Переломный момент как незначительные изменения приводят к глобальным переменам

«социально патологическая личность» или «дефицитарное супер-эго», или неспособность устоять перед искушением, или нехорошая наследственность), — это беспомощная и реакционная теория. Она гласит, что, когда вы поймали преступника, вы можете попытаться исправить его (дать ему таблетки, вылечить его, постараться его реабилитировать), но вы очень мало можете сделать для того, чтобы остановить преступность. Старые представления о борьбе с эпидемиями преступности неизбежно ведут к преобладающему использованию мер защиты от них. Повесьте на дверь еще один замок, чтобы остановить грабителя, и, возможно, вам удастся перенаправить его к двери соседа. Закрывайте преступников в тюрьму на более длительный срок, чтобы у них было меньше возможностей причинить вред. Переезжайте в благополучные пригороды, чтобы проложить большее расстояние между вами и большинством преступников.

Теперь мы осознали, насколько важен контекст. Относительно незначительные элементы окружающей среды могут стать переломными моментами, могут положить конец пораженчеству. Переломные моменты в контексте среды — это то, что мы в состоянии изменить: мы можем застеклить окна и смыть граффити, избавившись таким образом от сигналов, толкающих на преступления. Преступность может стать более предсказуемой. Ее можно будет предотвратить. Здесь стоит поговорить и о более широком аспекте. Джу-

дит Харрис считает, что в том, какими вырастут дети, влияние окружающих и общества более важно, чем влияние семьи. Исследования в области преступности среди несовершеннолетних и динамики роста числа детей, недоучившихся в школе, демонстрируют, что ребенок ведет себя лучше, если живет в нормальном районе, но в неблагополучной семье, по сравнению с тем, кто живет в неблагополучном районе, но в хорошей семье. В свете того, что мы воспеваем важность

исилу влияния семьи, это может показаться невероятным. Но на самом деле этот факт не более чем очевидное проявление действия закона силы обстоятельств. Данный закон говорит нам о том, что дети во многом формируются условиями внешней среды, что свойства нашего социального и физического мира (улицы, по которым мы ходим; люди, с которыми встречаемся) играют важнейшую роль в том, кем мы становимся

икак себя ведем. В конечном итоге не только преступное поведение чувствительно к влиянию среды, но и всякое поведение вообще. Как бы странно это ни звучало, если вспомнить об эксперименте с импровизированной тюрьмой в Стэнфордском университете или об эксперименте в нью-йоркской подземке, становится ясно, что хорошим человеком скорее станешь на чистых улицах и в чистом метро, чем среди завалов мусора и стен, исписанных граффити.

«В подобной ситуации ты попадаешь в боевые условия, — говорил Берни Готц своей соседке Мире

Фридман по телефону всего через несколько дней после стрельбы в метро. — Ты не можешь думать нормально. Твоя память не может нормально работать. Ты взвинчен. Меняется даже твое зрительное восприятие. Меняется угол зрения. Меняются возможности. Меняется то, на что ты способен». Он действовал, как он сам говорил, «злобно и жестоко… Как если ты загоняешь в угол крысу и хочешь ее искромсать, понятно? Я реагировал злобно и жестоко, совсем как эта крыса».

Именно так. Он ведь и находился в крысиной норе.

ГЛАВА 5

Сила обстоятельств (часть 2)

МАГИЧЕСКОЕ ЧИСЛО СТО ПЯТЬДЕСЯТ

В 1996 году бывшая актриса и сценаристка Ребекка Уэллс опубликовала книгу Divine Secrets of the Ya-Ya Sisterhood («Священные тайны сестринской общины Йа-Йа»). Ее появление не стало выдающимся литературным событием. До этого Уэллс написала другую книгу, Little Altars Everywhere («Маленькие алтари повсюду»), которая стала «хитом» в окрестностях ее родного Сиэтла. Но все же она не была ни Дэниелой Стил, ни Мэри Хиггинс Кларк. Когда Уэллс устраивала публичное чтение своей книги в Гринвиче, штат Коннектикут, в зале сидело всего семь человек. Периодически в печати появлялись робкие отзывы, в основном положительные, и в конечном итоге книга разошлась вполне достойным тиражом — 15 000 экземпляров в твердой обложке.

Год спустя «Священные тайны сестринской общины Йа-Йа» вышли в мягкой обложке. Первый тираж, 18 000 экземпляров, был распродан за первые несколько месяцев, превзойдя все ожидания. К началу лета общее число проданных книг в мягкой обложке достигло 30 000, и тогда Уэллс и ее издатель почувствовали, что должно произойти нечто странное и удивительное. «Я подписывала книги, и ко мне подходили женщины группами по шесть-семь человек и просили меня подписать еще от трех до десяти книг», — вспоминала впоследствии Уэллс. Ее издатель Дайана Реверэнд обратилась к своим агентам по сбыту и сказала, что пора начинать рекламную кампанию. Они поместили одну рекламу — напротив страницы с содержанием в журнале New Yorker, и уровень продаж вырос в течение месяца вдвое, до 60 000 экземпляров. Выступая с публичными чтениями по стране, Уэллс обратила внимание на перемены в составе аудитории. «Я стала замечать, что ко мне приходят мамы с дочерьми. Дочерям было по 30–40 лет. Матери принадлежали к поколению, которое училось в средней школе во время Второй мировой войны. Потом на мои выступления стали ходить представители трех поколений и даже 20-летние. Затем, к моему восторгу (но это было немного позже), пришли подростки и пятиклассники».

Книга «Священные тайны сестринской общины Йа-Йа» не сразу попала в список бестселлеров. Это

случилось в феврале 1998 года, когда она вошла в «горячую двадцатку» и оставалась там, выдержав 48 тиражей (всего было продано 2,5 млн экземпляров). Средства массовой информации еще не обратили на нее свое внимание — не было ни статей в толстых женских журналах, ни освещения на телевидении, позже сделавшего Уэллс знаменитостью. Но благодаря силе молвы популярность книги достигла переломного момента. «Он наступил для меня, по всей видимости, в Северной Калифорнии, на следующую зиму после первого выхода книги в свет, — говорит Уэллс. — Я оказалась в ситуации, когда совершенно внезапно на мои публичные чтения приходили по 700–800 человек».

Почему книга «Священные тайны сестринской общины Йа-Йа» вызвала эпидемию? Если оглянуться назад, то ответ может показаться достаточно простым. Книга написана красивым поэтическим языком. Это притягательная история о теплых дружеских отношениях матери и дочери. Книга вызывала отклик, она запоминалась. А кроме того, немаловажное значение имел тот факт, что сама Уэллс была актрисой. Разъезжая по стране, она скорее даже не читала отрывки из своего романа — она их играла, изображая каждый персонаж с таким мастерством, что ее публичные чтения превращались в театральное действо. Уэллс — это классический Продавец. Но тут есть и третий, не такой очевидный фактор, который имеет отношение

к последнему из законов эпидемии. Успех книги был обусловлен силой обстоятельств. Точнее, это подтверждение влиятельной силы конкретного контекстуального аспекта, а именно той решающей роли, которую играют в социальных эпидемиях группы.

1

Любой, кто был в кинотеатре, знает, что количество зрителей значительно влияет на характер восприятия кинофильма: нигде комедии не бывают смешнее, а триллеры ужаснее, чем в переполненном кинозале. Психологи утверждают примерно то же самое: когда людей просят сделать заявление или принять решение в составе группы, они приходят к более однородным выводам по сравнению с ситуацией, когда их просят сделать это в одиночку. Когда мы находимся в группе, мы все попадаем под влияние окружающих, а также социальных норм и многих других видов влияния, которые могут сыграть решающую роль в том, чтобы втянуть нас в эпидемию.

Вы никогда не задумывались о том, как начинаются религиозные движения? Как правило, мы считаем, что это результат деятельности чрезвычайно харизматичных проповедников, таких как апостол Павел, или Билли Грэхем, или Бригхэм Янг. Однако распространение любой новой и влиятельной идеологии во многом связано с умелым использованием вла-

сти групп. Например, в конце XVIII — начале XIX века движение методистов стало эпидемией в Великобритании и Северной Америке, охватив в 1780-х в течение пяти-шести лет от 20 000 до 90 000 последователей только в США. Но Джон Уэсли, основатель методизма, ни по каким параметрам не был наиболее харизматичным проповедником того времени. Эта честь принадлежала Джорджу Уитфилду, оратору настолько талантливому и харизматичному, что, как утверждают, он однажды добился пожертвования в пять фунтов от самого Бенджамина Франклина, который вряд ли вообще ходил в церковь. Не был Уэсли и выдающимся богословом, таким как, скажем, Джон Кальвин или Мартин Лютер. Это был гений-организатор. Уэсли разъезжал по Великобритании и Северной Америке, проповедуя перед тысячами людей. Но он не только проповедовал. Он оставался в каждом городе достаточно долго, чтобы объединить своих наиболее горячих последователей в религиозные сообщества, которые подразделялись на небольшие группы из дюжины или более человек. Неофиты должны были посещать еженедельные собрания и придерживаться строгих правил поведения. Если кто-то не мог жить по методистским законам, его исключали из группы. Иными словами, это была группа с определенными целями. Всю жизнь Уэсли неустанно курсировал между этими группами, покрывая верхом около шести с половиной тысяч километров в год и укрепляя сети методист-

ской веры. Он был классическим Объединителем, даже в большей степени, чем Пол Ревир. Отличие, однако, в том, что он не был одиночкой, обладавший широкими личными связями с конкретными людьми. Он был одиночкой со связями со многими группами. Это небольшое, но решающее отличие. Уэсли понял, что, если ты хочешь добиться фундаментальных изменений в образе веры и в поведении людей, перемен, которые укоренятся и станут примером для других, тебе надо создать сообщества в контексте этих изменений, в которых новые верования могут развиваться.

Это, как мне думается, поможет объяснить, почему началась эпидемия «Священных тайн сестринской общины Йа-Йа». Первым списком бестселлеров, в котором появилась эта книга, был список независимых книготорговцев Северной Калифорнии. Северная Калифорния, как говорила Уэллс, стала местом, где на ее публичные чтения приходило по 700–800 человек. Тут-то и началась эпидемия «Йа-Йа». Почему? Потому что, по мнению Дайаны Реверэнд, район СанФранциско — это вотчина самых сильных в стране объединений книголюбов, и с самого начала «Йа-Йа» была «книгой для групп книголюбов». Этот утонченный роман с яркими персонажами и многослойным сюжетом побуждал к размышлению и дискуссиям, и он привлек внимание групп книголюбов. Женщины, приходившие на публичные чтения Уэллс, участвовали в работе читательских групп и покупали допол-