Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

вопли о воде. Их состояние волновало меня в великой степени, в то же время заставляя меня радоваться на счастливое стечение обстоятельств, помешавших мне усладиться вином и, следовательно, разделить их меланхолию и самые смутительные ощущения. Их поведение, однако, исполняло меня большой тревогой и озабоченностью, ибо было очевидно, что, если не настанет какая-либо благоприятная перемена, они не смогут оказывать мне

помощи в заботах о нашем общем благополучии.

Я еще не оставил мысли, что смогу достать чтонибудь снизу, но попытку эту невозможно было выполнить до тех пор, пока кто-либо из них достаточ-

но не овладел бы собой, дабы помочь мне, держа конец веревки, когда я буду спускаться вниз. Пар-

кер, по-видимому, пришел в себя более, чем другие,

и я попытался всевозможными средствами подбо-

дрить его. Думая, что погружение в морскую воду

может иметь благоприятное воздействие, я ухи-

трился закрепить конец веревки вокруг его тела и

потом, приведя его к лестнице около каюты (он

был совершенно покорным все это время), стол-

кнул его туда и тотчас вытащил назад. Я имел основание поздравить себя с тем, что сделан этот опыт, ибо Паркер, казалось, немного ожил и окреп и, выйдя из воды, спросил меня осмысленно, почему я так поступил с ним. Когда я объяснил ему мою

161

Эдгар Аллан По

цель, он выразил мне признательность и сказал, что чувствует себя гораздо лучше после купания, потом он здраво заговорил о нашем положении. Мы решили тогда поступить тем же способом с Августом и Питерсом, что и сделали тотчас же, и они оба испытали большую пользу от этого потрясения. Мысль эта о внезапном погружении в воду была внушена мне чтением некоторых медицинских книг, где говорилось о хорошем действии душа в

тех случаях, когда больной страдал запоем.

Думая, что я могу теперь доверить моим товарищам держать конец веревки, я сделал еще три или четыре нырка в каюту, хотя было уже совершенно

темно и легкое, но длительное волнение с северной стороны делало корпус корабля шатким. Во время

этих попыток мне удалось раздобыть два поварских

ножа, пустую кружку в три галлона и одеяло, но

ничего, что могло бы служить нам пищей. Я про-

должал свои старания и после того, как достал все

эти вещи, пока не истомился совершенно, но не

принес больше ничего. В продолжение ночи Пар-

кер и Питерс попеременно занимались тем же, но

им ничего не попадалось под руку, и мы прекратили старания, в отчаянии заключив, что истощаем себя напрасно.

Остаток ночи мы провели в состоянии самой напряженной умственной и телесной тревоги, ка-

162

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

кую только можно себе представить. Утро шестнадцатого наконец забрезжило, и мы пожирали глазами горизонт в жажде помощи, но напрасно. Море продолжало быть гладким, только с длительной зыбью с севера, как и вчера. Это был шестой день с тех пор, как мы не дотрагивались ни до пищи, ни до питья, за исключением портвейна, и было ясно, что мы сможем выдержать лишь немного долее, разве только что нам удастся что-нибудь достать. Я ни-

когда не видал, и не хотел бы увидеть еще раз, лю-

дей столь изнуренных, как Питерс и Август. Если бы я встретил их на берегу в их теперешнем состоянии, я не мог бы иметь ни малейшего подозрения,

что я когда-либо их видел. Их внешность была совершенно изменена в своем характере, так что я не

мог убедить себя, что это действительно те же са-

мые люди, с которыми я был вместе лишь несколь-

ко дней тому назад. Паркер, хотя и прискорбно ис-

худавший и до того слабый, что не мог поднять го-

ловы с груди, все же не зашел столь далеко, как эти двое. Он страдал с большим терпением, не жалуясь и стараясь вдохновить нас надеждой всяческими способами, какие только он мог измыслить. Что ка-

сается меня, то, хотя в начале путешествия я находился в дурных условиях и был всегда слабого телосложения, я страдал менее, чем кто-либо из нас, гораздо менее похудел и в поразительной степени

163

Эдгар Аллан По

сохранял присутствие духа, меж тем как остальные были в полной умственной изнеможенности и, казалось, как бы впали в некоторого рода вторичное детство. Они обыкновенно идиотски подмигивали, говоря что-нибудь, а говорили они самые нелепые плоскости. В некоторые перерывы они, казалось, внезапно воскресали, как бы вдохновленные сознанием своего положения; тогда они вскакивали на ноги с внезапной вспышкой силы и говорили

некоторое время о своих чаяниях вполне разумным

образом, хотя с самым напряженным отчаянием. Возможно, однако, что мои товарищи имели то же самое мнение о своем собственном поведении, как

я о моем, и что я мог быть невольно повинен в тех же причудах и тупоумии, как и они сами, — это об-

стоятельство не может быть определено.

Около полудня Паркер объявил, что видит землю с левой кормовой стороны судна, и только с величайшей трудностью я мог удержать его от прыжка в море, ибо он намеревался доплыть до нее. Питерс и Август мало обращали внимания на то, что он говорил, погруженные, по-видимому, в своенравное свое созерцание. Смотря в указанном на-

правлении, я не мог различить ни малейшего подобия берега — конечно, было слишком ясно, что мы находились далеко от какой-либо земли, чтобы льстить себя надеждой такого рода. Тем не менее

164

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

потребовалось много времени, прежде нежели я смог убедить Паркера, что он ошибается. Он залился тогда слезами, плача как дитя, с громкими вскриками и рыданиями в продолжение двух-трех часов, после чего, истомившись, он уснул.

Питерс и Август делали теперь напрасные усилия глотать куски кожи. Я посоветовал им жевать

их и выплевывать, но они были слишком расслабле-

ны, чтобы быть способными последовать моему совету. Я продолжал время от времени жевать кусочки и, делая это, находил некоторое облегчение;

мои главные страдания проистекали от жажды, и

хлебнуть из моря, мешало лишь воспоминание об ужасных последствиях, испытанных другими, находившимися в подобном же положении.

День проходил таким образом, как вдруг я увидел парус на востоке с левой стороны корабля спереди. Казалось, это было большое судно, которое шло приблизительно наперерез к нам, на расстоя-

нии, вероятно, двенадцати — пятнадцати миль. Ни один из моих товарищей до сих пор не видел его, и я воздерживался сказать им о нем до поры до

времени, чтобы еще раз нам не отчаяться в спасе-

нии. Наконец, когда корабль приблизился, я совер-

шенно ясно увидел, что он держал путь прямо на

нас с легкими своими парусами, надутыми ветром. Теперь я не мог дольше сдерживать себя и указал на

165

Эдгар Аллан По

него моим товарищам по несчастью. Они мгновенно вскочили на ноги и опять предались самым необычайным изъявлениям радости, плакали, смеялись по-идиотски, прыгали, топали по палубе, рвали на себе волосы, молились и проклинали попеременно. Я так был взволнован их поведением, а равно и тем, что я считал верным чаянием спасения, что не мог удержаться, дабы не присоединиться к их безумию, и дал полный простор взрывам

благодарности и исступлению, валяясь и катаясь по

палубе, хлопая в ладоши, крича и делая другие подобные вещи, пока наконец внезапно не опомнился и еще раз, к величайшему злополучию и отчаянию,

какое возможно для человека, не увидел, что корабль весь своею кормой предстал целиком перед

нами и плыл в направлении, почти противополож-

ном тому, в каком я заметил его впервые.

Мне нужно было некоторое время, прежде чем

я смог убедить моих бедных товарищей поверить,

что такая прискорбная превратность наших чая-

ний совершилась. На все мои утверждения они от-

вечали изумленным взглядом и жестами, подразу-

мевавшими, что они не были введены в заблуждение моим ложным толкованием. Поведение Августа самым чувствительным образом подействовало на меня. Несмотря на все то, что я мог сказать и сделать, он настойчиво говорил, что ко-

166

Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета

Он слушал все, что я говорил, не пытаясь опровергнуть мои доводы, и я начал надеяться, что на него можно будет оказать давление и заставить его сделать так, как я хотел. Но, когда я кончил, он сказал, что он очень хорошо знает: все, что я говорю, верно, и прибегнуть к такому средству — это са-

мый ужасающий выбор, какой мог возникнуть в

человеческом уме, но что он терпел так долго, как

только может вынести человеческая природа, что

вовсе не было для всех необходимости погибать, если было возможно и даже вероятно через смерть одного в конце концов сохранить в живых остальных; он прибавил, что я мог не беспокоиться и не

пытаться отговорить его от его намерения, ибо он

на этот счет уже совершенно приготовился еще до появления корабля, и что лишь его возникновение у нас на виду удержало его от упоминания об этом

намерении.

Я молил его теперь, если его нельзя было убедить оставить это намерение, по крайней мере отложить его до другого дня, когда какое-нибудь суд-

но могло прийти к нам на помощь, опять повторяя всяческие доводы, какие я мог измыслить и о которых я думал, что они могут оказать влияние на человека со столь грубым нравом. Он сказал в ответ, что он не стал бы говорить до самого крайнего воз-

можного мгновения, что он не может больше су-

169

Эдгар Аллан По

ществовать без какой-либо пищи и что поэтому на другой день его предложение было бы слишком запоздалым, по крайней мере поскольку это касалось его.

Видя, что его ничто не трогает, что бы я ни говорил в кротком тоне, я прибег к совершенно иной

ухватке и сообщил ему, что он должен был знать,

что я менее других страдал от наших несчастий, что мое здоровье и сила, следовательно, были в это время гораздо лучше, чем у него самого или у Питерса и Августа, — одним словом, что я в состоянии, если найду это необходимым, применить свою силу и что, если он попытается каким-нибудь способом

сообщить другим о своих кровожадных и людоед-

ских намерениях, я не буду колебаться и брошу его в море. После этого он мгновенно схватил меня за

горло и, вытащив нож, сделал несколько недействительных усилий вонзить его мне в живот — злодейство, которое он не мог совершить лишь благодаря

своей крайней слабости. В то же время, дойдя до высшей степени гнева, я теснил его к краю корабля с настоящим намерением бросить его через борт. Он был, однако, спасен от этого рока вмешатель-

ством Питерса, который приблизился и разъединил нас, спрашивая о причине ссоры. Паркер сказал об этом прежде, нежели я мог найти способ как-нибудь помешать ему.

170