Судебные речи советских адвокатов

аварии и пришедшей к выводу, что «причину пожара со всей достоверностью установить сейчас уже не представляется возможным».

Так обстоит дело с первым вопросом, поставленным мною в самом начале речи.

Теперь, товарищи судьи, отвлечемся немного от подробностей печального события, случившегося в ночь на 2 августа, когда над торговым портом тревожно занялось огромное зарево пожара. Отвлечемся для того, чтобы правильно разрешить еще один важный вопрос, естественно, возникающий при анализе доказательств обвинения, предъявленного Васильеву.

Бесспорно, что все работники транспорта, в том числе и морского транспорта, обязаны соблюдать строгую трудовую дисциплину.

На морском транспорте, как известно, действуют многочисленные правила технической эксплуатации, различные инструкции и нормы, которые твердо регламентируют работу отдельных звеньев транспорта. Лишь четкое и строгое выполнение всех этих обязательных норм и требований может обеспечить слаженную работу морского транспорта. Отсюда под уголовно наказуемым нарушением трудовой дисциплины на транспорте мы и понимаем нарушение транспортным работником (его действием или бездействием) определенных, твердо установленных правил, норм, инструкций и т. п., которое повлекло или могло повлечь последствия, указанные и статье 59-3 «в» Уголовного кодекса РСФСР.

Перейдем же к нормам, относящимся к данному конкретному делу. Какие нормы должны были быть применены при погрузке 2 августа на судно партии кудели? Имеются ли вообще такие нормы и, если имеются, то что же именно в них было в данном случае нарушено Васильевым и другими подсудимыми?

Важность этих вопросов для правильного разрешения дела вполне очевидна.

41

По этому вопросу происходила, как вы помните, весьма обширная переписка. К делу приобщено немало вполне авторитетных разъяснений компетентных ведомственных инстанций.

И что же оказывается? Оказывается, как это ни странно, что ни в одном из действующих нормативных справочников Министерства морского флота СССР нет твердо определенных правил погрузки кудели на морские суда.

Именно таков был и единодушный ответ экспертов на поставленный по этому поводу вопрос.

С этим серьезным затруднением, я напомню вам, встретились и следственные органы еще в стадии предварительного расследования этого дела.

Во втором томе дела (лист 258) имеется письмо, которое очень красочно иллюстрирует, в каком тупике оказались следственные работники в поисках этой, якобы нарушенной, обязательной нормы.

Вэтомписьме,адресованномвышестоящимследственным органам, писали примерно так: все, что можно было, мы сделали, всех опросили и передопросили, все руководства и инструкции пересмотрели и изучили, а дело... все же не идет. И дальше: пришлите хоть из центра такие обязательные правила насчет погрузки кудели, из которых было бы видно, что в ночь на 2 августа имелись какие-то нарушения, а то хоть прекращай дело, так как никаких действующих правил, за нарушение которых можно было бы привлекать к уголовной ответственности, здесь на месте мы найти не можем.

Таков по смыслу этот тревожный сигнал местных следственных органов. Какой же последовал ответ? Какие же были применены «средства спасения»... явно пошедшей ко дну обвинительной версии.

Переверните, товарищи судьи, еще одну страничку второго тома дела (лист 259) и вы увидите пришедший из центра очень интересный ответ. Он начинается с того, что из центра

42

подтверждают: «да, действительно, действующих правил пожарной безопасности, которые нужно применять при погрузке на морские суда груза – кудели – не имеется». Но к этому добавление – некий суррогат разъяснения начальника одного из управлений Министерства.

Заметьте себе, пожалуйста, что это «разъяснение», эта своеобразная «соломинка», за которую следственным органам предложено было зацепиться, появилось на божий свет лишь спустя несколько месяцев после случившегося на пароходе «Ставрополь» пожара. Следовательно, нарушать ночью 2 августа это «разъяснение» вообще было невозможно: оно ведь тогда еще и не существовало.

Но дело не только в этом. Еще более важно, что это «разъяснение» по своему содержанию – явная бессмыслица. В нем перепутаны все режимы погрузок, спутаны категории огнеопасных и легко горючих газов и после всей этой путаницы сделан неизвестно на чем основанный вывод, что при перевозке кудели должны якобы соблюдаться правила, установленные для перевозок... хлопка.

Как вы помните, эксперты на поставленный им вопрос единодушно ответили, что ни один из действующих нормативных справочников на это, с позволения сказать, «разъяснение» не опирается.

Получается, что на таком вот совершенно вольном толковании единственно и строилась вся конструкция обвинения капитана Васильева и других подсудимых.

Я полагаю, товарищи судьи, что вы не сможете не согласиться с защитой в том, что, когда речь идет о твердо регламентированных правилах погрузки на суда, недопустимы ка- кие-либо вольные толкования.

Если такие толкования допустить, то мы зайдем слишком далеко, ибо получится такое положение, при котором, несмотря на действующие официальные нормы, всегда останется возможность для отступлений и разных кривотол-

43

ков. И тогда наверняка возникнут самые различные толкования: один капитан скажет: «Нет, это горючий груз и я его не возьму». А капитан Васильев, допустим, скажет: «Возьму, но с ограничением», а сидящий здесь в зале капитан Хабаров, может быть, скажет: «Ладно, уж так и быть, грузите, доплывем».

Если разрешить вносить вольные толкования в эти твердо регламентированные правила о режимах погрузок, то вряд ли это будет в интересах нашего социалистического государства.

Представитель государственного обвинения в конце своей речи явно погрешил и против объективной истины и против процессуального права, когда он, приняв на себя несвойственные ему функции технического эксперта, дополнил ответ экспертов и заявил: «А все-таки на кудель распространяются правила пожарной безопасности, предусмотренные для погрузки и перевозки... льна».

Вот вам еще один пример вольного толкования правил. Однако же, как ни подходи к толкованию действующих норм, но и таким способом (не через хлопок, так через лен) притянуть кудель к справочникам действующих правил погрузки нет никакой возможности.

Да и вообще, можно ли серьезно говорить о нарушении работниками транспорта специальных норм, если к этим самым нормам еще нужно подходить с такими сложными построениями, при которых различные вольные толкования справочника выдаются за... действующие нормы? Тут правильно иное: в действующих правилах, безусловно, есть пробел, они недостаточно полны. Об этом надо кому следует позаботиться, инструкцию действительно нужно: исправить и дополнить, но всем этим нельзя сейчас заниматься в суде.

Если бы здесь, в этом судебном зале, происходило не рассмотрение судебного дела, а ведомственное совещание, посвященное выпуску нового издания нормативных справочников, то тогда вполне естественным было бы обсуждение вопроса:

44

какие имеются в справочниках пробелы и как эти пробелы следовало бы восполнить.

Но здесь не техническое совещание, здесь заседает суд. И суд должен будет найти правильный ответ на вопрос: имелась ли в ныне действующих правилах норма, требовавшая обязательного ограждения комингсов при погрузке на судно груза кудели.

Если такой нормы в правилах не было (а ее действительно не было), значит, и правила не были нарушены, а следовательно, и по этой причине здесь нет места для уголовной ответственности по ч. 1 ст. 59-3 «в» Уголовного кодекса РСФСР.

Свидетель Алексеев – старший пожарный инспектор показал, что при существующих правилах неограждение комингсов трюмов судна при погрузке кудели не дает основании даже... для представления о наложении дисциплинарного взыскания.

И, наконец, если и вовсе отвлечься от действующих правил и норм погрузки и обратиться к самой сложившейся годами практике работы морских портов, то и тогда мы приходим к тому же самому результату.

Вы опросили здесь немало опытных и вполне компетентных портовых работников Здесь были опрошены и капитаны, и стивидоры, и старые работники пожарной охраны, хорошо знающие работу не только Ленинградского торгового порта, но и многих других отечественных и зарубежных портов мирового значения. И все они в один голос показывали, что в практике работы всех известных им торговых портов комингсы трюмов при погрузке кудели никогда не ограждались.

Сможете ли вы, товарищи судьи, после всего этого согласиться с выводами предварительного следствия, утверждающими, что именно это обстоятельство, то есть непринятие мер к ограждению комингсов трюмов, является достаточным

45

основанием для привлечения капитана Васильева и других к уголовной ответственности? Я глубоко убежден, что вы с этим не согласитесь и мы это вскоре узнаем из вашего приговора.

Мне думается, что суд не сочтет свою миссию законченной вынесением лишь приговора по настоящему делу.

Мне кажется, что с точки зрения общегосударственных интересов было бы весьма полезно, если бы суд вместе с вынесением справедливого приговора, в котором будет разрешена судьба людей, сидящих на скамье подсудимых, одновременно частным определением обратил бы внимание соответствующих ведомственных органов на целый ряд выявленных по настоящему делу неупорядоченных и неурегулированных вопросов практической работы. Таких вопросов, как, например, назревшая необходимость в переиздании действующих нормативных справочников, устаревших, давно не пополнявшихся

ипоэтому ставших сейчас едва ли не уникальными, букинистическими и отнюдь не отвечающими жизни.

Кэтим вопросам относится также и необходимость отработки и урегулирования взаимоотношений между пожарными командами порта и отрядами ВОХРа и ряд других.

Я полагаю, что постановка всех этих вопросов в частных определениях суда на основе материалов этого конкретного судебного дела явилась бы весьма полезным сигналом для ведомственных органов и нашла бы у них полное понимание и поддержку.

На этом я заканчиваю анализ материалов дела. Позвольте мне в заключение посвятить несколько слов са-

мому подсудимому – капитану дальнего плавания Васильеву, старому опытному моряку.

За плечами Васильева более двадцати лет плавания на морях, более двадцати лет ничем не запятнанного тяжелого

иблагородного труда морского капитана дальнего плавания. Перед вами – опытнейший советский судоводитель, один из

46

руководителей недавнего очень сложного перехода целой флотилии небольших судов Северным морским путем от Мурманска до Сахалина.

Капитан Васильев прошел немало суровых испытаний и в годы Великой Отечественной войны. Недаром на его груди вы видели наряду с другими орденами и орден боевого Красного Знамени, полученный им за рейсы с военными грузами в океане в те суровые годы. Недаром на его груди и два наградных знака «Почетного работника морского флота», а его послужной список украшен многими благодарностями и поощрениями...

Допрошенные здесь свидетели, знающие его многие годы по совместной работе, не зря, надо думать, так тепло отзывались об отношении капитана Васильева к своим трудовым обязанностям и порученному ему делу.

Недавно, как вы знаете, он отлично закончил весьма ответственный северный рейс, а из поступивших сюда телеграмм стало известно, что Родина зовет его в новый сложный рейс, на новые трудовые достижения.

Я глубоко убежден в том, что самое привлечение капитана Васильева к уголовной ответственности поэтому делу было явной ошибкой органов следствия, и верю, что суд в своем приговоре исправит эту тяжкую ошибку.

Пять дней тщательного судебного разбирательства оказались для этого дела куда более ценными, чем весьма длительный период предварительного расследования.

Все обвинение, несмотря на дополнительно поставленные подпорки, полностью рухнуло.

В наше время, время возведения величественного здания коммунизма и борьбы за благородное дело мира, небывало возросла сознательность всех тружеников нашего советского общества, для которых труд стал подлинным делом чести и доблести.

Необоснованное, в результате ошибки следствия, привлечение к уголовной ответственности, конечно, глубоко задева-

47

ет и травмирует лучшие чувства советского гражданина, патриота своей Родины.

Вот почему, когда в этом судебном деле речь идет о случае явно необоснованного привлечения к уголовной ответственности, я, естественно, не говорю о снисхождении, не ходатайствую о смягчении наказания.

Я прошу суд полностью снять с Васильева бремя тяжкого необоснованного обвинения.

Мне думается, что по совокупности всех обстоятельств этого дела социалистическое правосудие в вашем лице должно полностью освободить капитана Васильева от уголовной ответственности и что единственно правильным для него приговором будет лишь оправдательный приговор, о котором

яи прошу.

Имне хочется верить, что уже через несколько часов, после того как ваш приговор прозвучит в этом зале, капитан дальнего плавания Андрей Михайлович Васильев сможет выйти отсюда, распрямив свои плечи, освобожденные от непривычного ему бремени уголовного обвинения, выйти отсюда ободренным, с чувством глубокого удовлетворения, твердой верой в торжество справедливости, готовым с новыми силами к новым трудовым достижениям на благо нашей великой Родине.

48

Речь члена Ленинградской городской коллегии адвокатов Б.М. Изаксон по делу Петилова

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДЕЛА

17 октября 19... года в 19 часов 35 минут по Гринвичу потерпело крушение судно рыболовного флота, сев на камни у северной оконечности острова Аутер-Флазее группы Шетландских островов.

Судно утонуло, и при этом погибла часть команды. В числе спасшихся был и капитан судна Петилов, который привлекался к ответственности по ч. 1 ст. 59-3 «в» Уголовного кодекса РСФСР.

За действия, приведшие к кораблекрушению, приговором суда Петилов был осужден к лишению свободы. Президиум Верховного Совета РСФСР заменил Петилову впоследствии это наказание условным.

Товарищи судьи!

Гнетущей болью отзывается в сердце советского патриота гибель судна, любого – гражданского или военного. Когда на войне, в морском сражении вместе с судном гибнет и экипаж, беззаветно выполняющий свой священный долг перед Родиной, мы склоняем свои головы перед героями, павшими смертью храбрых. Имена их овеяны славой, они живут веками в благодарной памяти народа. Другое дело – гибель гражданского судна в условиях мирного времени. Здесь, обычно, не ищут героев, здесь ищут виновных.

49

Так произошло и в этом деле, которое мы исследовали тщательно и напряженно, деле – не обычном как по трагизму событий, так и по своему общественному значению.

17 октября 19... года в 19 часов 35 минут средний рыболовный траулер или – СРТ 4442 – идя со скоростью 10 узлов, сел днищем на подводный камень у северо-восточных берегов Аутер-Флазее. Судно получило пробоину, машинное отделение было залито водой.

На верхнюю палубу по приказанию капитана вышла команда в спасательных нагрудниках. Прошло немного времени, и вся она была смыта штормовой волной, набежавшей на накрененный левый борт.

Погибло не только судно с 63 тоннами груза. В холодных водах Северной Атлантики нашли свою гибель двадцать два человека команды. Спаслись только три члена экипажа, в их числе и капитан Петилов.

Человеческому сознанию трудно мириться с тем, что в наш век грандиозных успехов науки и техники, в век расщепления ядра атома и завоевания космоса, судно может стать жертвой стихии и разбиться о подводные камни.

Невольно возникает сомнение: не вызвана ли катастрофа неправильными действиями капитана, его бездействием или небрежным исполнением своих обязанностей.

Ис чувством неясной, неотступной тревоги мы ловим себя на мысли: как же случилось, что тот, кто должен принять на себя наибольшую опасность, кто должен последним уйти с корабля, остался живым, а экипаж его погиб?

Многовековая история мореплавания, его законы и обычаи учат: при гибели судна и экипажа удел капитана только один – он делит участь экипажа и судна.

Инельзя не ответить на вопрос, хотя никем и не заданный, но перед всеми возникающий: не изменил ли капитан своему человеческому и служебному долгу, не подумал ли он о спасении собственной жизни, прежде чем спасти дру-

50