Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

одной стороны, с той, которая обращена ко дну моря; толщина их от одного до восьми дюймов. В известные времена года они выползают в мелководье, вероятно в целях размножения, ибо их часто встречают парами. Когда солнце сильно действует на воду, нагревая ее, они приближаются к берегу и часто забираются в места такие мелкие, что при отливе остаются на суше, предоставленные солнечной жаре. Но они не производят потомства в мелкой во-

де, ибо потомства мы никогда не видели, а лишь

вполне выросшие слизняки, как было наблюдено, приходили из глубины воды. Они питаются главным образом тем разрядом животнорастений, ко-

торые вырабатывают коралл.

Этот слизняк обыкновенно ловится на глубине

трех-четырех футов воды, после чего его выносят

на берег и надрезают с одного конца ножом, надрез

этот в один дюйм или больше, смотря по величине

слизняка. Нажимая это отверстие, вынимают вну-

тренности, которые похожи на внутренности дру-

гих малых обывателей моря. Все это содержимое

вымывается и потом кипятится до известной сте-

пени, не слишком много, не слишком мало. Потом их закапывают в землю на четыре часа, затем снова кипятят в течение короткого времени, после которого высушивают их или на огне или на солнце. Те, которых сушат на солнце, гораздо лучше. Но тогда

271

Эдгар Аллан По

как одна пикуля (133 1/3 фунта) может быть высушена таким образом, можно высушить тридцать пикулей на огне. Раз хорошо просушенные, они могут сохраняться в сухом месте три-четыре года без всякой опасности порчи, но их нужно осматривать раз в несколько месяцев, или четыре раза в год, нет ли там сырости, которая их тронула.

Китайцы, как мы упоминали раньше, считают брюхоногих очень большим лакомством, полагаю, что эта пища удивительно укрепляет и питает все тело, возобновляя организм, истощенный невоздержанностью в удовольствиях. Первый сорт продается по высокой цене в Кантоне, по девяносто

долларов за пикулю; второй сорт стоит семьдесят пять долларов; третий — пятьдесят; четвертый —

тридцать; пятый — двадцать; шестой — двенад-

цать; седьмой — восемь и восьмой — четыре дол-

лара; малые грузы, однако, продают и дороже в Ма-

ниле, Сингапуре и Батавии».

Войдя таким образом в соглашение, мы тотчас

начали выгружать на берег все необходимое для

приготовления стройки и расчистки почвы. Мы

выбрали обширное плоское место около восточно-

го берега бухты, где было много и леса и воды, и на небольшом расстоянии от главных рифов, где водились брюхоногие. Мы принялись за работу с большим рвением и вскоре, к величайшему удивлению

272

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

дикарей, срубили для нашей цели достаточное количество деревьев, быстро сложили их в порядок для сруба домов, которые в два-три дня были настолько подвинуты вперед, что мы вполне свободно могли поручить остальную работу тем трем людям, которых мы хотели оставить тут. Это были Джон Кэрсон, Альфред Гаррис и Питерсон (все уроженцы Лондона, как я думаю), которые предложили для этого свои услуги.

В конце месяца у нас все было готово для отъез-

да. Мы решили, однако, отдать торжественный прощальный визит в селении, и Ту-уит так упрямо настаивал, чтобы мы сдержали обещание, что мы

не сочли благоразумным подвергнуться опасности оскорбить его окончательным отказом. Я думаю,

что ни один из нас в то время не имел ни малейше-

го подозрения относительно чистосердечия дика-

рей. Все они одинаково держали себя с большой

благопристойностью, помогая нам с рвением в на-

шей работе, предлагая нам свои услуги, часто без-

возмездно, и никогда ни при каком случае они не

стянули ни одного предмета, хотя было очевидно,

что они очень высоко ценили все наше добро, судя по тем преувеличенным изъявлениям радости всякий раз, как мы дарили им что-нибудь. Женщины особенно были до чрезвычайности услужливы во всех отношениях, и вообще мы были бы самыми

273

Эдгар Аллан По

подозрительными людьми, если бы у нас была малейшая мысль об измене со стороны тех, кто обращался с нами так хорошо. Потребовалось очень короткое время, чтобы оказалось, что эта видимая доброта характера была только следствием глубоко замышленного плана нашего уничтожения и что островитяне, к которым мы испытывали такое неумеренное чувство уважения, были одними из самых варварских, изощренных и кровожадных негодяев, какие когда-либо оскверняли лик земли.

Было первое февраля, когда мы высадились на

берег с целью посетить селение. Хотя, как я сказал раньше, у нас не было ни малейшего подозрения, тем не менее ни одна надлежащая предосторожность не была упущена. Шесть человек было остав-

лено на шхуне с приказанием ни под каким пред-

логом не позволять ни одному из дикарей прибли-

жаться к судну во время нашего отсутствия и

находиться постоянно на палубе. Абордажные сет-

ки были подняты, пушки заряжены двойным заря-

дом вязаной картечи, и фальконеты были снабжены

зарядами из мушкетных пуль. Шхуна стояла на яко-

ре с отопленными реями, приблизительно на рас-

стоянии мили от берега, и ни одна лодка не могла приблизиться к ней ни в каком направлении без того, чтобы ее не было ясно видно и она не была бы тотчас подвергнута огню наших фальконетов.

274

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

Без оставленных на борту шестерых наш сухопутный отряд состоял из тридцати двух человек. Мы были вооружены с головы до ног, ибо взяли с собой мушкеты, пистолеты и кортики; кроме всего этого, у каждого был длинный морской нож, немного похожий на так называемый bowie knife, ко-

торый вошел в такое употребление в наших запад-

ных и южных областях. Сотня воинов в черных шкурах встретила нас у пристани с целью нас сопровождать на нашем пути. Мы заметили, однако, с некоторым удивлением, что они были теперь совершенно безоружны, и когда мы спросили Ту-уи- та относительно этого обстоятельства, он просто

ответил, что «матти нон уи па па си» — что озна-

чало, что в оружии нет нужды там, где все братья. Мы приняли это за хороший знак и двинулись в

путь.

Мы перешли через источник и речку, о которых

я говорил раньше, и вошли в узкое ущелье, лежащее

среди цепи мыльняковых холмов, между которых

было расположено селение. Это ущелье было ска-

листое и настолько неровное, что нам нелегко было

карабкаться через него еще при первом посещении Клёк-Клёка. Вся длина оврага могла быть в полторы мили или, быть может, две мили. Он извивался во всевозможных направлениях среди холмов (повидимому, он образовывал в отдаленный период

275

Эдгар Аллан По

русло потока), нигде не идя более двадцати ярдов без крутого поворота. Склоны этого дола, я уверен, имели приблизительно семьдесят или восемьдесят футов в вышину по отвесу на всем его протяжении, а в некоторых местах они поднимались на удивительную высоту, так целиком затемняя проход, что сюда могло проникать лишь очень немного дневного света. Средняя ширина была около сорока футов, иногда же она уменьшалась настолько, что мог-

ло пройти не более пяти человек рядом. Одним

словом, не могло быть лучшего места в мире, приспособленного для засады, и было более чем естественно, что мы заботливо осмотрели наше оружие,

когда мы вошли туда. Когда я теперь думаю о нашем поразительном безумии, главное, на что я удивля-

юсь, что мы могли отважиться при каких бы то ни

было обстоятельствах так всецело отдаться во

власть неизвестных нам дикарей, чтобы позволить

им идти спереди и сзади нас во время нашего пере-

хода через ущелье. Однако же этот порядок мы сле-

по приняли, глупо понадеявшись на силу нашего

отряда, на безоружность Ту-уита и его людей, на

действительный эффект нашего огнестрельного оружия (действие которого было до сих пор тайной для туземцев) и больше всего на долго поддерживаемую притворную дружбу этих бесчестных негодяев. Пятеро или шестеро из них шли впереди,

276

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

как бы для того чтобы быть проводниками, напоказ содвигая большие камни и щебень с пути. Затем шел наш собственный отряд. Мы шли сомкнутым строем, остерегаясь только разъединяться. Сзади следовал главный отряд дикарей, который соблюдал необычайно строгий порядок.

Дёрк Питерс, некий Вильсон Аллен и я были по правую сторону наших товарищей и рассматривали, проходя, странное строение обрыва, который

нависал над нами. Расщелина в мягкой скале при-

влекла наше внимание. Она была достаточно широка для того, чтобы в ней свободно мог протесниться один человек, и простиралась вглубь, в гору,

на восемнадцать или двадцать футов по прямому направлению, поворачивая потом влево. Вышина

этого отверстия, насколько мы могли это видеть из

главного ущелья, была, быть может, в шестьдесят

футов. Там был один или два малорослых кустар-

ника, свисавшие из расселины, на них были какие-

то орехи, которые я полюбопытствовал рассмо-

треть и с живостью двинулся для этой цели вперед,

сорвал пять-шесть орехов на кисти и поспешно по-

шел назад. Когда я повернулся, я увидел, что Питерс и Аллен последовали за мной. Я попросил их вернуться назад, ибо здесь не было достаточно места пройти двоим, говоря, что я им дам орехов. Соответственно с этим, они повернулись и карабка-

277

Эдгар Аллан По

торой мог располагать, и наконец мне удалось его вытащить.

Как только мы настолько пришли в себя от

страха и удивления, чтобы быть способными гово-

рить здраво, мы оба пришли к заключению, что склоны расселины, куда мы вошли, от какого-то сотрясения в природе или благодаря собственной тя-

жести обрушились сверху и что, следовательно, мы

были потеряны навсегда, будучи таким образом заживо погребены. В продолжение долгого времени мы бессильно предавались напряженной муке и та-

кому отчаянию, равносильного которому не могут

себе вообразить те, кто никогда не был в подобном положении. Я твердо уверен, что ни одно происшествие, случающееся когда-нибудь в жизни, не может сильнее внушить умственное и телесное отчаяние, чем случай, подобный нашему, погребения заживо. Это черная тьма, которая окутывает жертву, ужасающая сдавленность легких, удушливые испарения сырой земли вместе со страшным сознанием, что мы далеко за пределами чаяния и что это участь, назначенная мертвым, все это наполняет человеческое сердце такой степенью потрясения, страха и

ужаса, которая нестерпима и которую никогда невозможно понять.

Наконец Питерс предложил постараться точно проверить, насколько велико наше злополучие, и

280