Судебные речи советских адвокатов

И эти дни, проведенные в Ленинграде, не дали Коржанову оснований для подозрений.

В чем же виноват Коржанов?

9 сентября, когда Коржанов непосредственно видел акт преступления, у него сомнений уже не было – их не могло быть. Он понял, что совершено ограбление. Принял ли он ка- кие-либо меры, поступил ли он так, как от него требуют закон и совесть?

Нет. Он не только молчал, но даже поехал с Журавлевым на рынок, правда, сам не принимал участия в реализации награбленного. Коржанов виноват в том, что, зная о совершенном преступлении, он промолчал, не сообщил об этом органам власти.

А недонесение о готовящемся или совершенном преступлении, предусмотренном ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года «Об усилении охраны личной собственности граждан», наказуемо.

Коржанов не сообщил никому о совершенном на его глазах ограблении. За это он должен отвечать по ст. 3 Указа Президиума Верховного Совета от 4 июня 1947 года. Осуждение его по этой статье отвечает требованиям закона, обосновано доказательствами и справедливо по существу.

Мне хочется попытаться объяснить вам, почему Коржанов совершил это преступление.

Когда юноше всего 19 лет, его характер не всегда бывает полностью сформирован. В процессе становления характера и сознания гражданский долг перед народом, перед законом Советского государства не всегда бывает до конца понят. Когда перед юношей встает суровая необходимость сообщить о преступлении, совершенном тем, кого он считает своим товарищем, ему приходится в своем неокрепшем еще сознании преодолевать отвращение к тому образу, которому мальчишки бросают обидную кличку – «ябеда».

Конечно, это неправильно. Но ведь нужно созреть морально для того, чтобы по-настоящему понять, что сообщение

191

органам власти о совершении преступления – благо не только для твоей Родины, но и поможет, в конечном итоге, исправлению того преступника, о котором ты сообщаешь. Ведь такое сообщение предотвращает другие преступления. Оно помогает в борьбе с преступностью. Оно помогает и самому преступнику остановиться в начале его преступной деятельности. Этого, к сожалению, Коржанов понять не смог, для этого он морально еще не созрел.

Кроме того, вспомним, как быстро развиваются события. В пять часов вечера 7 сентября Коржанов приходит к Журавлеву. Вечерние события этого дня, происшедшие для Коржанова совершенно неожиданно, ему до конца неясны. 8 сентября Коржанов собирается уехать на родину. Вам известно, что остался он и Ленинграде лишь потому, что случайно, по не зависевшим от него причинам, опоздал к отходу автобуса. Документально установлено, что от экскурсии, кроме Коржанова, отстало 9 человек. Отстали только из-за плохой организации, из-за того, что автобус ушел раньше назначенного срока.

Отстав от автобуса и имея впереди еще два свободных от работы дня, Коржаков соглашается на предложение Журавлева побыть у него до 10 сентября с тем, чтобы 10 сентября вместе поехать в родные края.

Коржанов вам объяснил, что, поняв истинную «деятельность» Журавлева, он растерялся. Боялся заговорить с ним, боялся сказать об этом и другим. Он верил, что, вернувшись к родным, очутившись вне влияния своих сообщников, Журавлев встанет на правильный путь, и именно в этом причина его молчания. Именно поэтому, жалея Журавлева и веря в него, он совершил преступление, называемое недоносительством.

У Коржанова впереди еще большая жизнь. Хочется думать, что все происшедшее в эти черные для него дни сентября останется для него лишь тяжелым прошлым.

По его поведению и на следствии и на суде вам ясно, что он уже осознал совершенное.

192

Япрошу вас осудить его по ст. 3 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года «Об усилении охраны личной собственности граждан» за действия, действительно им совершенные, то есть за недоносительство. Вместе с тем, поскольку событие преступления было до 1 ноября 1957 года, я прошу применить к нему Указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии и освободить его от наказания.

Яверю, что вы вернете его к семье, к труду, к жизни, которая хорошо начиналась и, поверим в это, будет достойно продолжаться!

193

Речь члена Ленинградской городской коллегии адвокатов А.И. Цубина по делу Алексеева

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДЕЛА

Алексеев был предан суду по обвинению в злостном уклонении от уплаты алиментов своей малолетней дочери Людмиле.

Содержание дела подробно изложено в речи. Приговором суда Л. Алексеев, преданный суду по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 Уголовного кодекса РСФСР, оправдан. По ходатайству защиты по делу было вынесено частное определение.

Приговор вступил в законную силу.

Товарищи судьи!

Дело по обвинению Леонида Алексеева в злостном уклонении от уплаты средств на содержание своей малолетней дочери Людмилы уже однажды рассматривалось в народном суде. Алексеев был осужден к тюремному заключению сроком на один год. Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского городского суда по жалобе осужденного и кассационному протесту прокурора этот приговор отменила, передав дело на новое рассмотрение, и изменила Алексееву меру пресечения, освободив его из-под стражи под подписку о невыезде.

Таким образом, это, казалось бы на первый взгляд, простое дело не сразу получило правильное разрешение, и сегод-

194

ня вам, новому составу судей, предстоит решить вопрос о виновности Алексеева.

В чем же своеобразие настоящего дела?

Думается, что мы здесь столкнулись с редким в наши дни фактом, когда носители пережитков далекого прошлого

– себялюбцы и стяжатели – пытаются использовать в своих корыстных целях правила социалистического общежития и советский закон.

Общеизвестно – и это давно уже вынуждены были признать те из буржуазных наблюдателей, которые пытались быть объективными, – что забота Партии и Правительства о судьбе подрастающего поколения, о счастливом и радостном детстве составляет одну из характерных черт нашего советского общества.

Всем нам памятно, как в самые тяжелые для нашей Родины дни, когда страна была окружена кольцом блокады и интервенции, великий основатель советского государства Владимир Ильич Ленин находил время для того, чтобы побывать на детском празднике в Сокольниках, поинтересоваться жизнью крестьянских детей в Горках, переслать поступившую в его адрес посылку со сладостями и фруктами в детский дом. А сколько было задушевных бесед о детях у Ильича с Феликсом Дзержинским, на плечи которого партии возложила не только борьбу с контрреволюцией, но и не менее тяжелую борьбу с детской беспризорностью, доставшейся в наследство от проклятого прошлого.

За годы Советской власти в нашей стране появились тысячи новых школ, сотни дворцов пионеров, технических станций, театров для детей, физкультурных площадок и других учреждений, где юные граждане социалистической державы приобщаются к науке и труду, набирают силы для того, чтобы со временем занять свое место в рядах армии строителей коммунизма.

Однако вряд ли нужно доказывать, что решение задач, связанных с воспитанием детей и молодежи, зависит не толь-

195

ко от государства, школы и комсомола, но и от участия в этом важном деле семьи, родителей.

Поэтому наш закон и возлагает на родителей обязанность осуществлять надзор за своими несовершеннолетними детьми, заботиться об их здоровье и физическом развитии, об их обучении и подготовке к общественно полезной деятельности, а также обеспечивать их нормальное содержание.

В тех случаях, когда неплатеж алиментов носит злостный характер или когда родители оставляют своих детей до их совершеннолетия без всякой поддержки, согласно ст. 158 Уголовного кодекса РСФСР наступает уголовная ответственность, влекущая наказание в виде тюремного заключения на срок до двух лет, с отнесением расходов по розыску уклоняющегося от платежа алиментов на его счет.

И вот этот замечательный советский закон, направленный на охрану интересов детей, Клавдия Новодворская решила недобросовестно использовать для того, чтобы завладеть жилой площадью, съемщиком которой являлся ее бывший муж Алексеев. С этой целью она разными путями добивалась возбуждения против Алексеева уголовного преследования и его ареста. Как же все это произошло?

Восемь лет супруги Алексеевы жили дружно и счастливо, любовно и заботливо растили свою единственную дочь Людмилу. Но на пути этой семьи появился Михаил Новодворский. Случайная встреча Клавдии Алексеевой с Новодворским на курорте повлекла нарушение с ее стороны супружеской верности и затем разрыв с Алексеевым.

Клавдия бросает мужа и уезжает из Ленинграда в Минск к Новодворскому. Алексеев, который по-прежнему любит свою жену, готов простить ей измену, в нем все еще теплится надежда, что супруга образумится, вернется к нему и семья будет восстановлена. Из Ленинграда в Минск идет поток писем, в них много тепла и ласки и ни одного слова упрека. Как правило, эти письма остаются без ответа. Наконец, жена сообщает

196

Алексееву, что ожидает ребенка от Новодворского и просит согласия на развод. Алексеев готов даже усыновить чужого ребенка, но примирение не состоялось. Брак расторгается. После развода Клавдия остается в Ленинграде и вместе с родившимся ребенком и Людмилой проживает в той же комнате, право на площадь которой сохраняется и за Алексеевым.

Состояние Алексеева нетрудно себе представить. Но он мужественно переносит свое горе, с головой уходит в работу, пользуется каждой возможностью выехать по делам службы

вкомандировку с тем, чтобы хоть как-нибудь отвлечь себя от назойливых воспоминаний о былых радостях и от неослабевающей боли.

Но вот однажды, возвратившись из командировки (случилось это через полгода после развода), Алексеев встретился

всвоей квартире с Михаилом Новодворским. Оказалось, что Новодворский переведен на работу в Ленинград, а Харитонова – соседка Алексеева по квартире – прописала Новодворского у себя в качестве временного жильца, поднанимателя. Но фактически Новодворский дневал и ночевал в комнате, съемщиками которой являлись Клавдия (бывшая Алексеева, ныне Новодворская) и Алексеев. Вот так и случилось, что с приездом Новодворского Алексеев остался не только без семьи, но и без крова.

Как выяснилось в суде, Михаил и Клавдия Новодворские, чтобы лишить Алексеева возможности пользоваться своей комнатой, сменили замок в двери и не дали ему ключ от нового замка. После вмешательства общественности домохозяйства супруги Новодворские обязались выдать Алексееву ключ и отделить ему часть комнаты до того, как удастся обменять комнату на две в разных домах. Но, как было установлено в суде, чета Новодворских этого обязательства продолжительное время не выполняла. В равной мере Новодворские уклонялись под всякими предлогами от обмена жилплощади, отвергая те предложения, которые им делал по этому поводу Алексеев.

197

В то же время Новодворский чувствовал себя в квартире легко и свободно. Трудно понять, как удалось Новодворскому, прожив в качестве временного жильца-поднанимателя около трех недель, стать квартуполномоченным. То ли внешний вид этого всегда подтянутого человека, говорящего с апломбом, то ли его служебное положение работника милиции покорили соседей и они понадеялись, что такой квартуполномоченный не допустит каких-либо отступлений от правил внутреннего распорядка, обеспечит мир и покой в большой многонаселенной коммунальной квартире. И Михаил Новодворский, как говорят, стал «командовать парадом». Вопреки закону, он без согласия Алексеева переселяется в его комнату, забрав от Харитоновой все свои пожитки. И Алексеев лишается возможности бывать в своей комнате, избегает оставаться здесь на ночлег.

Супруги Новодворские все острее чувствуют, что «чужой» человек, имеющий право на эту площадь, им в тягость. Их тревожит, злит, приводит в неистовство то, что, осуществляя свое право, Алексеев продолжает подыскивать варианты обмена жилплощади. А перспектива обмена вовсе не устраивает «молодоженов», так как это сулит им меньшую по размерам комнату. И они ищут и находят выход из положения. Выход безнравственный, но заманчивый. Решено избавиться от Алексеева.

И вот в адрес директора техникума, где Алексеев работает заведующим хозяйством, поступает несколько анонимных писем, в которых Алексеев изображается как «аморальный субъект», «пьяница», «человек не чистый на руку». При проверке ни одно из этих обвинений не подтверждается. Однако анонимки сделали свое дело. Авторитет Алексеева в какой-то мере подорван. У него уже нет прежней уверенности в своих силах, появляется излишняя подозрительность. Алексеев решает переменить место работы. Клавдия Новодворская спешит дать «добрый совет» своему бывшему супругу. Она рекомендует Алексееву уехать подальше от Ленинграда. И понятно,

198

ведь если он уедет, то утратит право на площадь в совместно занимаемой ими комнате. Но совета этого Алексеев не принимает и вскоре поступает на другую работу в Ленинграде.

Новодворских такой ход событий не устраивает. И они решают вновь «действовать». Не успел Алексеев проработать и несколько месяцев на новом месте, как против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в злоупотреблении по службе и в халатности, а в связи с этим последовало отстранение от должности. Как и следовало ожидать, впоследствии выяснилось, что и на этот раз не обошлось без участия Клавдии Новодворской. Три месяца Алексеев был без работы. Тем временем следователь, объективно разобравшись в выдвинутых против Алексеева обвинениях, пришел к выводу о его невиновности и вынес постановление о прекращении дела.

Но Новодворская не успокаивается. Не учреждение, где работал Алексеев, не общественность, нет – Новодворская обращается с жалобой к вышестоящему прокурору; это она недовольна тем, что Алексеев не привлечен к уголовной ответственности. Постановление о прекращении дела отменяется по ее жалобе, как это ни странно, и возобновляется расследование. Оно продолжается еще два месяца и вновь заканчивается прекращением дела производством.

В период расследования Алексеев устроился на временную работу в райпищеторге, но, как он показал в суде, из-за частых вызовов на допросы, вынужден был эту работу, связанную с материальной ответственностью, оставить. В результате длительных перерывов в работе Алексеев стал испытывать денежные затруднения. Это привело к образованию у него задолженности по алиментам за пять месяцев.

Летом, когда Людмила находилась на даче у бабушки Мироновой – свидетельницы по делу – Алексеев несколько раз навещал дочь, привозил ей подарки. Он попросил Миронову и договорился с ней о том, чтобы последняя уплатила Клавдии Новодворской за него деньги с тем, что впоследствии он рас-

199

считается с Мироновой. Казалось бы, Клавдия Новодворская должна была бы быть довольной. Это ей, ее настойчивым, скажем прямо, не очень согласным с законом, усилиям Алексеев был обязан тем, что пять месяцев, пять долгих месяцев по мог работать. И все же он, испытывая материальную нужду, не хотел, чтобы Людмила, дочь его, как-то от этого страдала, не хотел, чтобы содержание Людмилы легло хоть немного лишней тяжестью па Новодворскую. Он сделал, что мог, чтобы Новодворская получила всю сумму алиментов.

Но когда Миронова предложила своей дочери Новодворской получить от нее причитающиеся от Алексеева деньги, то Клавдия Новодворская отказалась. Отчего? Может быть, в ней совесть заговорила? Стало стыдно брать деньги от человека, которого она лишила зарплаты, задумав лишить и свободы?

Нет, совсем не то!

Новодворская решила: «Ах, так, – Алексеев хочет платить деньгами, взятыми взаймы, значит, своих нет. Вот и возникает возможность возбудить новое обвинение в злостном неплатеже алиментов, возможность заполучить комнату». И Клавдия Новодворская отказывается брать деньги у Мироновой, объясняя отказ без всякого стеснения:

– Мне нужны не деньги, а комната, – категорически заявила Новодворская матери.

Так у Новодворской созрел новый план использования временных материальных трудностей у Алексеева, чтобы осуществить свои давнишние намерения выжить Алексеева из их общей комнаты.

Между тем Алексеев, несмотря на ряд проволочек со стороны Клавдии Новодворской, добился в суде разрешения вопроса об обмене жилплощади в принудительном порядке. И вот в тот самый час, когда Алексеев с Новодворской являются в бюро по обмену жилыми помещениями для того, чтобы получить ордера на занятие комнат, Алексеева там задерживают и увозят

200