Переломный момент как незначительные изменения приводят к глобальным переменам

нительные экземпляры книги не только для друзей и родственников, но и для других участниц своего клуба. И поскольку о «Йа-Йа» говорили в группах, книга стала намного более запоминающейся. Ведь проще всего запомнить и оценить что-то, если вы часами будете обсуждать это в кругу лучших друзей. Впечатления о книге становятся социальным опытом, предметом общения. Корни читательских групп дали для «Йа-Йа» ростки более массовой эпидемии молвы. Уэллс рассказывает, что в конце чтений, когда она отвечала на вопросы, женщины из аудитории обращались к ней так: «Мы уже два года состоим в читательской группе, и, когда мы прочли вашу книгу, произошло следующее: мы стали делиться сокровенными мыслями, и это стало больше похоже на дружбу». Они сказали мне, что стали вместе ходить на пляж, устраивать друг у друга вечеринки. Женщины начали создавать собственные группы любительниц «Сестринской общины Йа-Йа» в подражание группам, описанным в книге. Они приносили на чтения групповые фото, чтобы Уэллс оставила на них автограф. Методизм Уэсли распространился, как лесной пожар, по всей Великобритании и Северной Америке, потому что Уэсли курсировал между сотнями и сотнями групп, а каждая из этих групп распространяла его послание и делала его еще более заразительным. Молва о «Йа-Йа» распространялась таким же образом — от одной читательской группы к другой, от группы

любительниц «Йа-Йа» к аналогичной группе, от одного публичного чтения к другому, поскольку Уэллс на целый год отложила все свои дела и без конца курсировала по стране.

Урок «Йа-Йа» и Джона Уэсли состоит в том, что небольшие, спаянные группы обладают возможностью увеличить заразительный потенциал послания или идеи. Но этот вывод все же оставляет без ответа целый ряд важнейших вопросов. Например, слово «группа» — это термин, применимый к кому угодно:

ик баскетбольной команде, и к профсоюзу водителей грузовиков, и к двум семейным парам в отпуске,

ик республиканской партии. Если мы заинтересованы в начале эпидемии — достижении переломного момента, — то какие виды групп будут наиболее эффективны? Есть ли что-то, что видимо отличает группы с реальным социальным влиянием от групп с весьма малым авторитетом? Как выяснилось, есть. Это «правило 150», и оно ярко демонстрирует, какими странными и неожиданными способами обстоятельства влияют на ход социальных эпидемий.

2

В когнитивной психологии есть такое понятие, как «пропускная способность канала» (это относится к участку мозга, где хранится та или иная информация). Предположим, к примеру, что я по произволь-

ному выбору воспроизведу для вас несколько разных музыкальных звуков и попрошу вас обозначить каждый из них цифрой. Если я проиграю очень низкий звук, вы присвоите ему цифру один, средней тональности — цифру два, высокой — три. Цель теста — выяснить, как долго вы сможете определять различные звуки. Люди с абсолютным слухом, разумеется, могут участвовать в этой игре бесконечно долго. Вы можете воспроизвести для них десятки звуков, и они различат их все. Однако для большинства из нас сделать это будет куда сложнее. В основном люди способны различать звуки всего лишь шести категорий, после чего начинают ошибаться и приписывать разные звуки к одной категории. Это удивительно устойчивый принцип. Если я воспроизведу для вас, например, пять очень высоких звуков, вы сможете их различить. И если я проиграю вам пять очень низких звуков, вы тоже сможете их различить. И вы подумаете, что, если я соединю для вас высокие и низкие звуки и проиграю их одновременно, вы сможете подразделить их на десять категорий. Но вы не сможете. Вероятнее всего, вы застрянете на шести.

Это естественное ограничение будет снова и снова проявляться в ходе простых тестов. Если я попрошу вас выпить двадцать стаканов охлажденного чая, в каждом из которых будет разное количество сахара, а потом рассортировать эти стаканы по категориям сладости, вы сможете разделить их всего

лишь на шесть или семь категорий, а затем начнете ошибаться.

Или, если я начну очень быстро высвечивать точки на экране перед вашими глазами и попрошу посчитать, сколько точек вы видите, вы правильно досчитаете примерно до семи точек, а потом вам останется только гадать. «Похоже, существуют некие ограничения, возникающие у нас либо на основе опыта, либо в силу особенностей нашей нервной системы, ограничения, которые удерживают пропускную способность наших каналов на этом общем уровне», — заключил психолог Джордж Миллер в своей знаменитой работе The Magical Number Seven («Магическое число семь»). Вот почему телефонные номера имеют семь цифр. «Белл14 хотел, чтобы номера были как можно длиннее, но не такими длинными, чтобы люди не смогли их запомнить», — поясняет Джонатан Коэн, ученый из Принстонского университета, исследующий человеческую память. При наличии восьми или девяти цифр городской телефонный номер превысит пропускную способность каналов человеческого мозга: будет слишком много ошибочно набранных номеров.

Другими словами, люди способны обработать лишь ограниченный объем информации. Как только мы переходим некий предел, мы сталкиваемся с перегрузкой. Я описываю здесь особенности нашего интеллекта — способность обрабатывать новую инфор-

мацию. Но если задуматься, то можно сделать вывод

ио «пропускной способности» наших чувств. Составьте, например, список всех людей, чья

смерть вас по-настоящему потрясла бы. Скорее всего, у вас получится примерно 12 имен. Это средний результат, который выдают большинство людей в ответ на данный вопрос. Эти имена составляют то, что психологи называют нашей группой симпатии. Почему эти группы не шире? Частично это вопрос времени. Ваш список симпатий, вероятно, составят люди, которым вы уделяете свое основное внимание (говорите по телефону, общаетесь лично, думаете о них, беспокоитесь о них). Если ваш список в два раза больше, например, насчитывает 30 человек, то в результате вы уделяете каждому лишь половину времени по сравнению с меньшим списком. Так ли вы близки с этими людьми на самом деле? Вероятно, нет. Чтобы стать чьим-то лучшим другом, потребуется уделить этому некий минимум времени. Но в большей степени потребуются душевные силы. Горячая забота о ком-то изнуряет. В определенный момент, начиная примерно с 15 человек, у нас начинается перегрузка, так же, как и в том случае, если надо различить слишком много звуков. Это следствие того, как мы, люди, устроены. Вот что пишет об этом биолог-эволюционист С. Уошберн:

«В основном человек эволюционировал до освоения сельского хозяйства, когда люди жили в небольших

группах, лицом к лицу. В результате биология человека выработала адаптационный механизм в отношении условий, которые во многом перестали существовать. Люди научились испытывать глубокие чувства к малому числу людей и в относительно короткие промежутки времени; и это все еще важные для них жизненные аспекты».

Возможно, самый интересный естественный предел — это то, что можно назвать пропускной способностью каналов общения. Вопрос пропускной способности каналов общения очень убедительно раскрыл британский антрополог Робин Данбар. Он начинает с очень простого наблюдения. Высшие приматы — человекообразные обезьяны и люди — обладают самым большим мозгом из всех млекопитающих. Что еще важнее, определенная часть мозга человека и других приматов (участок, известный как неокортекс, или новая кора головного мозга), которая отвечает за сложное мышление и осмысление, по меркам млекопитающих огромна. Годами ученые спорили о причинах этого. Одна из теорий состоит в том, что наш мозг развился, потому что наши предки-приматы начали применять более сложные способы сбора пищи: вместо того чтобы питаться травой и листьями, они начали употреблять фрукты, что потребовало некоторых новых умственных усилий. Надо было больше пройти, чтобы найти не только листья, но и плоды, по-

этому пришлось создавать ментальные карты местности. Надо было думать о спелости плода, чистить кожуру, чтобы съесть мякоть, и т. д. Несостоятельность этой теории в том, что, если вы проведете параллель между размером мозга и принципами питания, у вас ничего не получится. Есть приматы, питающиеся листьями, с очень большим мозгом, а есть поедатели плодов с мозгом поменьше. Есть приматы с малыми неокортексами, которые проходят большие расстояния, чтобы найти пищу, и есть приматы с крупным мозгом, которые ищут пропитание недалеко от дома. Так что пищевой аргумент заводит в тупик. Тогда что же соотносится с размерами мозга? Ответ, как утверждает Данбар, кроется в размере группы. Если рассмотреть любые виды приматов (любых низших

ичеловекообразных обезьян), то чем больше их неокортекс, тем больше средний размер групп, в которых они живут.

Аргумент Данбара в том, что мозг развивается, становится больше, чтобы справиться со сложными взаимоотношениями внутри больших социальных групп. Если вы входите в группу из пяти человек, отмечает Данбар, вам приходится отслеживать десять каналов взаимных связей: это ваши отношения с четырьмя другими членами вашего круга общения

ишесть двусторонних отношений между остальными участниками группы. Вот что означает — знать каждого участника вашей группы. Вам приходится разби-

раться в личностной динамике группы, ладить с различными характерами, делать людей счастливыми, управляться со своими собственными временем и интересами и т. д. Однако если вы принадлежите

кгруппе из 20 человек, вам приходится отслеживать 190 двусторонних взаимосвязей: 19 относятся к вам, а 171 — к остальным участникам группы. То есть пятикратное увеличение размеров группы приводит

кдвадцатикратному увеличению размера обрабатываемой информации, необходимой для того, чтобы «знать» остальных участников группы. Иными словами, даже относительно незначительное увеличение размера группы создает большую дополнительную социальную и умственную нагрузку. Люди общаются внутри самых больших групп приматов, потому что мы — единственные живые существа с мозгом, достаточно объемным для того, чтобы справляться со сложностями такой социальной организации. Данбар вывел уравнение, применимое к большинству видов приматов, в которое он включил то, что он называет коэффициентом неокортекса для определенных особей (размер неокортекса по сравнению с размером всего мозга), и в результате уравнение выдает предположительный максимальный размер социальной группы для этого вида животных. Если вы включите в уравнение коэффициент неокортекса для Homo Sapiens, у вас получится приблизительный размер группы 147,8, или, округленно, — 150 человек.

«Число 150, как видится, представляет собой максимальное количество индивидов, с которыми у нас могут сложиться полноценные социальные отношения, такие, когда мы знаем, кто эти люди и как они с нами соотносятся. Иными словами, это те люди, к которым вы можете без стеснения присоединиться за стаканчиком вина, если даже вас не приглашали и вы столкнулись с ними в баре совершенно случайно».

Изучив литературу по антропологии, Данбар обнаружил, что число 150 возникает снова и снова. Например, он изучил данные о 21 племени охотни- ков-собирателей (среди них — валбири в Австралии, тауаде в Папуа Новой Гвинее, аммассалик в Гренландии и она на архипелаге Огненная Земля) и обнаружил, что среднее число жителей в их деревнях составляет 148,4. То же относится и к военным организациям. «За много лет специалисты в области военного планирования вывели “правило буравчика”, гласящее, что эффективные боеспособные единицы не должны намного превышать численность в 200 человек, — пишет Данбар, — и дело, как я подозреваю, вовсе не в способности генералов осуществлять командование и координировать их действия. Роты упорно остаются на этом численном уровне, несмотря на все достижения техники связи со времен Первой мировой войны. Скорее всего, штабисты в течение веков методом проб и ошибок установили, что именно это число людей, в достаточной степени знающих друг

друга, способно действовать сообща в составе эффективной группы».

Разумеется, можно организовать армию из более многочисленных подразделений. Но при большей численности вам придется внедрить усложненную иерархию, устав и правила, чтобы обеспечить подчинение

ивзаимодействие. А если это будет меньше 150 человек, утверждает Данбар, тех же целей можно добиться

инеформальными средствами: «При этой численности можно обеспечить выполнение приказов и пресечение дисциплинарных нарушений на основе личных связей

ипрямых человеческих контактов. В более многочисленных группах такое становится невозможным».

Авот, например, религиозные группы, известные как гуттериты, которые сотни лет живут в автономных сельскохозяйственных колониях в Европе

ис начала ХХ века — в Северной Америке. Гуттериты (имеющие общие корни с амишами и менонитами) установили для себя строгий закон: каждый раз, когда число жителей их колонии приближается к 150, они разделяются надвое и основывают новую колонию. «Поддержание численности жителей в пределах 150 человек — это, похоже, лучший и самый эффективный способ управления группой людей, — объяснил мне Билл Гросс, один из руководителей колонии гуттеритов в районе Спокана. — Когда людей больше, они становятся чужими друг другу». Наверняка гуттериты позаимствовали эту идею не из современной эволю-