Судебные речи советских адвокатов

вначале Костя ее душил и нанес удар по лицу. Из заключения судебно-медицинской экспертизы видно, что никаких следов насилия на шее у Сандукян не оказалось. Сама Саидукян тоже подтвердила на судебном заседании, что следов на ее шее не было. Есть поэтому все основания верить Кулакову, который категорически отрицает эту часть обвинения. А удар по лицу вообще нельзя ставить ни в какую связь с обвинением в покушении на убийство.

Следовательно, в первой стадии ссоры никаких попыток, даже отдаленных, к покушению на жизнь Сандукян со стороны Кости Кулакова не было.

Затем как установлено показаниями очевидцев, Кулаков намеревался уйти. Он оделся и направился к выходу. И если бы Сандукян не воспрепятствовала его уходу, то на этом ссора, по-види- мому, и закончилась бы. Она вспыхнула снова только потому, что Сандукян схватила полено и замахнулась им, желая ударить уходившего сына. Но если па первой стадии ссоры Кулаков не совершил попытки к убийству, то и на второй стадии, втянутый в ссору, он ни в какой степени не покушался, тем более предумышленно, на жизнь своей матери.

Обвинение основывается на том, что удары Кулаков нанес поленом. Но он не имел никакого намерения брать полено, оно оказалось в его руке по несчастному стечению обстоятельств – только потому, что Сандукян схватила полено и замахнулась им.

Поэтому никак нельзя удары, нанесенные выхваченным из рук Сандукян поленом, связывать с ранее произносившимися угрозами, если бы даже такие угрозы и были. В этом убеждают и обстановка и обстоятельства, при которых нанесены удары.

Немаловажное значение имеет и тот факт, что согласно медицинскому заключению Кулаков нанес Сандукян легкие телесные повреждения, никакой опасности для ее жизни не представлявшие.

Таким образом, если вдуматься и последовательно оцепить события 26 января, станет ясно, что эти события развер-

141

нулись в пылу ссоры непредвиденно и вне какой бы то ни было непосредственной связи с предшествовавшими, так называемыми, угрозами. Поэтому усматривать в действиях Кулакова осуществление умысла на убийство нет никаких оснований.

Для того чтобы окончательно убедиться в отсутствии причинной связи между теми словами Кулакова, в которых он якобы угрожал матери, и его поведением в день 26 января, обратимся к показаниям свидетелей Ивановой, Козоян и Есуповой.

Всвое время Ивановой позвонил по телефону Козоян и передал ей содержание своего разговора с Костей Кулаковым.

Вэтом разговоре Кулаков сказал Козояну, как показывает Иванова, что его мать в ближайшее время, в течение 1–2 месяцев, умрет, так как у нее плохое сердце.

Всуде подробно расспрашивали Кулакова о том, что он имел в виду, когда говорил, что мать его скоро умрет. И он отвечал, что по армянским преданиям плохие люди долго не живут, и что за зло, которое сделала его мать, «посадив отца в тюрьму», бог ее уже наказал – у нее почти одновременно умерли родители; а за зло, которое она причиняет ему, Косте, тоже будет наказана и жить не будет. Но при этом он говорил, что никогда не имел в виду убить мать или сделать что-нибудь для того, чтобы вызвать смерть матери. И хотя кажется странным, что неверующий Костя Кулаков рассчитывал на «наказание свыше» и исходил при этом и каких-то сомнительных преданий, однако он именно так и говорил, а значит – именно так и мыслил.

Только тенденциозно оценивая факты, можно истолковать эти фразы как угрозы. Кулаков отнюдь не связывал свои «пророчества» с результатами собственных действий. Такими разговорами он лишь хотел выразить свое порицание, свое недовольство поведением матери, свой стыд за нее, свое внутреннее смятение и обиду. Он не нашел другого способа высказать ей и окружающим всю боль и глубину своей обиды. Ведь почти каждому, с кем он мог заговорить, Костя пытался рассказать о своей беде, о своем горе.

142

Нельзя при этом забывать, что Кулаков еще человек с не вполне сложившимся характером, хотя он и является уже совершеннолетним. Он не так развит, не так опытен, чтобы уметь спокойно и правильно оценивать сложную обстановку и хладнокровно отнестись к такому, например, факту, как появление в их доме постороннего человека, да к тому же семейного мужчины.

Как же в таких условиях можно связывать эти его обиды, а вслед за ними и его «пророчества» с событиями 26 января и усматривать в этом давно задуманный умысел убийства?

Ни его «пророчества», ни содеянное Кулаковым в день 26 января не подтверждают наличия у него подобного намерения. Поэтому он должен нести ответственность лишь за то, что в пылу внезапно возникшей ссоры с матерью нанес ей легкие телесные повреждения, сопровождавшиеся расстройством здоровья, то есть совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 143 Уголовного кодекса РСФСР.

Если важно установить, какое именно преступление совершил Кулаков, то не менее важно выяснить другой вопрос – мотив преступления. Почему Костя Кулаков поднял руку на мать, какие обстоятельства, постепенно нарастая, привели его к этому отвратительному поступку?

Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо проследить за тем, в каких условиях рос и воспитывался Кулаков.

Он родился в Ленинграде в 1939 году. Детство его было скомкано и отравлено нездоровыми отношениями, сложившимися между родителями. Часто, забившись в угол, маленький Костя со страхом и тревогой наблюдал за скандалами и драками между отцом и матерью.

Одиннадцатилетним мальчиком его отправляют одного из Ленинграда в Баку на воспитание к бабушке и дедушке. Затем его возвращают в Ленинград на непродолжительное время, чтобы вскоре снова отправить в Баку. Наконец, в

143

1956 году, после смерти бабушки и дедушки, он возвращается в Ленинград к матери.

Когда Костя приехал, родители его уже были в разводе, проживали раздельно, и мать постоянно и непрерывно внушала ему чувство неприязни к отцу. Она убеждала его, что отец не просто плохой и подлый человек, но и враг ему, Косте. Не станем выяснять, насколько это верно или неверно, ибо для нас важно другое. Важно, что сын ей поверил и для него отец с той поры перестал существовать.

Вспомните, товарищи судьи, показания свидетеля Крама относительно того, как при первом же знакомстве на вопрос Крама – есть ли у него отец – Кулаков ответил: «у меня не отец, а подлец». Но ведь Костя своего отца по разным причинам не видел много лет, никаких оснований считать своего отца подлецом у него не было. Не ясно ли, что отвращение к отцу ему привила мать – Сандукян.

Вдумаемся в психологию Кулакова. Если у него отец – негодный человек, которого он за отца и не считает, то тем более ему должна быть дорога мать. А если с этой матерью он долго был разлучен, если эта мать молода и красива, если она для него единственный родной человек (у него ведь нет ни брата, ни сестры), то представьте себе, товарищи судьи, как он – мальчик – должен был любить и боготворить свою мать. Так оно и было.

Вспомните показания свидетельницы Ивановой-Новинс- кой – воспитательницы пионерского лагеря, где Костя работал летом 1957 года. Свидетельница показывает, что Костя как-то просил отпустить его на два дня в Ленинград, а потом стало известно, что он в течение этих двух дней производил уборку квартиры, готовясь к приезду матери из отпуска. Вспомните показания той же свидетельницы о том, с какой радостью Костя первые заработанные им деньги отослал матери. Вспомните, что Костя, уезжая из лагеря, повез с собой огромный букет цветов. Для кого? Для своей матери.

144

Товарищи судьи, всем нам хорошо знакома психология подростка, который подчас стесняется проявления своих чувств любви к родителям. И если Костя все же не мог скрывать своих чувств, то только потому, что это были очень большие чувства, они так переполняли его, что не могли не прорываться.

Как же возникли те возмутительные отношении между ним и матерью, которые затем столь обострились? Как мог Костя, боготворивший свою мать, дойти до такого состояния, чтобы поднять на нее руку и ударить ее? Чтобы понять и объяснить это, надо суметь понять и безрадостное детство и одинокую юность Кулакова.

Основоположник советской педагогики, выдающийся специалист в области детского воспитания А.С. Макаренко в своей «Книге для родителей» пишет: «Рост и воспитание детей – это большое, серьезное и страшно ответственное дело, и это дело, конечно, трудное. Отделаться здесь легким трюком нельзя». И далее он пишет: «Если мы родили ребенка, – это значит, на много лет вперед мы отдали ему все напряжение нашей мысли, все внимание и всю нашу волю».

Что же касается родителей Кости Кулакова, то они не только не уделяли ему всего возможного внимания, но именно хотели отделаться от него, как говорит А.С. Макаренко, «легким трюком». Его несколько раз перебрасывают из Ленинграда в Баку и из Баку в Ленинград, лишая тем самым не только необходимого родительского внимания, но и пользы и радости воспитания в коллективе. Из-за этих беспрестанных переездов он сменил шесть или семь школ. Воспитание его препоручается кому угодно. Его мать рада, что Иванова-Новинская взяла на себя заботу о сыне. Иванова-Новинская, как мы все убедились в ходе рассмотрения дела, очень хороший человек и, по счастливой случайности, педагог. Но ведь Сандукян, едва только познакомившись с Крамом – человеком сомнительной репутации, – была готова и ему поручить воспитание сына.

145

Уже одно это свидетельствует о полном безразличии к судьбе сына.

Не странно ли? Иванова-Новинская, пожилая женщина, загруженная работой, обремененная большой семьей, в конечном счете чужой человек, находила время и желание заниматься воспитанием Кости, а мать – Сандукян не находила ни времени, ни желания заниматься воспитанием единственного сына и буквально цеплялась за всякую возможность освободить себя от подобных забот.

Выступавший здесь товарищ прокурор утверждал, что мать Кулакова стремилась дать сыну все, что могла, и ссылался на то, что она даже приглашала ему репетитора. Но оплатить репетитора легче всего. Это как раз то, что имеет в виду А.С. Макаренко, говоря о желании иных родителей отделаться от забот по воспитанию своих детей «легким трюком». Ни к чему хорошему такое «воспитание» привести не могло.

Такова была, товарищи судьи, жизнь Кости Кулакова к моменту, когда в доме стал появляться Крам. Ранее, когда я касалась отношений между отцом и матерью Кулакова, меня не интересовало, кто из них был прав, кто виноват, кто лучше, кто хуже, а интересовало лишь, как это отразилось на жизни и понятиях сына. И теперь меня не интересует действительный характер отношений между Крамом и Сандукян, меня не интересует – носили ли их отношения интимный характер. Для меня важно, как эти отношения воспринимал Кулаков, как они преломлялись в его сознании. А Костя был убежден, что отношения между его матерью и Крамом имели именно такой – грязный, как он считал, характер. Для Кости мать была единственно близким человеком, которую он боготворил. А ее отношения с Крамом вызвали в душе Кости жестокое потрясение и нанесли такой удар, что перенести его спокойно он был не в силах.

С этим несчастьем он бежит к отцу, которого ранее знать не хотел, а тот, как мы здесь слышали, всего несколькими

146

убийственно холодными оскорбительными словами окончательно развенчал в глазах Кости образ матери.

Кулаков терял единственного ему близкого, самого дорогого человека, и ему казалось, что терял безвозвратно...

Такая реакция могла наступить только при большой любви. Если бы мать была ему менее дорога и он ее не ставил так недосягаемо высоко, то он и не реагировал бы так остро на открывшуюся грубую жизненную правду.

ИКостя мечется между отцом и матерью, между людьми, которые ненавидят друг друга. Вместо того, чтобы в это время, во время душевной сумятицы, протянуть ему руку помощи, понять эти переживания подростка, у которого рушится его внутренний мир, найти путь к его сердцу – вместо этого, после каждой ссоры с ним Крам и Сандукян вызывают милицию, составляют протоколы, угрожают юноше тюрьмой или высылкой «за 101 километр». Для того чтобы придать убедительность угрозам о высылке, Крам постоянно размахивает перед глазами Кулакова какой-то таинственной, имеющей какое-то особое значение книжечкой.

Но разве все это могло привести к хорошему, разве таким путем можно было восстановить попранный авторитет матери?

Нет, не так создается и не так сохраняется родительский авторитет. А.С. Макаренко в той же «Книге для родителей» пишет: «Авторитет нельзя создавать искусственно, его нельзя навязать насилием и угрозами, так как корни родительского авторитета находятся всегда в одном месте: в поведении родителей, включая сюда все отделы поведения, иначе говоря, всю отцовскую или материнскую жизнь: работу, мысль, привычки, чувства, стремления?

Кто же, товарищи судьи, виноват в том, что сын стал так недопустимо относиться к своей матери?

Ина этот возрос мы также находим ответ у А.С. Макаренко. Я считаю возможным сослаться на его авторитетное мнение: «Если сын оскорбляет мать, никакой фокус не по-

147

может. Это значит, что вы очень плохо воспитывали вашего сына, давно воспитывали плохо, долго. Всю воспитательную работу нужно начинать сначала, нужно многое в вашей семье пересмотреть, о многом подумать и прежде всего самого себя положить под микроскоп».

Так считал А.С. Макаренко, и он, несомненно, прав. Разве настоящее дело не доказывает этого? К такому же выводу о плохом воспитании Кулакова, о том, что он жил в уродливой, нездоровой обстановке, приходит и педагог – автор статьи в газете «Смена»: «Почему произошло это преступление?» Статья безусловно своевременна, и она нисколько не мешает правосудию. Серьезно осуждая преступление Кости Кулакова, она анализирует причины, породившие преступление, привлекает внимание общественности к фактам подобного рода, призывает к решительной борьбе с ними.

Неправильно было бы из всего сказанного мною о непростительна грубых ошибках, допущенных как в воспитании Кости Кулакова, так и в поведении его родителей делать выводы о его невиновности. Такого рода вывода никто не делает и сделать не может. Однако невозможно считаться со всем сказанным при определении размера наказания Кулакову.

Я изложила свое мнение о том, что именно совершил Кулаков и по каким причинам он это совершил.

Для того чтобы правильно определить степень опасности совершенных им действий и размер заслуженного наказания, нужно знать все о его жизни, а не только об отношениях с матерью. Характерно, что в коллективе Кулаков вел себя так, как и должен вести себя советский юноша. В школе, в классе, с товарищами, в пионерском лагере, в квартире – всюду его считают дисциплинированным. Об этом говорится в нескольких характеристиках, имеющихся в деле. Но если в школе, в пионерском лагере, среди соседей, на работе Кулаков ведет себя хорошо, то только в одном месте он ведет себя плохо. Это место – комната, где он проживает с матерью. Это место – семья.

148

Почему же столь различно поведение Кулакова, почему один

итот же человек предстает как двуликий Янус – примерным в коллективе, нарушителем в семье? Все дело в той атмосфере, которая была создана дома у Кулакова. Эта нездоровая атмосфера калечила жизнь юноши.

Товарищи судьи! Кулаков виновен, но не в покушении на убийство своей матери, ибо такого намерения он не имел, действий такого рода не совершал. Он виновен в том, что ударил мать. Это привело, на языке юристов, к легким телесным повреждениям, связанным с расстройством здоровья. Но разве два с половиной месяца содержания под стражей, разве следствие и суд, разве осуждение общественным мнением не явились для него большим уроком?

Кулаков заслуживает наказания, но исправлять его нужно не дальнейшим содержанием под стражей. В этом нет никакой необходимости. Исправлять его нужно трудом, к которому, к сожалению, он не был по-настоящему приучен.

Закон предоставляет вам возможность избрать меру наказания в виде исправительных работ. И если Костя Кулаков все понял и понял верно, а его поведение на суде позволяет нам верить в это, – то надо дать ему возможность честно работать

иодновременно продолжать учиться, о чем еще так недавно он мечтал.

Япрошу вас, товарищи судьи, квалифицировать его действия по ч. 1 ст. 143 Уголовного кодекса РСФСР и избрать меру наказания, не связанную с лишением свободы.

Яобращаюсь к вам вместе с автором статьи в комсомольской газете «Смена»: «Помните, речь идет о молодом человеке, о его большой беде и его дальнейшем будущем!»

149

Речь члена Ленинградской городской коллегии адвокатов М.С. Мазура по делу Осинова

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДЕЛА

Осинов в числе других работников торговли был предан суду по обвинению в хищении социалистической собственности по ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».

Осинов обвинялся в том, что получал в райпромкомбинате химические товары сверх количества, указанного в официальных документах, и что они вывозились по фиктивным накладным, уничтожавшимся после доставки товаров в магазин.

Дело рассматривалось судебной коллегией по уголовным делам Ленинградского городского суда. Приговором суда Осинов был оправдан за недоказанностью обвинения.

Этот приговор по протесту прокурора г. Ленинграда был отменен Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда РСФСР.

При новом рассмотрении дела в Ленинградском городском суде Осинов был вновь оправдан. Приговор вступил в законную силу.

Публикуемая речь адвоката М.С. Мазура была произнесена при первом слушании дела.

Товарищи судьи!

Позвольте мне начать свою речь с того, что следовало бы сказать в самом ее конце, после исследования всех дока-

150