Судебные речи советских адвокатов

гих. Вот тот вопрос, который тяжким бременем ложится на сердце и сознание.

Да позволено мне будет здесь, с этой трибуны, выразить глубокую человеческую скорбь и сострадание осиротевшим детям, родителям, вдовам и близким погибших по поводу постигшего их горя. В расцвете лет ушли из жизни молодые, здоровые, полные веры в свое будущее советские люди. Безутешны горе, переживания их родных. И я полагаю, что не оскорблю их чувства тем, что, опираясь на обстоятельства дела, защищаю Петилова, ибо именно эти обстоятельства глубоко убеждают меня в том, что не один Петилов, и менее всего Петилов является виновником этой катастрофы.

1 июля 19... года из порта Калининград под управлением капитана Петилова вышел рыболовный траулер на промысел сельди в Северной Атлантике. Судно и установленные на нем навигационные приборы в момент выхода из порта были в исправном состоянии.

Закончив промысел, судно в ночь на 17 октября подошло к плавучей базе «Тунгус» в районе Фарерских островов и сдало палубный груз. Трюмный груз базой не был принят.

17 октября в 0 часов 30 минут по приказу заместителя начальника экспедиции траулер направился в порт Калининград. Отойдя от «Тунгуса», траулер лег на курс.

Через промежутки в 30–40 минут Петилов брал радиопеленг маяка Норд-Унст. Судя по радиопеленгам, он оказывался левее, чем предполагал, но не менял курса в ожидании открытия маяка. Видимость была переменной. Ветер усиливался, достигнув после полудня 7– 8 баллов.

В 17 часов 25 минут справа по носу открылся маяк НордУнст, в 17 часов 30 минут старший штурман взял пеленг маяка: 142°, глубина 156 м. Легли на курс 115° с расчетом пройти в 7 милях от маяка. Пользовались картами № 9 и 2570. Эхолот (прибор, измеряющий глубину) был включен постоянно и работал в 200-метровом диапазоне.

51

Шли без лага, не определяя с его помощью скорость хода, так как лаг имел меняющуюся поправку. В 18 час 15 мин вторично был взят пеленг маяка. Пеленг брал старший штурман, проверял лично капитан. В 19 час 05 мин, примерно на траверзе маяка, взяли третий пеленг. Считая себя в 7 милях от берега, Петилов, перейдя на карту № 2553, от Шетландских островов до Скагеррака приказал лечь на курс 128°. Прошло минут 15 после этого поворота; стал находить дождевой заряд, видимость ухудшилась, маяк Норд-Унст скрылся. Еще до того, как ухудшилась видимость, примерно в 3–4 милях, по носу было обнаружено судно, следовавшее от островов в направлении примерно восток-северо-восток.

Врулевой рубке находился третий штурман, которому было дано указание открыть левое окно и смотреть вперед. Петилов со старшим штурманом стояли у правого открытого окна. Все смотрели вперед с тем напряжением внимания, которого требовали от них исключительно неблагоприятные условия перехода.

В19 час 35 мин внезапно раздался сильный подводный удар в днище со стороны правого борта. Главный двигатель сразу остановился. Судно сильно накренилось на левый борт...

Через минуту-две остановился вспомогательный двигатель,ещечерезнесколькоминутвыключилосьавтоматически включенное аварийное освещение. Перед глазами Петилова, как два страшных призрака, оголились два камня.

Решения, принятые капитаном в момент нависшей смертельной угрозы, отличаются тем мужеством и хладнокровием, на которые способны люди большой воли, далекие от паники, полные сознания своей ответственности и долга. Радисту было приказано подать сигнал бедствия, а третьему штурману

–принести ракетницы. Был зажжен красный фальшфейер и даны красные парашютные ракеты. Команда собралась в рулевой рубке, ей было приказано надеть спасательные нагрудники и приготовить круги. А на море продолжал бушевать шторм.

52

Сигнал бедствия был принят пароходом «Томск», находившимся в 3–4 милях северо-восточнее. С ним была установлена радиотелеграфная связь. «Томск», уточнив координаты траулера, начал вызывать спасательные станции.

Тем временем крен стал увеличиваться. Через левую шлюпку и плотики перехлестывала волна. Правую шлюпку нельзя было вывалить из-за сильного крена и к тому же по правому борту были камни. В сопровождении третьего штурмана Петилов с зажженной свечой спустился в каюту и сложил в пластикатовый мешок судовые документы, дипломы и паспорта. В мешок вложили и судовой журнал и перешли в радиорубку.

Крен два раза выравнивался. Связь с «Томском» не прерывалась, обнадеживая потерпевших крушение. Надежду на спасение команда черпала и находила в лишенных даже подобия паники, полных спокойствия рассудительных действиях и приказаниях своего капитана. Эта надежда не была обманчивой до последней секунды и для самого Петилова. Траулер разделяло с мощным судном «Томск» расстояние всего в 3 мили. Петилов и экипаж ждали, что спасение придет прежде всего с «Томска». И вдруг с «Томска» сообщили, что в этот шторм весельная спасательная шлюпка не может быть спущена на воду, так как велик риск гибели людей, а моторной шлюпки на «Томске» нет. Ответ «Томска» означал только одно: помощи ждать неоткуда! И едва успел осознать Петилов неотвратимость гибели, как судно резко повалилось на левый борт.

Капитан Петилов, стоявший в дверях радиорубки, приказал радисту в последний раз передать на «Томск», что траулер опрокидывается, и распорядился – всем быстро выбираться наверх.

Сам Петилов пытался открыть дверь, но она уже была заклинена под углом в 60°, под ногами не было никакого упора и открыть ее он не смог. Он вылез в окно, но так как судно уже село на левый борт, то оказался на щите отличительного огня.

53

Вся команда уже выбралась наверх. Спустя несколько секунд, в 20 часов 35 минут набежавшей волной команда была смыта с судна. Вытолкнутые нагрудниками на поверхность воды, все оказались близко друг около друга. Послышались крики: «плывем к судну», «плывем к камням». Плыть к судну, правый борт которого был на уровне воды, – означало верную гибель. Зная это, Петилов приказал всем плыть не к судну, а к берегу, на котором вдали мерцал слабый огонек. Туда поплыл и он сам.

Неравным был поединок горсточки людей в беспросветную тьму октябрьского вечера на гребнях холодных волн Северной Атлантики с разбушевавшейся стихией при ветре силой в 9 баллов.

Близ себя Петилов увидел только третьего штурмана и матросов Валова и Овчарова. Вскоре он услышал крик матроса Котина: «подождите», голоса других умолкли. К берегу плыли пятеро. У третьего штурмана вырвало половину нагрудника. На вопрос Петилова он ответил, что оставшаяся половина «держит».

С ураганной силой ветер толкал моряков влево, а там неминуемая гибель – буруны, камни.

Так несли волны всего пятерых. Вот уж близок берег...

Петилов в одиночку не вступил на него. Он кличет остальных, но ему отвечают только матросы Котин и Овчаров. Умолк третий штурман, который всего несколько минут назад так верил в то, что его удержит половина спасательного нагрудника. Не вышел на берег и матрос Валов.

Из последних сил трое поплыли к покатому камню. На камень вылезли Петилов, Котин и Овчаров – полуголые, истерзанные тревогой и болью за товарищей и обессиленные в неравной борьбе со стихией.

На маленьком островке иностранного государства, собрав последние остатки своих физических и нравственных сил, ища друг у друга укрытия от холода и ветра, спасшиеся ждали

54

рассвета. Полуобнаженные, в изорванных и истрепанных до лоскутков морских тельняшках, они обратили на себя внимание, освещенные прожектором с соседнего острова.

К островку подошло небольшое судно, освещая берег в поисках удобного спуска для принятия спасенных на борт. Но такого места не нашлось. С судна с помощью линеметательного пистолета был брошен линь.

По указанию Петилова на судно были перетянуты Котин, Овчаров и вслед за ними – Петилов. Последним с тонущего корабля смыла волна капитана, последним он вступил на борт спасательного судна.

Петилов не обвиняется в том, что он не принял мер к спасению людей и имущества, и об этом поединке Петилова со смертью за жизнь других и свою я мог бы не говорить, но родным

идрузьям погибших, друзьям-сослуживцам, всей общественности Калининградского тралового флота следует знать, какой ценой досталась жизнь и Петилову, и Котину, и Овчарову.

Ипусть первым облегчением для Петилова служит то, что по мере раскрытия здесь, на суде, картины этой мрачной ночи росло и крепло право сказать о нем: если Петилов в чем и виноват, то только не в трусости, не в готовности спасти себя прежде, чем спасти команду.

Прокурор в своей речи бросил несправедливый упрек Петилову в том, что, спасая себя, он не спас пластикатовый мешок с судовыми документами. Петилов в этом не обвиняется

иможно было бы пройти мимо этого замечания, если б оно не затрагивало его чести.

Пластикатовый мешок с содержимым весил больше 15 килограммов. Кто-то из присутствующих бросил реплику: «что же в воду, да еще с камнем на шее». Справедливо товарищ прокурор возразил, что Отечественная война показала нам много примеров героизма, когда люди жертвовали жизнью ради спасения знамени своей части или для спасения документа, имеющего важное оборонное значение. Но в данном случае Пети-

55

лов, жертвуя жизнью, не спас бы этого мешка, а только погиб бы вместе с ним. Не потребуем же мы еще одной безрассудной жертвы. Согласен ведь товарищ прокурор с тем, что капитан другого корабля мог не спустить шлюпку для спасения экипажа тонувшего траулера из опасения гибели шлюпки и людей.

После спасения Петилова и его товарищей были приняты меры к розыску остальных членов команды. Вышедшая на поиски часть команды спасательного судна обнаружила трупы матросов Валова, боцмана Салонова, радиста Янина, второго механика Чекалова.

Водолазный осмотр показал, что траулер лежал переломленный пополам на левом борту на глубине 17 метров. Рядом лежало другое, ранее затонувшее, судно иностранного государства. На поверхности воды, в том месте, где морская пучина поглотила судно и выбросила в море людей, плавал ящик от бинокля из рулевой рубки. И в памяти спасшихся от смерти очевидцев катастрофы и их спасителей этот ящик от бинокля на океанском просторе в тот мрачный рассвет 18 октября останется навсегда, как трагический символ неравной борьбы корабля и людей с разбушевавшейся стихией.

Как узник своих переживаний, следовал Петилов на пароходе «Томск» в Калининградский порт вместе с телами погибших. Можно верить Петилову, что в пути следования его душевные муки были сильнее, чем в часы борьбы за жизнь в глубинах морских вод. И прежде всего его мучила мысль о том, что он остался жив, а людей, вверенных его заботе, нет уже в живых.

Петилов обвинен в гибели корабля, людей. Петилову ставится в вину, что он:

•при переходе судна от Фарерских до Шетландских островов не определял до 17 часов местонахождение судна по радиомаякам;

•допустил небрежность при определении места судна по пеленгу и глубине, не использовав при прокладке курса карту

56

№2109, на которой более подробно отражены глубины;

•не учитывал при ведении судна приливно-отливное течение, идущее к берегу;

•при проходе мимо Шетландских островов, хорошо зная, что остров изобилует подводными камнями, не установил достоверно место судна, а в условиях плохой видимости при шторме силой в 9 баллов принял два опрометчивых необдуманных решения о поворотах судна вправо в сторону берега (повернув с компасного курса 111° на компасный курс 115°, а затем на 128°);

•за 20 минут до аварии совершенно не наблюдал за показаниями эхолота, который дал бы возможность установить приближение берега;

•не выставил на носу судна впередсмотрящего, который мог бы заметить буруны и предупредить об опасности;

•не обеспечил исправность радиолокатора и лага, что способствовало гибели судна.

Действия Петилова квалифицированы по ч. 1 ст. 59-3 «в» Уголовного кодекса РСФСР.

Ему вменяется в вину нарушение § 62, 69, 103, 105, 106 Устава службы на судах рыбной промышленности СССР.

Лаконичен обвинительный акт. В скупом рассказе о происшедшем видна мрачная бездна, поглотившая столько человеческих жизней, убелившая сединой 25-летнего капитана Петилова.

Но трагические события вечера и ночи 17 октября не вмещаются в рамки обвинительного акта и формул обвинения. Они шире и глубже по охвату фактов, лиц, причин и следствий. Этого широкого охвата требует правосудие, общественное мнение, эту задачу ставите перед собой вы, товарищи судьи.

Какова же степень обоснованности выдвинутых против капитана Петилова обвинений?

Несколько слов о нем самом. Если с детства через отрочество, юность и годы зрелости мы проносим в нашем пред-

57

ставлении образ капитана дальнего плавания как «старого морского волка», старого, не столь по годам, сколь по стажу плавания на море, то образ этот весьма далек от 25-летнего Петилова, стаж которого в должности капитана исчисляется сроком в 9–10 месяцев. Должность эту он принял в декабре 1957 года на плаву, на капитанском мостике траулера, когда капитан этого судна Шелепов по случаю внезапного заболевания был списан на берег. До этого Петилов плавал на судне в качестве старшего помощника.

Его назначение на должность капитана судна было произведено весьма упрощенно. К делу приобщена справка заместителя начальника Управления тралового флота Абросимова, из которой видно, что на такую должность Петилов был назначен по заключению одного из капитанов-наставников, находившихся при руководстве экспедиции. Как проверялись знания Петилова – неизвестно. Заключение капитана-настав- ника о возможности назначения Петилова в рейсе на должность капитана судна находится в явном противоречии с мнением эксперта Ивакина, считающего, что «Петилов не имеет достаточного опыта и не обладает техникой определения по радиопеленгатору».

Всего 4 года назад Алексей Петилов, в возрасте 21 года, окончил Клайпедское мореходное училище. Его давно влекла романтика моря. Он любил морскую службу, в ней он нашел свое призвание, в ней он мог проявить свою любовь к Родине. Морская служба давала простор для выявления лучших черт его натуры – честности, чувства товарищества, физической выносливости, горячего патриотизма – всего того, что воспитали в нем партия и комсомол.

Но ведь самая горячая любовь к Родине, к делу своей жизни не всегда может заменить опыт.

Из года в год растет наш рыболовный флот. Со стапелей отечественных и зарубежных верфей спускается все больше судов новейшей конструкции, снабженных совершенными

58

машинами и навигационными приборами. Правильно ли эксплуатировали в Калининградском рыболовном флоте эту технику, делали ли все необходимое для поддержания всех механизмов и приборов в исправном состоянии, готовили ли для этих целей соответствующие кадры, следили ли за постоянным ростом этих кадров – вот вопросы, которые нас должны волновать, когда речь идет о гибели корабля и людей только потому, что судно сбилось с курса.

К чести Министерств рыбной промышленности СССР и РСФСР следует отметить, что оказание постоянной помощи молодым специалистам в овладении новейшими знаниями в области судовождения и новейшей техникой было в центре внимания этих министерств. Достаточно сослаться на исключительно важные по своему значению радиограммы в адрес начальствующих лиц Балтрыбтреста и Калининградского порта о категорическом запрещении направлять из Северной Атлантики в порт и из порта в Северную Атлантику в одиночное плавание в период с 1 апреля до 1 октября суда типа СРТ.

Об этом свидетельствует и запрещение Министра рыбной промышленности СССР замещать должности капитанов и старших помощников капитанов судов, на которых имеются радиолокационные станции или гирокомпасы, лицами, не имеющими удостоверения о прохождении специального курса по электронавигационным приборам; и требование Министра рыбной промышленности РСФСР об организации службы ка- питанов-наставников, обязанности которых должны осуществляться преимущественно на море, на судне в плавании.

Как вы знаете, товарищи судьи, все эти правила судовождения и подготовки специальных кадров в отношении Петилова были нарушены. Специального курса по электронавигационным приборам он не проходил. На борт его судна ни разу не ступала нога капитана-наставника.

16 октября он был направлен от плавучей базы «Тунгус» в одиночное плавание, да еще при неблагоприятном прогнозе

59

погоды, в то время когда параллельным курсом в тот же порт отошел мощный пароход «Томск» всего на час раньше. Значит, не только права, но и нужды не было направлять траулер в одиночное плавание.

Всесказанноеотносительногрубыхнарушенийтребований Министров рыбной промышленности СССР и РСФСР, касающихся обучения и инструктажа молодого командного состава и запрещения одиночного плавания в определенное время года, достаточно подтверждается и имеющимся в деле постановлением Калининградского Совета народного хозяйства. Постановлением объявлен строгий выговор заместителю начальника Северо-Атлантической сельдяной экспедиции за разрешение на выход траулера 16 октября в одиночное плавание.

Всвете приведенных соображений вы, товарищи судьи, согласитесь с тем, что прежде, чем решить вопрос о том, что должен был делать в этих исключительно тяжелых условиях Петилов, было бы правильнее искать ответ на вопрос о том, что мог в этих условиях сделать Петилов.

Обвинение Петилова в том, что до 17 часов 17 октября он не определил своего места по радиомаякам должно быть отвергнуто. Ведь в ходе разбирательства установлено, что Петилов вплоть до открытия маяка Норд-Унст брал радиопеленги, определяя курс траулера. Кроме того, определение курса до 17 часов ни в коей мере не могло предопределить положение судна в дальнейшем, и поэтому такое обвинение в действиях, не находящихся в причинной связи с катастрофой, следует считать необоснованным.

По формуле обвинения небрежность при определении места судна по пеленгу и глубине выразилась в том, что при прокладке курса Петилов не использовал карту № 2109, на которой, по мнению составителя обвинительного заключения, более подробно отражены глубины.

Встадии предварительного следствия, эксперт, действительно, сослался в своем заключении на карту № 2109, на

60