Психология профессионального общения в следственной деятельности. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юридическая психо

Замены глаголов не ограничиваются выбором слова; может меняться и время глагола. Если человек описывает то, что случилось в прошлом, глаголы в его рассказе должны иметь форму прошедшего времени. Субъект же может использовать и настоящее время, комментируя события прошлого, оправдывая это тем, что события как бы проходят перед ним. Это обычно относится к лживым высказываниям.

Чаще встречается смена глагольных форм прошедшего времени на формы настоящего, но бывает и наоборот. Если, например, следователь просит человека описать или даже показать, как он выполняет свои обычные действия, то глаголы в их описании должны употребляться в настоящем времени. Если вдруг субъект переходит к повествованию в прошедшем времени, то существует вероятность того, что субъект начал описывать действия, в которых он участвовал.

Перемещение. Использование фраз перемещения является попыткой отказаться от своего участия в событиях. Рассказ о них в третьем лице выглядит как фантазия, а их участники — как анонимы. Следователь может услышать:

«Âñå знали, что это должно произойти рано или поздно» «То, что îíè сделали, совершенно не свойственно им» «Каждый мог совершить эту ошибку» «Все люди в районе знали об этом»

Примером перемещения является использование субъектом местоимения, заменяющего имя конкретного человека.

Пресивирация. Лживый субъект нередко применяет простой метод лжи, называемый механизмом застревания, èëè пресивирацией. Такое поведение лживых субъектов преследует две цели: (1) подумать, организовать мысли, чтобы оценить опасность и решить вопрос, «лгать или не лгать»; (2) определиться, много ли нужно говорить, и оценить риск разоблачения.

Существуют, конечно же, исключения, например, люди с недостатками речи и патологией речевых органов. Однако в обычной ситуации основной задачей пресивирации является выигрыш времени для обдумывания или конструирования в памяти четкой картины «происшедшего».

Первичная форма пресивирации — использование невербальных средств: когда вопрос уже задан, субъект некоторое время перед ответом молчит. Другие невербальные механизмы застревания могут представляться как смех или, если это неуместно, покашли-

вание, или «прочищение» горла, долгие вдох или выдох, оханье, постанывание, посвистывание или ворчание перед вербальным ответом.

Субъект может также комбинировать несколько механизмов формирования лживого ответа. Такая комбинация носит название «пучок».

Особые отрицания. Виновные часто играют словами. Это особенно заметно, когда они начинают отрицать детали. Происходит это в двух формах. П е р в а я: субъект решает, что одна или несколько частей вопроса неверны, и отвечает на эти конкретные части. Например, на вопрос: «Вы набрасывали пояс от пальто на шею ребенка?» — может последовать ответ: «Нет, я не набрасывал пояс от пальто на шею ребенка». В реальности же преступление произошло, а подозреваемый набросил на шею не пояс, а веревку. Таким образом, субъект, скрывая свою вину, отвечает только на часть вопроса сотрудника. Правдивый субъект, не совершавший этого преступления, ответит на вопрос в целом («Нет»).

В т о р а я форма отрицания деталей возникает, когда субъект обсуждает информацию, относящуюся к давним событиям. В этом случае следователь может подозревать субъекта, феноменально точ- но описывающего мельчайшие детали происшедшего. Информация, которую субъект вспоминает, очень часто бывает настолько незна- чительной, что обычно люди забывают о ней почти сразу. Например, субъект может вспомнить точное время телефонного звонка, из которого он узнал о смерти своего делового партнера. Такие примеры бесконечны и могут содержать достаточно точную информацию о количествах, размерах, расстояниях, местоположении происходящих событий, а иногда и точное содержание долгих разговоров, включая фразы и предпринятые действия.

Лживые «нет». Из всех форм отрицания, которые могут быть использованы субъектом, простейшей является сказанное «нет». Кажется, что из такого простого ответа получить много информации невозможно. Но когда субъект говорит только это слово, можно заподозрить его во лжи.

Это подозрение должно основываться на некоторой совокупности симптомов и на изменении обычного поведения субъекта. Дело не в самом слове «нет», а в разнице, с которой оно произносится и демонстрируется невербально. Подозрительно, если этот ответ дается на стрессовый вопрос.

Следует обратить внимание на изменение характера речи субъекта, когда он говорит «нет». Например, субъект может протянуть произнесение этого короткого слова до пяти секунд. Он делает это,

чтобы придать ответу эмоциональную выразительность. В ряде слу- чаев лжец может ответить целой серией «нет», произносимых быстро и отрывисто.

Важно обратить внимание на изменение времени ответа: он может прозвучать сравнительно позже или, напротив, практически оборвать вопрос еще до его окончательного произнесения. Бывает также лукавое беззвучное «нет», выраженное одним движением губ. Иногда лживые субъекты отрицают с вопросительной интонацией, как будто сомневаются в своем ответе.

2.6.Признаки защитной позиции

Âпроцессе допроса обычно обращают внимание на вербальные (словесные) сигналы. Каждый из таких сигналов ценен, но невозможно сделать вывод из единичного, отдельно взятого вербального сигнала, поскольку это противоречит принципу: никакое единичное проявление поведения ничего не доказывает.

Для следователя должны быть значимы любые изменения в поведении субъекта. Они свидетельствуют об изменениях его эмоционального состояния, которое нужно уметь определять по вербальным сигналам.

Если сотрудник замечает повторение вербальных сигналов, он должен учитывать вероятность того, что этот повторяющийся сигнал может быть нормативным, а не ответом на стрессовый раздражитель.

Гнев как реакция страха:

(1) атаки против сотрудника и его коллег (демонстративное негодование, раздраженные критические замечания);

(2) атаки на факты дела (утверждения о необоснованности версии происшедшего);

(3) атаки на жертву преступления (обвинение жертвы в провокационном поведении).

Уклонение:

(1) упоминание об эмоциональных и психосоматических проблемах

(подавленное настроение, жалобы на нарушения сна и аппетита, боли и т.д.);

(2) упоминания о семейных проблемах (конфликты, разочарование, стыд);

(3) высказывания антивитальных намерений (желание умереть или готовность совершить самоубийство);

(4) выделение незначительных деталей дела (субъект анализирует множество незначительных деталей, что отдаляет обсуждение главных вопросов);

Лицо человека выражает и символизирует его Эго. Как показали результы недавних исследований, существует специальная область мозга, предназначенная для распознавания лиц1. Лицо непосредственно выражает эмоции. Вместе с голосом оно может информировать слушателя о тех чувствах, которые вызывают у говорящего его собственные слова, но не всегда эта информация будет точной, потому что лица могут и лгать. Предполагается, что человек, глядящий в глаза собеседнику, его слушает, но и это не самый надежный признак.

Лжец старается подвергать цензуре все, что может выдать его, но когда что-то вызывает эмоцию, мышцы лица срабатывают непроизвольно. Даже для «тренированного» человека это проблема: первоначальное выражение лица в момент возникновения эмоции «выбрать» невозможно.

При подозрении собеседника во лжи следует обращать больше внимания на голос и тело. Голос, как и лицо, связан с эмоциональными центрами мозга. Поэтому скрыть некоторые изменения в голосе, вызванные возникновением эмоции, очень трудно. Кроме того, способности к самоанализу относительно звучания голоса менее развиты, нежели в отношении смысла слов (семантики).

Тело — также «надежный» источник утечки информации и про- чих признаков обмана. Однако контролировать телодвижения возможно, хотя большинство людей этого не делают и привыкли думать, что в этом нет необходимости. Мало кого удавалось уличить на основании пластики. И поскольку телу уделяют так мало внимания, оно дает постоянную утечку информации. Мы слишком заняты тем, что смотрим на лица и вслушиваемся в слова.

2.8. Вербальные признаки лжи (неискренности)

Даже осторожного лжеца может подвести то, что Зигмунд Фрейд определил как языковую оговорку: ошибочные именования и ошибки, совершаемые при чтении и письме, не случайны и свидетельствуют о внутренних психологических конфликтах. Оговорка становится своеобразным «орудием, которым выражаешь то, чего не хотелось сказать, которым выдаешь самого себя»2.

Но верификатор должен быть осторожен, так как далеко не каждая оговорка свидетельствует об обмане. Выдает она ложь или нет, обычно можно определить по контексту. Важно также стараться

1Ñì.: Sergent J., Bindra D. Differential Hemispheric Processing of Faces: Methodological Conions and Reinterpretation // Psychological Bulletin 89 (1981). Ð. 554.

2Фрейд З. Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989.

избежать другой распространенной ошибки — считать каждого, кто не делает оговорок, правдивым. Оговорки далеко не всегда сопутствуют лжи. Кроме того, есть мнение, что оговорки случаются у лжеца, подсознательно желающего быть пойманным, вероятно чувствующего себя виноватым за свою ложь.

Один из очевидных признаков лжи — тирада, которая отлича- ется от оговорки. Ошибкой в этом случае являются не одно-два слова, а целая фраза. Информация льется потоком, эмоция «несет» лжеца, и он далеко не сразу осознает последствия своих откровений. Именно сила эмоций (отчаяния, ужаса, страха или огорчения) заставляет лжеца выдавать себя.

Еще один внешний признак обмана — уклончивые ответы èëè изощренные увертки. Опытные лжецы не дают прямых ответов, они недоговаривают или сообщают больше информации, чем требуется.

Признаками обмана также могут быть и речевые ошибки: междометия («гм», «ну» и «э-э»), повторы («я, я, я имею в виду, что я…»), лишние слоги («мне очень по-понравилось»).

Эти признаки обмана могут иметь близкие причины:

(1)лжец не продумал линию поведения заранее;

(2)сильная боязнь разоблачения может заставить и подготовившегося лжеца запинаться и даже забывать уже продуманную линию поведения. Когда он слышит, как неправдоподобно

звучит его ложь, его волнение усиливается, в результате количество пауз и речевых ошибок возрастает.

Исследователями предложены вербальные критерии оценки искренности допрашиваемого лица (табл. 2.3)1.

Таблица 2.3. Вербальные критерии оценки искренности

допрашиваемого лица

1 Ñì.: Прикладная юридическая психология: Учеб. пособие для вузов / Под ред. проф. А.М. Столяренко. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001.