Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

разобрать, потом он прибавил более громко, что не мог понять, почему Питерс столько времени проводит с этим капитанским отродьем в баке, и полагает, чем скорее оба будут за бортом, тем лучше! На это не последовало никакого ответа, но мы легко могли понять, что данный намек был хорошо принят всей компанией, в особенности же Джонсом. В это время я находился в крайнем волнении, и оно было тем сильнее, что, как я мог видеть, ни Август,

ни Питерс не могли решить, что делать. Я, однако

же, настроил свой ум продать мою жизнь так дорого, как только возможно, и не позволять себе быть захваченным каким-либо чувством трепета.

Страшный шум от рева ветра в снастях и переплеска моря через палубу мешали нам слышать то,

что говорилось, за исключением отдельных мгнове-

ний затишья. В одно из таких мгновений мы все яс-

но услыхали, как штурман сказал одному из шайки,

чтобы «он пошел и велел этим распроклятым ле-

жебокам прийти в главную каюту, где бы он мог

иметь за ними присмотр, ибо он не нуждается в

разных секретничаньях на борту брига». К счастью

для нас, килевая качка судна была в этот миг так сильна, что помешала приведению этого приказания в немедленное исполнение. Повар встал со своего матраца, чтобы пойти за нами, как вдруг судно страшно накренилось, я думал, что мачты будут

121

Эдгар Аллан По

сорваны, повар был брошен стремглав против одной из дверей каюты с левой стороны, разломал ее, и это еще более увеличило беспорядок. К счастью, ни один из нас не был сброшен с того места, где стоял, и у нас было достаточно времени, чтобы поспешно отступить к баку и выработать торопливый план действий, прежде чем повар просунулся из люка, ибо он не вышел на палубу. Со своего места он не мог заметить отсутствие Аллена и сооб-

разно с этим начал горланить, обращаясь к нему и

повторяя приказание штурмана. Питерс выкрикнул измененным голосом: «Да-да!» — и повар немедленно пошел вниз, нисколько не подозревая, что не все в порядке.

Оба моих товарища смело направились теперь к

задней части корабля и спустились в главную каю-

ту, причем Питерс закрыл за собою дверь таким же

способом, как он ее нашел. Штурман встретил их с

притворной сердечностью и сказал Августу, что,

так как он вел себя за последнее время хорошо, он

может иметь свое местонахождение в главной каю-

те и быть впредь одним из их числа. После этого он

налил ему до половины большой стакан рома и заставил выпить. Все это я видел и слышал, ибо я по-

следовал за своими друзьями до главной каюты, как только дверь была закрыта, и занял свой прежний наблюдательный пункт. Я принес с собою две вым-

122

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

бовки, одну из которых припрятал около лестницы, чтобы иметь ее наготове, когда в том будет надобность.

Я встал теперь по возможности так стойко, как только это было возможно, чтобы видеть хорошенько все, что происходит там внутри, и постарался подбодриться, чтобы смело появиться среди бунтовщиков, когда Питерс, как мы уговорились, даст мне сигнал. Ему удалось в настоящую минуту наве-

сти разговор на кровавые деяния бунта, и мало-

помалу он заставил всех говорить о тысяче суеверий, которые имеют такое широкое распространение среди моряков. Я не мог разобрать всего, что

говорилось, но я мог ясно видеть действие беседы на лицах присутствующих. Штурман, видимо, был

очень взволнован, и в то время, когда кто-то упомя-

нул о том, какой страшный вид у трупа Роджерса, я

подумал, что он близок к обмороку. Питерс спро-

сил его, не думает ли он, что было бы лучше тотчас

же бросить тело за борт, потому что слишком это

ужасно — смотреть, как оно бултыхается там в же-

лобах для стока воды. Тут негодяй окончательно за-

дохнулся и медленно повернул голову кругом, осматривая своих сотоварищей и как бы умоляя, чтобы кто-нибудь пошел и сделал это. Никто, однако, не шевельнулся, и было совершенно явно, что вся компания взвинчена до высочайшей степени нервного

123

Эдгар Аллан По

возбуждения. В это время Питерс дал сигнал. Я тот-

час же распахнул дверь на лестницу и, сойдя, встал,

не говоря ни слова, посреди компании.

Напряженное действие, оказанное этим внезапным появлением привидения, отнюдь не покажется

удивительным, если будут приняты во внимание различные обстоятельства. Обыкновенно при возник-

новении подобных случаев в уме зрителя остается

некоторое мерцание сомнения в действительности видения, возникшего перед его глазами; некоторая степень надежды, хотя и слабой, что он был жертвой проделки и что привидение не есть в действительности гость из мира теней. Не слишком много сказать, что такое мерцание сомнения всегда сохраня-

лось почти при каждом таком видении и что захватывающий ужас, даже в случаях наиболее

выдающихся и где душевное терзание наиболее было испытано, должен быть скорее отнесен на счет некоторого рода предвосхищенного ужаса, что

вдруг привидение, пожалуй, окажется действитель-

ным, нежели насчет неколебимой веры в его действительность. Но в данном случае сразу увидят, что в умах бунтовщиков не было даже и тени основания,

дабы сомневаться, что привидение Роджерса не бы-

ло в действительности оживлением его отвратитель-

ного трупа или, по крайней мере, его духовного об-

раза. Отъединенное положение брига и полная его

неприступность благодаря буре суживали видимые

124

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

возможные средства обмана в таких узких определенных границах, что они должны были считать себя способными обозреть их все сразу. Они были на море уже двадцать четыре дня и в течение этого времени не имели никакого соприкосновения с какимлибо судном, кроме возможности перекинуться словом через рупор. Весь экипаж, кроме того, — по крайней мере все, о ком они могли сколько-нибудь подозревать, что они существуют на борту корабля, — был налицо в каюте, кроме Аллена, дозорного; а гигантский рост этого последнего (шесть футов шесть дюймов) слишком примелькался, чтобы позволить хотя на миг возникнуть в их уме представлению, что это он был привидением, явившимся перед ними. Прибавьте к этим соображениям устрашительный характер бури и свойство разговора, вызванного Питерсом; глубокое впечатление, которое отвратительность настоящего трупа произвела утром на воображение моряков; превосходство подражания, достигнутого мною; неверный колеблющийся свет, в котором они меня увидели, по мере того как сверкание находившегося в каюте фонаря, бешено качаемого из стороны в сторону, падало сомнительными вспышками на мою фигуру, — и не будет основания дивиться, что обман оказал даже более полный эффект, чем мы ожидали. Штурман вскочил с матраца и, не произнеся ни звука, рухнул

125

Эдгар Аллан По

мертвый на пол каюты, действием тяжелого качания брига его швырнуло как чурбан на подветренную сторону. Из остальных семи лишь трое сперва имели в какой-нибудь степени присутствие духа. Другие четверо сидели некоторое время, по видимости прикованные к полу, — самые жалкие жертвы страха и крайнего отчаяния, какие когда-либо представали перед моими глазами. Единственное сопротивление, с которым нам пришлось сколько-нибудь счи-

таться, было со стороны повара, Джона Гёнта и Ри-

чарда Паркера, но они защищались слабо и неуверенно. Два первых были застрелены Питерсом, а я свалил Паркера ударом вымбовки по голове. Тем

временем Август схватил один из мушкетов, лежавших на полу, и прострелил грудь другому мятежнику

(Вильсону). Теперь оставалось лишь трое; но к это-

му времени они проснулись от своего оцепенения и,

быть может, начали видеть, что их обманули, ибо

они сражались с великой решимостью и бешен-

ством, и, если бы не огромная мускульная сила Пи-

терса, они могли бы в конце концов одержать над

нами верх. Три этих человека были — Джонс, Грили

и Абсалом Хиккс. Джонс бросил Августа об пол, пронзил ему в нескольких местах правую руку и, без сомнения, вскоре разделался бы с ним окончательно (ибо ни Питерс, ни я не могли тотчас же освободиться от наших собственных противников), если

126

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

бы не своевременная помощь некоего друга, на поддержку которого, уж конечно, мы никогда не рассчитывали. Этот друг был не кто иной, как Тигр. С глухим рычанием он впрыгнул в каюту в самое критическое для Августа мгновение и, бросившись на Джонса, в один миг пригвоздил его к полу. Мой друг, однако, был слишком серьезно ранен, чтобы оказать нам какую-либо помощь, а я был так затруднен моим нарядом, что, запутавшись в одежде, мало

что мог сделать. Собака ни за что не хотела отпу-

стить Джонса, Питерс, тем не менее, был более чем ровня для двух остававшихся врагов и, без сомнения, разделался бы с ними и раньше, если бы не узкое

пространство, в котором ему приходилось действовать, и не страшные накренивания судна. Он смог

наконец ухватить тяжелую скамейку — их несколько

лежало там и сям на полу. Взмахнув ею, он выбил

мозги у Грили в тот миг, когда этот последний готов

был выстрелить в меня из мушкета, и немедленно

вслед за этим боковая качка брига бросила его на

Хиккса. Питерс схватил его за горло и силою своей

напряженной мощи задушил его мгновенно. Таким

образом, в гораздо более короткое время, чем потребно для рассказа, мы оказались господами брига.

Единственный из наших противников, остававшийся в живых, был Ричард Паркер. Как читатель может припомнить, я сшиб его с ног в самом начале

127

Эдгар Аллан По

атаки. Он лежал теперь без движения у разломанной двери каюты, но когда Питерс задел его ногой, он заговорил и стал просить пощады. Голова его лишь слегка была рассечена, и других поранений он не получил никаких, а был лишь оглушен ударом. Он привстал теперь, и на время мы связали ему руки за спиной. Собака все еще рычала над Джонсом, но по осмотре он оказался мертвым, кровь током исходила из глубокой раны на его горле, причинен-

ной, без сомнения, острыми зубами животного.

Было около часу утра, и ветер продолжал дуть страшнейшим образом. Бриг, очевидно, претерпевал качку гораздо больше обыкновенного, и сделалось совершенно необходимым что-нибудь пред-

принять с целью несколько облегчить его. Почти

при каждом наклоне к подветренной стороне он зачерпывал волны, некоторые из них частью дошли и до каюты во время нашей схватки, ибо я оставил люк открытым, когда спустился вниз. Весь ряд корабельных настроек с левой стороны был смыт так

же, как и камбуз вместе с лодкой-четверкой, сорванной с подзора. Треск и качания главной мачты давали, кроме того, указание, что она готова обрушиться. Чтобы предоставить грузу больше места в заднем трюме, низ этой мачты был закреплен между деками (весьма предосудительное обыкновение, к которому иногда прибегают невежественные кораблестро-

128

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

ители), и таким образом она подвергалась неминуемой опасности вырваться из своего гнезда. Но в довершение всех наших затруднений замеры показали, что в трюме не меньше чем на семь футов воды.

Оставив тела убитых на полу главной каюты, мы немедленно принялись за насосы — Паркер, ко-

нечно, был освобожден, чтобы помогать нам в ра-

боте. Руку Августу мы перевязали как только сумели, и он делал что мог, но это было не очень много. Мы, однако же, увидели, что можем не позволять течи увеличиваться, заставляя один насос действовать беспрерывно. Так как нас было только четверо, это была трудная работа, но мы старались подбо-

дриться и с тревогою ожидали рассвета, надеясь

тогда облегчить бриг, срубив главную мачту.

Таким образом, мы провели ночь в страшной

тревоге и усталости, и когда день забрезжил, буря не только нимало не утихла, но и не было никаких признаков улучшения погоды. Мы вытащили теперь тела на палубу и бросили их за борт. Ближайшей нашей заботой было освободиться от главной мачты.

Были сделаны необходимые приготовления. Питерс срубил мачту (топоры нашлись в каюте), между тем как остальные стояли около штагов и талей. Так как бриг страшнейшим образом рыскал, было постановлено срезать тали, после чего вся громада дерева и снастей рухнула в море и освободила бриг, не при-

129

Эдгар Аллан По

чинив нам какого-либо существенного ущерба. Мы увидели, что судно не испытывало теперь такой качки, как прежде, но все же наше положение было чрезвычайно затруднительным, и, несмотря на крайние наши усилия, мы не могли овладеть течью без действия двух насосов. Та малая помощь, которую мог оказывать нам Август, была поистине незначительна. В увеличение нашего злополучия тяжелый вал, ударив бриг в наветренную сторону, подбросил

его на некоторое отдаление от предназначенного

места под ветром, и, прежде чем он мог занять прежнее свое положение, другой вал целиком опрокинулся на него и совершенно рушил его на бок. Балласт

переместился всей громадой к подветренной стороне (груз некоторое время передвигался и бился со-

вершенно произвольно), и в течение нескольких

мгновений мы думали, что ничто не может нас спа-

сти и мы опрокинемся. Мы поднялись, однако же,

до некоторой степени, но балласт все еще удерживал

свое место на левой стороне судна, и мы так сильно

накренялись, что было бесполезно помышлять о на-

сосах, да мы и не могли бы ни в каком случае больше

работать около них, потому что руки у нас совершенно огрубели от излишка напряжения и кровь из них сочилась самым чудовищным образом.

В противность совету Паркера мы стали теперь срубать фок-мачту и наконец выполнили это после

130