Поведение человека в лексико-фразеологической репрезентации (на материале русского, татарского и английского языков). Монография

2007], [Залавина 2007]; национально-культурный [Писанова 1997]; когнитивно-дискурсивный [Приходько 2004], [Заморева 2007]; мотивологический подход [Бельская 1992];

–на материале разных стилевых сфер и уровней: на материале разговорной речи [Столярова 1988]; в народно-поэтических текстах [Никитина 1992]; в паремиологии [Баранов 1989]; оценочный дискурс [Миронова 1995]; политический и лексикографический дискурс [Карамова 2002], [Сафиуллина, Доломанова 2003], [Голованевский

2002];

–в семантике: русских цитат-реминисценций [Дядечко 1992]; иноязычного слова [Крысин 1992]; синтаксических структур [Холодов, Кованцева 1995]; изменения семантики – позитивация / негативация оценочного компонента значения [Ильин 2005]; внутренняя форма эмотивно-оценочных единиц [Снитко, Левитская

1992] и др.

Из вышеизложенных подходов следует, что оценочность как категория прочно вошла в сферу разнообразных лингвистических исследований. Рассмотрим содержание данной категории как отдельно, так и в связи с сопутствующими ей лингвистическими явлениями.

Общественная природа языка, связь языка с мышлением и коммуникативная предназначенность как глобальная функция языка указывают на его психологичность, т.е. его человечность [Шаховский 1998: 59]. Поэтому введение различных аспектов человеческой деятельности в антропоцентрическую, функциональную, коммуникативную, когнитивную, текстоцентрическую, прагматическую и другие парадигмы не может обойтись без столь важного оценочного аспекта.

Известно, что в сознании человека могут отражаться очень разные по своей конкретности и определенности объекты. Восприятие может носить характер: 1) рационально-оценочной квалификации объекта; 2) образного видения объекта; 3) эмоционально-чувственного восприятия объекта. По наблюдениям В.М. Глухова, ранее недостаточно учитывались такие стороны значения, как его способность фиксировать форму, способ, качество и результат отображения мира нашим сознанием, особенно образно-оценочное и эмоционально-чувственное восприятие мира, что к тому же особенно важно во фразеологическом значении [Глухов 1989: 28]. На важность оценочного смысла для говорящих указывает Т.В. Маркелова:

11

«ценностное отношение к миру в его языковой семантической интерпретации пронизывает кровеносными сосудами всю систему языка» [Маркелова 1999:76].

Как лингвистическая категория оценочность в большинстве случаев рассматривается в виде компонента коннотации, одного из

коннотативных признаков, созначений, добавочного информативного блока, присущего семантике языковых единиц. В рамках категории коннотативности / неконнотативности о выраженных «коннотациях» говорят также как об эмоционально-экспрессивно-оценочных обертонах [Гвишиани 1979: 66], коннотативном индексе [Жуков 2006: 156] или семантических ассоциациях [Кронгауз 2005: 112].

Коннотативный аспект семантики впервые был описан в 60 -х годах Ч. Осгудом и его коллегами (Osgood, Suci, Tannenbaum) в «рамках некоторого ментального пространства, характеризующегося тремя параметрами: оценки, силы и активности» [Цит. по Сергеева 2003: 32]. В настоящее же время общепризнано, что существует тесная взаимосвязь коннотации и оценочности (аксиологического компонента по Н.У. Вороковой) как одного из типов коннотативных значений, так как оценка является одним из «параметров отношения» [Попова 1987] человека к предметам и явлениям объективной действительности.

Изучение лингвистического аспекта оценки предполагает исследование того, как отражаются в языке оценочные понятия, а также эмоции и чувства говорящего индивида. Вследствие того, что оценочность многих лингвистических единиц связана с психологической экспрессией чувств, а оценочная коннотация содержит добавочную информацию об эмоциональной оценке [Сергеева 1988], [Сергеева 1983], данный подход, на наш взгляд, является оправданным.

Следует, однако, привести отличающуюся от большинства точку зрения А.В. Филиппова. Автор считает, что «оценочный оттенок

– это прагматический вес любого понятия, не отделимый от него и не являющийся, вероятно, отдельной значимостью» [Филлипов 1978: 61]; в оответствии с этим, не следует понимать коннотацию в плане признания за ней оценочности, т.к. оценочность – определенная сторона денотации, а не коннотации.

В данном случае необходимо учитывать то, что «оценочный компонент неразрывно связан с предметно-логическим, уточняет и дополняет его…» [Арнольд 1990: 110]. Оценочность отличается от прочих компонентов коннотации своим двусторонним характером –

12

являясь определением понятия, сопутствующим его денотативному значению, она иногда существует в системе языка, а иногда порождается субъектом с его индивидуальной системой ценностных ориентаций и, следовательно, нередко бывает более зависимой от субъекта оценки, нежели от действительных качеств и свойств ее объекта [Аврасин 1992: 10]. В случае если передача оценочности в слове эксплицитна, то положительная или отрицательная оценка является его денотативным значением. Имплицитная оценочность входит в зону коннотации. Таким образом, «языковая семантическая интерпретация мыслительного содержания оценки подразумевает аспекты сочетания денотативных и коннотативных элементов значения, а также имплицитных и эксплицитных содержательных элементов» [Маркелова 1995: 12].

Об этом же говорит и Г.Ф. Аглетдинова. Место оценочного компонента в структуре значения слова, “вес” его, способ представления могут быть различными [Аглетдинова 1996: 77]. Для одних слов оценочное значение составляет их основное лексическое содержание (хороший, плохой, противный, очаровательный); оценка здесь выступает как понятие. Такие слова являются оценочными знаками и имеют оценочное значение. Для других слов оценочное значение является одним из составляющих компонентов их семантической структуры (кляча, барахлить). Оценочный компонент выделяется у ФЕ с закрепленным во ФЗ одобрением или осуждением как констатацией социально-устоявшейся оценки какого-либо явления или предмета. Таким образом, сема оценочности может занимать разные позиции в семной структуре. Соответственно, она выполняет различные функции: входит в денотацию или коннотацию, «коннотативную зону значения, в которой отражаются оценочные стереотипы денотата» [Сергеева 2003: 33].

Трудности практического разграничения коннотативных элементов слова или ФЕ связаны с тем, что эти элементы часто выступают в совокупности. В этом отношении оценочность редко анализируется как таковая, а подвергается рассмотрению в ее взаимодействии в разных объемах и ракурсах с экспрессивностью, эмоциональностью (эмотивностью), образностью и стилистической составляющей. В данной работе мы не ставим своей целью анализировать содержание и структуру каждой из вышеперечисленных категорий. Основная наша задача видится в определении систематических и комплексных связей, соотношений и

13

взаимовлияний категорий оценочности и эмоциональности1, категорий оценочности и экспрессивности, категорий оценочности и образности, категорий оценочности и модальности.

Семантические признаки оценочности, образности, экспрессии и эмоциональности представляют собой внутрисловную реализацию одноименных языковых категорий разного порядка. Оценочность является функциональной категорией, образность – отражательной, экспрессия – стилистической, а эмоциональность – психолингвистической категорией [Харченко 1983: 48]; сущность оценочности раскрывается путем выявления противоположной категории: в функциональном плане оценочности противостоит чистая номинативность. Особенно важным здесь представляется роль фразеологизмов как единиц вторичной номинации: «…первичной функцией фразеологизма является не номинация, а оценка действительности» [Жуков 1978: 14].

Действительно, ФЕ швырять деньги на ветер, например, главной целью имеет выразить не факт расточительности, а отношение неодобрения к неразумной, пустой или чрезмерной трате денег. Аналогично в английской ФЕ feather one’s nest на первый план выступает отрицательная, неодобрительная оценка, порицательное отношение к факту нечестного получения прибыли, с использованием служебного положения. В татарском фразеологизме авыз ачып йөрү констатируется как состояние пассивности, безынициативности или бездействия в поведении, так и отрицательное восприятие, негативный взгляд на подобное поведение.

Существующие на сегодняшний день в научной литературе подходы к пониманию оценочности не противоречат, а лишь дополняют или усиливают тот или иной аспект данного понятия. Согласно наиболее распространенному подходу, оценочность – это оценка, выраженная языковыми средствами, свойство языковых единиц [Лукьянова 1976: 6], [Калкина 2005: 7].

1 Многие авторы предпочитают использовать термин «эмотивность». В.А. Маслова определяет эмотивность как лингвистическую характеристику слова, предложения, способную произвести эмоциогенный эффект, вызвать у языковой личности соответствующие эмоции, в то время как эмоциональность представляет собой психологическую характеристику личности, состояние и уровень развития ее эмоциональной сферы [Маслова

2005: 227].

14

Понимание оценочности преимущественно подразумевает свойство выражать положительное или отрицательное отношение субъекта к внеязыковому объекту [Рябцева 1982: 118] или его характеристику, причем оценочность представляет собой разновидность, порождение номинативной функции слов [Харченко 1983: 48]; номинативные же значения нередко выступают как значения производящие по отношению к оценочным.

Под оценочными (квалификативными) понимают такие компоненты языка, которые, накладываясь на денотативное, или референтное, или пропозициональное содержание высказываний, корректирует его с позиций субъекта речи [Лопатин 1992: 70-71].

В некоторых случаях акцент делается на соотнесенности с потребностями человека и квалификации денотата с позиций ценностной картины мира. Оценочность осмысливается как метафорическая структурированность семантического комплекса любого уровня в соответствии с языковыми абстракциями плохо / хорошо, которые в каждой сфере опыта обусловливаются возможностью или невозможностью удовлетворения соответствующей потребности [Лукьянова 2004: 6], или установление ценностной значимости дескриптивного содержания (определенного свойства обозначаемого) для витальных, общественно-практических, культурологических потребностей субъекта [Телия 1986: 54], [Вендина 1998].

Оценочный компонент очерчивается в качестве элемента, полученного в результате «отражения в лексической единице ценностной квалификации денотата, который входит в корпус основных и коннотативных признаков лексического значения» [Махмутова 2002: 11]. Языковая единица действительно обладает оценочным компонентом, если она выражает положительное или отрицательное суждение о том, что оно называет, т.е. одобрение или неодобрение.

С точки зрения И.Н. Худякова, категория оценочности обозначает «мнение, суждение о положительных или отрицательных качествах, свойствах лица, предмета, явления, а через них – признака или действия, т.е. это отношение к предмету речи» [Худяков 1980: 81]. Данное определение кажется нам не совсем удачным, поскольку оно сближается с общепринятым пониманием оценки.

Важной признается такая черта оценочного значения, как его устойчивость, постоянство. Под оценочным значением В.П. Жуков

15

понимает положительную или отрицательную характеристику лица или предмета со стороны его устойчивых, постоянных свойств, а не случайных или временных [Жуков 2006: 162].

Исходя из приведенных выше дефиниций оценочности различными авторами, можно утверждать, что, по сути, определения оценочности имеют сходный характер. Однако мы считаем необходимым уточнить и представить как можно более полное определение данного лингвистического явления.

Оценочность представляет собой свойство, способность языковых единиц выражать относительно устойчивую позитивную или негативную характеристику человека, а также отношение, мнение, суждение о положительной или отрицательной для языковой личности ценности предметов, явлений и процессов.

Очевидно, что между категорией оценочности и смежными категориями существует много точек соприкосновения, сложная сеть взаимодействий, взаимосоприкосновений и взаимовлияний.

Категории экспрессивности, эмоциональности и оценочности относятся к категориям социолингвистическим на том основании, что они находятся в непосредственной зависимости от принадлежности индивида к определенной культуре. Г.Г. Соколова подчеркивает тот факт, что при соотношении эмоционального и оценочного компонентов значения ФЕ ведущая роль принадлежит оценочному компоненту, т.к. отмечается нивелировка эмоционального компонента в тех случаях, где ярко выражена оценка [Соколова 1981]. О преобладании оценочности над эмоциональностью говорит и Е.И. Френкель. Усматривать эмотивность на уровне слов, по ее мнению, представляется неправомерным, так как в них при дефиниционном анализе обнаруживается лишь разная степень оценки

[Френкель 1989: 146].

Данные психологов показывают, что в эмоциональном значении выделяются компоненты оценки, силы и активности, постоянные в различных языках. «… предметом объективации здесь служит не мир, а отношение, отображающее ту или иную форму эмотивной реакции объекта на обозначаемое. Это отношение может включать в себя эмотивно-оценочную модальность, стилистическую маркированность … и экспрессивную окраску» [Телия 1986: 17].

«Как чувственный аппарат оценки, эмоции ориентируют нас в ценности всего, с чем мы непосредственно контактируем в этом мире», – пишет В.А. Василенко [Василенко 1964: 14]. Оценочная

16

информация, содержащаяся в эмоциях, перекодируется на язык оценочных понятий и суждений аналогично тому, как познавательная информация восприятия переводится на язык мыслей и идей; «задача оценочного суждения состоит в том, чтобы выразить логическими средствами ценность того или иного явления…» [там же: 15]. «Эмоции – форма отражения действительности – всегда сопровождаются оценкой», отмечает А.В Кунин [Кунин 1996: 178].

Итак, эмоциональность и оценочность – категории, безусловно, взаимосвязанные, хотя различаются точки зрения относительно характера их связи. Согласно одной точке зрения, оценочность и эмоциональность – нерасторжимое единство. Так, по мнению Н.А. Лукьяновой [Лукьянова 1976] и В.И. Шаховского [Шаховский 1990], оценочность, представленная как соотнесенность слова с оценкой, и эмоциональность, связанная с эмоциями, чувствами, не составляют двух разных компонентов значения, они едины. Высказывается также мнение [Загоровская, Фомина 1984], что в силу сложности разграничения эмоционального и оценочного компонентов целесообразнее выделять среди коннотативных компонентов эмоционально-оценочный.

Подобный подход оправдывает и Э.В. Кузнецова, которая говорит об органической связанности эмоциональности и оценочности. Одним из доводов является наличие в словарях эмоциональных помет, одновременно указывающих и на характер оценки, правда, автор указывает на главенство оценочного компонента, т.к. он носит социальный характер, а «эмоции делятся на положительные и отрицательные в зависимости от социальной оценки явления, вызывающего их» [Кузнецова 1989: 185].

Еще одна позиция: оценочность и эмотивность – различные компоненты, хотя и предполагающие друг друга. Различие этих компонентов подтверждает тот факт, что отдельным подклассам эмоциональных явлений функция оценки свойственна не в одинаковой степени. По мнению сторонников этой позиции, оценочность не в равной степени свойствена эмоциональной лексике.

Другим аргументом в пользу неправомерности объединения оценки и эмоций является то, что в основе оценочного слова лежит закрепленное в его семантической структуре положительное или отрицательное отношение к тем или иным явлениям вне зависимости от эмоциональных проявлений; что касается эмоций, то они могут быть положительными или отрицательными при отсутствии каких-

17

либо объектов [Френкель 1989]. Таким образом, в категории оценки и эмоциональности заложено разное отношение к действительности.

Об оценочном характере эмоционального отношения, как утверждает Л.А. Сергеева, можно говорить лишь в тех случаях, когда оно может быть квалифицировано как одобрительное или неодобрительное, то есть когда оно выступает в качестве основания оценки. Сам факт признания эмоционального отношения одобрительным или неодобрительным представляет собой рациональный фактор оценки [Сергеева 1982: 14].

Не все исследователи отождествляют понятия эмотивности и оценочности. В.Н. Телия считает, что эмотивность имеет своим содержанием чувство-отношение, обладающее перлокутивной силой, т.е. способностью воздействовать на собеседника, вызывая определенный (в случае коммуникативной удачи) перлокутивный эффект; сложение двух типов субъективно-модальных отношений – оценочного и эмотивного – придает экспрессивность, как самим наименованиям, так и высказываниям, в которые они включены

[Телия 1996: 31-32].

Иное соотношение наблюдается у экспрессивности и оценочности. Диапазон оценочности – более «дальнобоен», чем диапазон экспрессивности, поскольку экспрессивные единицы всегда в той или иной мере содержат и элементы оценочности [Мокиенко 1989: 209]. Не случайно, экспрессивность трактуется В.М. Мокиенко лишь как одно из пяти свойств оценочного предиката эмотивности (собственно оценочности), эмоциональности, аффективности и интенсификации. Р.А. Нехлина, напротив, рассматривает оценку как один из экспрессивных элементов [Нехлина 1969: 16]. Мы же полагаем, что экспрессивность может выступать как «кумулятивный эффект эмоционально-оценочной, мотивационной деятельности языкового сознания субъекта речи, обусловленное его интенцией выразить некоторое чувство-отношение в связи с окружающим миром или свойством лица» [Моис 2003: 7].

Весьма непростым является и вопрос о соотношении категорий оценки и модальности. Их взаимосвязь определяются общими компонентами в структуре их значения – отношение, субъективность, объективность.

Часто оценку небезосновательно относят к сфере модальности как категории, выражающей «отношение содержания высказывания к действительности (объективная), а также отношение говорящего к

18

сообщаемому (субъективная)» [Федосеева 2005: 10]. Модальные характеристики относительно субъекта или социума обычно включают желательность, возможность, необходимость, субъективноэмоциональное переживание и оценку сущностей [Никитин 1990: 3]. Оценку же можно рассматривать как один из видов модальностей, которые накладываются на дескриптивное содержание языкового выражения [Вольф 1985: 11].

Если под модальностью понимать способ отражения действительности, понятийную категорию со значением отношения говорящего к содержанию высказывания и отношения содержания высказывания к действительности, то модальность, действительно, шире семантической категории оценки: «оценка – лишь один из способов познания действительности…» [Васильев 1986: 57]. Однако некоторые собственно модальные значения (например, значение необходимости, значение возможности) могут быть истолкованы и как оценочные, ибо выражают оценочные суждения о «положении дел», оценочный способ познания мира. Не случайно некоторые логики выводят оценочные значения из модальных. Модальность и оценочность, таким образом, пересекаются по своему содержанию и имеют сходные аспекты.

В литературе оценочные и модальные значения преимущественно описываются в разных смысловых парадигмах. Например, вероятностная модальная оценка исследуется в парадигме модусов сомнений и возможностей. В ценностном аспекте соответствие / несоответствие действительности исследуется в парадигмах “истинно”, “верно”, “правильно” / “ложно”, “неверно”, “неправильно”. Различие между оценочными и модальными значениями проявляется также в том, что оценочные значения – это “плавающие означаемые”, в то время как модальные значения достаточно определены и мало зависят от контекстных условий.

Кроме того, в отличие от модальных оценочные значения, квалификативные по своей природе, могут относиться не ко всему суждению, а давать оценочную квалификацию отдельным предметам. Наконец, оценочные значения отличаются от модальных сознательной субъективностью. По мнению Л.А. Сергеевой, именно в этом признаке кроется основное различие между оценкой и субъективной модальностью [Сергеева 2004: 23]. В оценке присутствует рациональный момент осмысления человеком соответствия оцениваемого объекта каким-либо критериям ценности или момент

19

субъективного переживания; она всегда маркирована как положительная или отрицательная – она не существует вне данной квалификации. Модальные оценки не имеют данной интерпретации.

В.Н. Телия определяет место оценочности в структуре значения следующим образом. Согласно автору, экспрессивность как функция языковых единиц имеет способность выражать субъективную модальность. В зависимости от доминанты субъективной модальности – от преобладания в ней эмоционального, оценочного или социального стимула, а также в зависимости от способов внедрения субъективной модальности в содержание языковых сущностей, экспрессивно окрашенные значения можно разграничить на значения эмоциональные, стилистические и оценочные [Телия 1981: 203-210]. В результате, оценочная модальность представляет собой связь, устанавливаемую между «ценностной ориентацией говорящего / слушающего и обозначаемой реалией (точнее свойством или аспектом рассмотрения этой реалии), оцениваемой положительно или отрицательно по какому-либо основанию (эмоциональному, этическому, утилитарному и т.п.) в соответствии со «стандартом» бытия вещей или положения дел в некоторой картине мира, лежащим в основе норм оценки» [Телия 1986: 22-23].

Соотношение между оценкой и эмотивной модальностью, по Л.В. Христолюбовой, заключается в следующем: «оценка выражает ценностное отношение языковой личности к обозначаемому; эмотивная модальность выражает эмоциональное отношение субъекта речи к обозначаемому, а наслоение эмотивной и оценочной модальности ведет к экспрессивному эффекту» [Христолюбова 1991: 99]. С понятием экспрессивности и оценочности тесно связана категория интенсивности, сущность которой, согласно И.И. Туранскому, заключается в отражении отношения говорящего к явлениям и событиям; данная категория служит «средством языковой оценки отправителем речи тех или иных характерных и характерологических признаков» [Туранский 1990: 23].

В составе коннотативной части значения экспрессивных единиц нередко выделяет два более конкретных компонента:

параметрически-оценочный компонент значения и эмоционально-

оценочный компонент коннотации [Матвеева 1986: 14-23]. Параметрически-оценочный компонент значения содержит квалификацию обозначаемого явления с точки зрения полноты проявления того или иного свойственного ему признака: чесать

20