Психология профессионального общения в следственной деятельности. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юридическая психо

агрессия — это самый эмоционально изнуряющий субъекта тип поведения, при котором признания, как правило, не наступает.

3.Наиболее распространенная реакция — отрицание. Субъект отрицает реальность, чем обманывает и себя, и других. Фактически более 90% обмана на допросах является отрицанием. Продолжительное отрицание создает труднопреодолимые барьеры на пути к признанию и отнимает у следователя много времени и сил.

4.Òîðã — состояние перехода, в ходе которого субъект скрывает (маскирует) реальность. Он пытается изменить мнение слушателя о самом себе, ситуации, жертве или природе преступления. Это переговоры в целях выторговать себе наилучшую позицию в деле. Риск для сотрудника в данном случае состоит во вступлении в торг, в принятии решения об облегчении положения субъекта.

5.Субъект, демонстрирующий реакцию согласия, готов отвечать за содеянное. Обычно на этом этапе он признается в совершении преступления.

2.3. Значимые характеристики речи

Человеческий голос имеет уникальную способность передавать значительный объем информации различных модальностей. Он сообщает об эмоциональном состоянии человека, значении и силе передаваемых им чувств. Способность следователя декодировать эту многоканальную информацию — важный фактор повышения эффективности беседы.

Известно, что вербальные клише, которые мы используем, предоставляют слушателю богатую информацию. В результате люди часто оценивают свои высказывания, чтобы быть уверенными, что передают объем информации, необходимый для ее понимания. Сознательно человек постоянно проверяет свою речь на содержание, пытаясь избежать вербальных ошибок, но не обращает такого же внимания на другие языковые симптомы. Люди могут контролировать свои вербальные сигналы успешнее, чем невербальные.

Поэтому рассмотрим значимые для работы следователя характеристики речи — высоту, громкость, темп и ясность речи.

Высота, громкость и темп речи. Напряжение или стрессовое состояние субъекта может проявляться в изменении высоты голоса. Следователь должен знать все нормальные характеристики голоса субъекта до момента первого значимого вопроса. Если при ответе на вопрос высота голоса субъекта меняется, можно сделать вывод о его выраженной реакции. Как правило, напряжение ведет к повышению высоты голоса или его нестабильности.

Громкость голоса в стрессовом состоянии повышается. Однако некоторые люди в такой ситуации резко снижают громкость своего голоса, словно стремясь психологически исчезнуть или уменьшиться в размере перед пугающими вопросами. Изменение темпа речи напрямую зависит от скорости познавательных процессов. Средний темп речи в России составляет 110—130 слов в минуту.

Следователь должен ориентироваться на обычный темп речи субъекта. Когда человек находится в спокойном состоянии, слушатель должен определить в процессе беседы модель речи допрашиваемого. Эта модель может быть охарактеризована как ритм. В процессе допроса важно заметить изменение этого ритма. Если темп речи субъекта замедляется, можно заключить, что он тщательно обдумывает свои мысли.

Когда субъекту задают вопрос, к которому он подготовлен, темп его речи ускоряется, поскольку обдумывание ответа занимает мало времени. В то же время субъект, стремящийся доказать свою невиновность, активен в обсуждении этого. Этот фактор также ускоряет темп речи.

Ошибки речи. В состоянии стресса и при большом объеме коммуникативной информации, которая должна быть тщательно продумана, процесс ее редактирования становится очень сложным и обременительным. В результате этого возникают ошибки речи. Субъекту становится трудно ясно представлять себе, что он может, а что не может сказать.

Иногда неспособность субъекта ясно сформулировать мысль выражается в большом количестве ошибок в его речи. Лингвисты в своих исследованиях отмечают, что появление этого феномена в речи субъекта, обычно не употребляющего непривычных для него слов, свидетельствует о 90%-ной вероятности лживости его показаний. Ложь может проявляться как в умолчании правдивой информации, так и в ее приукрашивании.

Ошибки речи могут быть разделены на две группы — неречевые звуки и грамматические ошибки.

1. Неречевые звуки (междометия «у», «гм» и др.). Они не только указывают на стрессовое состояние человека, но и являются признаками торможения. Оратор, тщетно пытающийся в волнении сформулировать свою мысль, издает огромное количество этих звуков. Другие междометия представляют оханье, кряхтение и иные подобные звуки. Вздохи можно трактовать двояко. Продолжительные повторяющиеся вздохи означают, что субъект чувствует жалость к себе или, что более вероятно, переживает депрессию. Глубокий одиночный вздох обычно означает, что человек находится в

сионализме или некомпетентности. Таким способом субъект надеется упрочить свои позиции.

Другой мишенью гнева субъекта может быть потерпевший (че- ловек, агентство или предприятие). Например, жертва изнасилования обвиняется в провоцирующем поведении. Или подозреваемый может обвинять своего руководителя в том, что на вверенном ему предприятии очень легко было совершить мошенничество.

Следователя не должно удивлять, что свидетели также не остаются в стороне от атак обвиняемых. Они наравне со следователем обвиняются в предубеждении, некомпетентности, глупости. Их упрекают в плохом зрении, слухе или даже в несанкционированном вмешательстве в чужие дела. Субъект может утверждать, что свидетель лжет и будет нести ответственность за это в суде.

Скрытый гнев. Хотя скрытый гнев не требует таких затрат энергии, как фокусированный, это тем не менее атака, и с ней необходимо обращаться как с гневной реакцией. Эта атака проводится на интеллектуальном уровне.

Чаще всего субъект пытается найти некоторые убедительные аргументы против фактов дела и переориентировать их в свою пользу. Примечательно, что субъект может даже не отрицать факта преступления, но отвечать на обвинения: «Докажите это».

Субъект может посчитать целесообразным пожаловаться следователю. Обвиняемые могут ссылаться на свои переживания во время следствия, признаваться в желании «искренне помочь» разобраться в деле, хотя их рабочее расписание и личная жизнь полностью расстроены изнурительной процедурой следствия. Конечно, для следователя очевидно, что подследственные тянут время, фокусируя внимание на своей персоне, демонстрируя свою непричастность к преступлению.

Эту тактику может использовать и интеллигентный, хорошо образованный или профессионально подготовленный субъект, который тактично напомнит следователю о значимости своего социального статуса и жизненного опыта. Ему могут указать, например, что лицо, проходящее по делу об экономическом преступлении, имеет определенную квалификацию в этой области, в то время как следователь ее не имеет. Профессионалы в электронике могут попытаться ошеломить его использованием массы профессиональных терминов в унижающей достоинство манере. Врачи, адвокаты и фармацевты могут напомнить следователю о престиже своей специальности и широте социальных связей. Подобным образом могут вести себя и люди вне зависимости от занимаемого ими положения.

Очень важно распознавание феномена «изменение формы обращения», который является признаком скрытого гнева. Например, субъект неожиданно начинает называть следователя по званию или по имени и отчеству, тогда как до этого обращение было менее формальным или субъект избегал обращений. Изменение формы обращения обычно происходит от менее к более формальной.

Уклоняющийся субъект может также использовать другую форму скрытого гнева, делая «из мухи слона». Допрашиваемые могут рассказывать, как плохо с ними обходились во время предыдущего допроса. Они могут пожаловаться на то, что провели несколько ча- сов в коридоре, прежде чем их вызвали и сообщили суть дела. Следователь может быть обвинен в том, что задает слишком много личных вопросов, не имеющих отношения к делу. Цель этого типа скрытого гнева — усложнение процесса сбора информации путем ухода от основного вопроса. Следователь должен понять, что субъект преднамеренно стремится к созданию неудобной ситуации, вступая в спор по поводу вопросов, не имеющих отношения к делу.

Нельзя забывать, что и невиновный субъект может реагировать гневно. Однако его реакции будут отличаться от гнева лжеца. Если субъект демонстрирует враждебность уже в начале беседы, до предъявления обвинения, а его гнев направлен на то, чтобы заставить следователя задавать вопросы в более осторожной форме, и если после разрешения одного из волнующих его вопросов он сотрудничает со следователем, а при появлении следующего вопроса опять проявляет гнев, — наиболее вероятно, что субъект лжет.

Правдивый человек обычно открыт для общения. Если же он чувствует, что ему не верят, уровень его защитной агрессии немедленно повышается.

Депрессия. Принято считать, что гнев и депрессия — противоположные реакции на стрессовые ситуации, хотя в действительности у этих состояний общая основа — агрессия. В состоянии гнева она направлена вовне, в депрессии — на себя. Любая из этих форм изолирует человека от окружения. Он может рассказать, что очень расстроен по поводу сложившейся ситуации, что уже провел долгие часы в изоляции, которую по существу сам для себя создал. Следователь услышит, что вся жизнь субъекта разрушена и он не чувствует себя способным вернуться в общество или уверен, что подвергается осуждению.

Депрессивные субъекты рассказывают о множестве физических страданий, которые они испытывают: головную боль, напряжение, боль в груди и в шее, звон в ушах, повышение артериального дав-

ления. Они констатируют отсутствие аппетита, обострение язвенной болезни, расстройства сна, детализируют муки бессонницы.

Многим следователям приходится выслушивать, что репутация допрашиваемого полностью разрушена, он утратил социальный статус, а семейный находится под угрозой.

Обязательным является выяснение причин этих высказываний. Субъект часто связывает их с преступлением или происшествием, но только в целях вызвать симпатию, сочувствие и снисхождение. Этот тип поведения уже носит характер торга и отличен от депрессии.

Субъект в состоянии депрессии может завести речь о суициде. Эти высказывания могут варьироваться от самых открытых заявлений о нанесении себе вреда до общих замечаний типа «Лучше бы я и не родился!», «Если бы только я мог все это прекратить!», «Я не могу (не хочу) больше терпеть все это!».

Следователь может ошибиться в диагностике состояния депрессии. Это происходит из-за неверной интерпретации языка телодвижений, поскольку он очень похож на невербальные проявления реакции признания. Тот же общий вид — сгорбленная осанка, наклоненные плечи, подбородок, опущенный на грудь, и слезы. Разница между ними — в вербальных клише субъекта: при депрессии субъект словесно атакует себя, тогда как при проявлении реакции готовности к признанию прекращает это делать. Необходимо разли- чать депрессию и принятие действительности.

Отрицание. Это попытка субъекта изолироваться от реальности. Кроме того, ложь обычно представляется в форме отрицания, которое также поддерживает гнев, депрессию и торг.

Неправильное реагирование на отрицание позволяет субъекту использовать его для упрочения своего положения.

«Ошибки» памяти. Это традиционный во лжи способ отрицания. Псевдоошибки памяти «случаются», когда субъект поставлен перед необходимостью немедленно дать ответ, потенциально содержащий для него угрозу. Самый доступный способ — утверждение «забыл», «не помню». Подследственный также может сказать, что у него отличная память и он может абсолютно точно воспроизвести происшедшее. Однако при этом нельзя исключать вероятность того, что субъект сам составил рассказ в выгодном ему свете. Важно также понимать, что лживый субъект имеет больше ошибок памяти, чем правдивый. Чтобы быть уверенным в своем выводе о лжи, следователь должен убедиться, что подобный ответ был получен на важный вопрос, который включает значимые сигнальные или эмоциональные сведения, вызывающие у субъекта критиче- ские воспоминания.

Лицо, проводящее допрос, обязано знать способы сохранения и воспроизводства информации. С этой целью выделены три вида памяти — процедурная, семантическая и эпизодическая.

Процедурная память обеспечивает человеку возможность ходить или глотать пищу, воспроизводить спортивные или танцевальные телодвижения, водить машину и т.д. Это те действия, которые мы научились делать в прошлом и производим их сейчас почти автоматически.

Семантическая память используется при обмене сообщениями и идеями (в общении). Семантический процесс помогает человеку ассоциировать слова с предметами, явлениями, идеями.

Особое значение при расследовании имеет эпизодическая память — воспроизведение отдельных прошлых событий. Эффективность памяти во многом зависит от обстоятельств, «отмечающих» событие. Например, такой «меткой» может быть знак (символ), состояние или настроение человека.

Ошибки памяти могут быть трех условных видов, каждый из которых имеет свою цель. Наиболее часто встречается «потеря памяти». Некоторые детали информации могут иметь небольшое значе- ние; они могут быть не замечены или не указаны. Эта информация смешивается с другой и утрачивается.

Другой вид ошибок памяти — «подавление». Происшествие может быть до такой степени печальным, травмирующим или эмоционально подавляющим, что информация о нем будет вытеснена в бессознательную сферу. Это действенный защитный механизм.

Наиболее часто встречающийся в работе следователя тип ошибок памяти — «мотивационные», èëè «выборочные». Лживому субъекту выгодно продемонстрировать незнание информации, поэтому он старается «забывать» ее, пытаясь защитить себя и избежать обвинения.

Следователь должен осознавать, что любая из перечисленных «ошибок» не случайна. Если был сделан запрос на важную информацию, которая не могла быть не замечена или забыта субъектом, можно предположить одну из двух причин его забывчивости. Он либо получил психологическую травму в результате происшествия, что доказывает, что оно произошло, либо использует выборочную память, предпочитая не обсуждать суть дела. Но это также доказывает следователю осведомленность субъекта о событии. В данном случае следователю рекомендуется отвечать на ошибки памяти субъекта, поскольку последний часто бывает недостаточно умен даже для правдоподобной лжи и не способен прямо ответить «да» или «нет» на поставленный вопрос.

Следователь должен обратить внимание на эти речевые признаки и продолжить диалог в нужном направлении.

Фразы — видоизменения. Они свидетельствуют о том, что все только что сказанное должно быть несколько изменено. Обычно используются две фразы-видоизменения: «но» и «тем не менее». Однако могут быть и другие:

«Обычно я не связываюсь с такими людьми» «Я уже почти сделал то, что не должен был делать»

«В большинстве случаев я не теряю контроль над собой» «Она, как правило, очень хорошо справляется с этим» «Я, â общем-то, очень терпеливый» «Возможно, когда-нибудь я это сделаю» «Я едва ли когда пил столько в обед» «Возможно, я мог дотронуться до нее» «Он редко делает так»

В этих примерах выделенные фразы-видоизменения означают необязательность ответа субъекта, который оставляет возможность для дальнейших обсуждений, если они необходимы.

Фразы — индикаторы вины. Примечательно, что эти фразы являются высказываниями против субъекта, рискованными для него и самоуничижительными. Например, он рассказывает о предыдущих случаях вынужденного общения с представителями закона, о том, что он даже был осужден за подобное дело в прошлом.

Некоторые субъекты как бы соглашаются с тем, что их подозревают. Они считают, что если бы они вели следствие, то обвинили бы кого-либо похожего на них самих. Они могут даже рассказать о том, что у них есть все причины для совершения данного преступления.

Очень интересны высказывания субъектов о преступлении, сделанные от третьего лица. Они обычно лживы и почти всегда звучат как теоретические рассуждения о гипотетических ситуациях. В действительности человек пытается дать информацию, но в безопасной форме, т.е. от другого лица: «Вот если бы я имел друга, который...», «Давайте предположим...».

Эти типы высказываний являются очень сильными фразами — индикаторами вины. Если этот человек не преступник, то, по крайней мере, он что-то знает о преступлении.

Блокирующие высказывания. Они произносятся субъектом в случае необходимости быстрой защиты против сильного обвинения. Задаются в целях «вытянуть» информацию из следователя и оценить имеющиеся доказательства. Блокирующие высказывания обычно выражаются в форме вопросов с вопросительными словами «поче- му», «зачем»:

«Зачем я буду подвергать себя и свою семью риску, делая это?» «Если я взял деньги, почему же я не оплатил свои счета?»

Связующие фразы. Когда субъект описывает свое участие в событиях, он может опустить некоторые детали в целях изменения характера исполненной роли в них. При этом субъект будет использовать связующие фразы.

Эти высказывания могут выглядеть относительно безобидно, но очень часто содержат критическую информацию:

«Я обедал. Следующее, что я помню...»

«Я работал в офисе после обеда и встречался с ним. Позже ве- чером...» «Он говорил мне, чтобы я делала точно то, что он приказывал, è ÷å-

рез некоторое время…»

«Я пошел в гараж, чтобы проверить машину. Следующее, что я осознал, áûëî...»

Когда человек использует эту форму связи, следователь должен остановить субъекта и попытаться восстановить ход событий, происшедших в пропущенный отрезок времени.

Замена слов. Мы пользуемся в своей речи общепринятым лексиконом, но у каждого из нас, однако, есть и индивидуальный набор слов, отражающий историю жизни, наши индивидуальные особенности, образование, уровень умственного развития. В состоянии стресса человек изменяет этот набор, начинает употреблять ранее несвойственные ему слова.

Например, вместо «спор» может прозвучать «конфронтация». Подобные замены обычно происходят с глаголами, существительными и прилагательными и, как правило, возникают у более образованных людей. Замены слов свидетельствуют о мысленном отсоединении субъекта от того, что случилось и о чем рассказывается.

Замены слов часто происходят и с местоимениями. Субъект может вначале говорить «он» или «она», а затем в течение сравнительно небольшого промежутка времени начинает говорить «они», что в реальности соответствует наличию более одного участника. Перемена числа местоимений встречается наиболее часто.