Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

сии, а от всей нашей нации, всего народа. По этому во время переписи населения основные церкви были против внесения вопроса о вероис поведании — он сразу бы разрушил миф о высо ком проценте верующих среди населения.

Не затягивая разговор и не множа примеры, можно сказать: если адепты учения (верующие) и его служители все время ведут себя как дикари

инегодяи, то и само учение неладно. Но тут я слышу голос моего молодого друга Ильи Егоро ва и других моих верующих друзей: «Иосиф, брось ты цепляться к мелочам! Церковники еще не вся Церковь, а Церковь не вся религия! Важно не это». Я никогда не говорил с моими верующими друзьями на эту тему — не хотел их смущать и обижать. Но теперь позволю себе задать эти острые вопросы. Вы, как и я, не ве рите в дедушку на облаках, который пять ты сяч лет назад сказал: «Да будет свет!»? Вы, как

ия, знаете о миллионах лет эволюции жизни? Вы считаете, что не в церковной процедуре де ло? Что она не важна? В чем же тогда дело? Что важно? Ядро иудейско христианской этики? Но ведь в главных чертах эта этика и дохристиан ская, и доиудейская. Она — общечеловеческая!

Где тогда граница между религиозными и нере лигиозными хорошими людьми? Выходит, их отличает лишь то, что религиозные верят в не лепицы (но не во все?). И тогда еще вопрос: «Признает ли церковь их своими членами, если они верят не во всю эту чушь — абсолютно?» В отличие от них, у меня, атеиста, миропонима ние непротиворечивое, цельное.

Ради объективности следует ответить на следующие вопросы. Kогда религия полезна? Есть люди, которые понимают, как себя надо вести, но внутренних сил заставить себя вести правильно у них нет. Они нуждаются во внеш ней опоре, и если такой опорой является рели гия, то она полезна — ведь честный верующий лучше вора атеиста. Есть также вообще очень хорошие люди, изначально воспитанные в ре лигиозной морали, мотив их поведения — ре лигиозный.

Kогда верующему легче, чем атеисту? Рели гиозный человек верит в «вечную жизнь», в «загробную встречу с близкими и любимыми». Это облегчает его жизнь. Для нас же, атеистов, ушедшие близкие живы только в памяти. Это, правда, не мешает нам мысленно посоветовать

ся с ними, получить их оценку наших дейст вий51.

Оконце жизни. Одна моя знакомая говори ла, что она религиозна потому, что перед смер тью атеист превращается в дрожащую прото плазму. Это не факт. Я был с моим отцом до последнего его вздоха — он не боялся. Не знаю, как я себя поведу в мой смертный час, но если мой мозг будет здоров, то я постараюсь, чтобы и моему Васе за меня не было стыдно.

Почему при одинаковом поведении атеист лучше верующего? Это просто — побуждения атеиста чище, красивее. Он не боится загробно го наказания и не рассчитывает на загробную награду — он бескорыстен. Вдобавок у атеиста есть еще одно преимущество — он может быть, как и верующий, лжецом, скрягой, преступни ком, но не может быть сатанистом или сектан том изувером.

Опобуждениях. Я верю только в гедонисти ческий механизм побуждений человека, как их описывал Мечников, то есть в стремление чело века получить максимальное количество при ятных ощущений и максимально избежать ощущений неприятных. Этот принцип движет

всеми людьми, кроме некоторых психических больных. Разница между людьми только в том, что для разных людей приятно и неприятно. Тут я не согласен с бесконечно уважаемым мною В.П. Эфроимсоном, который мотивом поведения людей считает их «нужность для других» — этот мотив частный. Я был знаком с сирийцем Мамуном эль Джунди — умным человеком, пра воверным мусульманином, знатоком Kорана. Он говорил: «Мне приятно поступать, как хо чет Аллах». Для верующего в этой фразе клю чевая часть — вторая, для атеиста — первая.

Почему полезность религии относительна, а вредность абсолютна?

Религия, как аккумулятор этики, нужна не всем, как костыль — только хромому. И нарко тик — только страдающему от болей. Зачем же костыль здоровому и наркотик тому, кто и так может переносить трудности жизни? Но вот вред ные стороны религии действуют всегда. Любая религия антидемократична, делит людей на своих и чужих. Сбивает людей, особенно детей, с толку, чему верить, эволюции или Библии? Соседи другой веры и атеисты — они что, хуже нас? Если признать библейские чудеса реаль

ными, то почему не надо верить всяким колду нам — ведунам, цыганкам, снимающим порчу, сглаз и прочей религиозной шпане? Вот и вы ступают большие, солидные «традиционные» религии «ледоколом», проламывающим здра вый смысл и открывающим путь разным диким суевериям, с которыми формально попы, мул лы и раввины борются.

Вот и все. Дорогой читатель, я был с тобой честен. А теперь ты решай: если тебе хочется думать, что жизнь не кончается смертью, что если правильно выбрать учение, соблюдать нормы поведения, предписанные им, делать не обходимые жесты руками и туловищем, соблю дать соответствующую диету, произносить нужные слова, то после смерти тебя встретят ангелы и отведут в сад, где ты вечно будешь пребывать в радости и общаться с близкими людьми и Богом, то пусть так и будет — и анге лы сыграют тебе на арфах. Если же ты не бо ишься смотреть жизни и смерти в лицо, не нуж даешься в раскрашивании жизни, понимаешь ее конечность и поэтому очень ценишь ее, то добро пожаловать в суровый и прекрасный мир реальной жизни.

Владимир ЛЕГОЙДА

Почему я верю в Бога

Позволю себе попытаться следовать той же логике и последовательности, которую выбрал мой уважаемый оппонент. Итак, три рода при чин веры.

1. Логические. Вся совокупность знаний го ворит нам прежде всего о том, что мы очень приблизительно себе представляем, как на зем ле возник человек (есть несколько научных вер сий), и совсем слабо представляем, как на земле зародилась органическая жизнь. Но самое глав ное, что ни одна религия не отвечает (и не пыта ется) ответить на эти вопросы. Ответить на во прос «как?» — задача науки. Религия отвечает на совершенно иной вопрос — «для чего?». Чи тая Библию, я узнаю не то, как на земле по явился род человеческий, а то, зачем он по явился. Священное Писание помогает мне понять смысл жизни, а не азы антропологии и космологии. Величайшей ошибкой будет чи тать повествующую о сотворении мира Библию как учебник по астрономии или геологии. Не меньшей ошибкой — выводить из «Происхож

дения видов» Дарвина смысл человеческой жизни.

А сидящего на облаке бородатого дедушки действительно не было. Бог, по утверждению всех авраамических религий (иудаизма, хрис тианства, ислама), не находится в рамках на шего пространства времени, Он, говоря языком философии, иноприроден или трансцендентен нашему миру, не подчиняется его законам. Иными словами, вопрос любознательных: «А что делал Бог до того, как сотворил мир?», к сожа лению, не имеет смысла с точки зрения христи анских представлений о Боге: «до того» просто не было. Время возникает одновременно с про странством, они зависимы друг от друга (это еще Эйнштейн доказал). А Бог не зависим — ни от времени, ни от пространства. Этим представ ления о Боге в данных религиях принципиаль но отличаются от любых других.

Вместе с тем само возникновении жизни на земле, а также гармония вселенной как слож нейшего организма являются косвенными ука зателями на факт творения. Что логичнее и ве роятнее: допустить, что ваши наручные часы были сделаны мастером или что они возникли

«сами собой», в результате непонятно откуда взявшегося «естественного хода вещей»? Мир намного более сложный организм, чем меха низм часов. Разве не так?

Kроме того, с точки зрения формальной ло гики, гипотеза религиозной картины мира и атеистической абсолютно равноправны. Поэто му если Вы, Иосиф Соломонович, апеллируете к разуму как к абсолютной инстанции, то при дется признать, что, вполне возможно, Вы и не правы.

2. Этические. Представьте, что мама уходит на работу и говорит своей дочке, указывая на коробку конфет: «Машенька! Ты, пожалуйста, эти конфеты не ешь, тебе вредно много сладкого». И уходит. Можно, конечно, сказать, что мер завка мама обрекла свою дочь на неизбежный кариес, но ведь очевидно, что перед нами — классический педагогический прием, направ ленный на воспитание в Машеньке задатков настоящей личности, свободно выбирающей добро или зло, будучи при этом предупрежден ной родителем о том, что есть что. Kуда проще спрятать конфеты и уберечь Машу от искуше ния полакомиться. Только насколько полезна

такая постоянная родительская забота? Ведь с возрастом соблазны будут нарастать, и тогда Машу совсем придется лишить свободы выбора. Либо обречь на болезни, посерьезнее, чем воз можный кариес. Лично я, в отличие от Иосифа Соломоновича, так бы расставил акценты в ис тории о грехопадении.

Библия, в отличие от моего уважаемого оп понента, не говорит, что Бог создал людей пло хими. Он сделал их свободными. И они свобод но... выбирают зло. А изгнание из Эдемского сада — это не наказание, а... спасение. Да да, спасение! После грехопадения человек стал бо яться Бога, стал убегать от Него, то есть от доб ра. И дальнейшее пребывание в Эдеме было бы чрезвычайно мучительным для человека. Так ребенок, не исполнив просьбы родителей, будет стараться спрятаться от них. Так любой чело век, сделав другому гадость, будет пытаться из бежать встречи с ним. Потому что неприятно. Особенно если тот, другой, завидев тебя, радо стно воскликнет: «Где ты был? Я искал тебя!»

...А Сын Божий приходит на землю не для того, чтобы быть убитым. Он совершает то, что стало невозможным для человека после

грехопадения. Чего человек всегда пытался до стичь, но сам так и не смог — вечной жизни и освобождения от рабства греху, в которое впал человек после поступка Адама и Евы. Люди спасены не потому, что они распяли Сына Бо жия — это было бы странным. Спасение воз можно потому, что Христос воскрес.

3. Эстетические. Представление о том, будто все, что доставляет человеку наслаждение, рас сматривается в религии как грех, к сожалению, одно из самых распространенных заблужде ний. «И оставит человек отца и мать, и приле пится к жене своей, и двое будут в плоть еди ну». Это Библия. А не современное пособие по сексологии.

Другое дело, что спектр удовольствий для религиозного человека, как мне кажется, не сколько шире. Основатель ислама как то ска зал: «Больше всего на свете я любил женщин и благовония, но истинное наслаждение находил в молитве». Иными словами, есть иерархия на слаждений: духовные, душевные, физические. Будем спорить, какие сильнее?

Kроме того, Вы, Иосиф Соломонович, счита ете, что побуждения атеиста чище и красивее.