Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

атеист» только тупо твердит: «Бога нет, Бога нет!» Другие, более думающие, говорят, что атеист такой же верующий человек, только он верит в то, что Бога нет. В лучшем случае за атеистом признается право на систему взглядов, но очень примитивную — атеист верит только в то, что может пощупать руками и обсчитать на каль куляторе, остального для него не существует.

Атеист в жизни

На самом деле атеист в жизни все видит, все воспринимает. Его мир не беднее, а богаче мира идеалиста. Атеист видит реальную красоту и сложность мира, радуется ей.

Принимая сложность мира, он готов бороть ся с тем, что он считает злом. Атеист вовсе не считает, что ему все известно, его система отве тов на вопросы научна. На вопрос: «Почему?» — он отвечает: «Вот поэтому». А на следующий вопрос: «А это почему?» — «Потому что...» И наконец, когда знания его исчерпаны, он отве чает: «Пока я этого не знаю, но потом надеюсь узнать». Атеисту известно, что чем больше мы зна ем, тем больше увеличивается «сфера незна ния», и его это радует. Анаксимен из Милета,

живший в IV веке до нашей эры, говорил свое му ученику: Твои знания — это маленький круг, а мои — большой. Но все, что осталось вне этих кругов, — неизвестность. Маленький круг мало соприкасается с неизвестностью. И впредь чем больше ты станешь узнавать нового, тем больше будет возникать у тебя неясных вопро сов. И это замечательно, поскольку каким скуч ным был бы мир, в котором все известно».

У религиозного же человека на все есть один ответ: «Так сделал Бог!» или: «Так хочет Бог!» Он всегда правилен, непроверяем (не может быть фальсифицирован) и поэтому ложен (см. об этом у Kарла Поппера).

Можно сказать, что религиозные люди упо добляются солдатам, красящим траву зеленой краской, а снег белой в ожидании генеральской инспекции. Атеист же, подобно Лапласу, отве чавшему на вопрос Наполеона I: «Где же в ва шей системе место для Бога?», отвечает: «Я в этой гипотезе не нуждаюсь».

Атеист не агностик

Любимый прием клерикалов — объявить атеи стов агностиками. Они говорят атеисту: «Ты

ответил пришедшему брать у него интервью для журнала «Безбожник» Юрию Домбровско му: «Ваше неверие скоро пройдет». И не только потому, что я — не Грин, а мой уважаемый оп понент — не Домбровский. И время другое, и люди. Признаюсь честно, я не слишком верю, что мои аргументы смогут разубедить Иосифа Соломоновича. Спор верующего и неверующего о вере больше всего напоминает мне спор любя щего и нелюбящего о любви. Разве может тот, кто порхает на ее крыльях, рациональными до водами убедить того, кто видит причину его по ведения в изменении химических процессов в организме или в чем то другом, но только не в реальном чувстве к реальному человеку?

О чем же тогда можно говорить и зачем спо рить? Думаю, только о следствиях. Влюблен ный (верующий) уверяет весь мир, что любовь делает его чище и лучше, хотя меняться порой нелегко. Невлюбленный (неверующий) убеж ден, что любовь вредно действует как на влюб ленного, так и на окружающих. Хотя бы пото му, что нет объекта любви. Собственно, об этом

ипишет мой уважаемый оппонент: что хорошо

ичто дурно? Что правильно? Вера в Бога или

неверие в Него? Об этом и попытаемся погово рить.

Венедиктов, не пустивший моего уважаемо го оппонента на «Эхо Москвы», на самом деле не прав. Не прав даже и в философском плане. Сказать, что Бога нет, — это не пустая фраза. Это серьезное и осмысленное высказывание, из которого очень многое вытекает. Вспомним ка питана Лебядкина из «Бесов» Достоевского: «Если Бога нет, то какой же я тогда штабс ка питан?»

Атеист в моем понимании: о смысле диалога

Прежде всего мне не совсем понятно, кто та кие «настоящие атеисты» и где их — днем с ог нем — необходимо искать. Что касается «чу чельного атеиста» — ни разу с таким образом не сталкивался. Kроме того, давайте сразу внесем ясность в утверждение, что атеист — тоже веру ющий человек. Никакого пренебрежения к ате истам, никакой примитивизации здесь нет. Речь идет о том, что мировоззренчески людей можно разделить на тех, кто верит в существо вание Бога, и тех, кто в Него не верит.

Не буду сейчас углубляться в анализ того, чем вера теиста отличается от неверия атеиста (а они, конечно, отличаются. Атеизм — это не «такая же вера», а другая). Замечу лишь вот что. Диалог между атеистом и верующим имеет смысл лишь тогда, когда они оба — один верит, другой не верит — в одного и того же Бога. Этот пункт весьма важный, и я на нем собираюсь на стаивать со всей силой, позволительной в наше политкорректное время. В противном случае у нас нет и не может быть никакого предмета для спора, разговора, диалога и проч. Иными слова ми, если я верю в будущее России, а мой оппо нент не верит в будущее Грузии, вряд ли мы поймем друг друга — чтобы понимать, нужно, как говорят ученые, договориться о терминах. А поскольку атеизм — логически и историчес ки — есть реакция на теизм (сначала люди ве рили, а потом стали сомневаться в наличии предмета своей веры), то представления о Боге придется заимствовать у верующих, а не у ате истов.

Поэтому наша полемика с Иосифом Соломо новичем будет иметь смысл, если мы обсудим мою веру в Бога Творца, Kоторый, говоря еван

гельскими словами, есть Любовь, а не чьи то представления о бородатом и уставшем (или скверном) дедушке, летающем на облаке по межпланетному пространству. В такого Бога я лично никогда не верил, не верю и не поверю, даже если все атеисты мира начнут меня убеж дать в обратном, то есть в том, что именно этот пожилой тучеводитель и есть объект моей веры.

Атеист в жизни: что это такое

Я готов допустить, что мой уважаемый оп понент в этой жизни «все видит и все восприни мает». Я даже готов рассматривать приводимо го моим оппонентом анонимного атеиста как некий идеальный тип, находящийся в оппози ции к другому идеальному типу — православ ному христианину. Именно идеальный, потому что в реальной жизни, увы, среди тех, кто счи тает себя атеистами, равно как и среди тех, кто относит себя к христианам, радуются жизни далеко не все.

Однако со следующим выражением я не со гласен категорически: «Атеист вовсе не счита ет, что ему все известно... его система ответов на вопросы научна». Причем не согласен я не

как православный христианин, а как культуро лог, как преподаватель, наконец. Из атеизма нашего идеального типуса никак не следует то, что система его взглядов научна. Это типичная методологическая ошибка, характерная для недавних советских времен, когда атеизм про возглашался научным.

Поэтому повторю с настойчивостью римско го сенатора, твердившего о необходимости раз рушения Kарфагена: атеистическая, равно как

итеистическая мировоззренческие установки не могут быть окончательно рационально дока заны. Поэтому методологически правильно противопоставлять не религию науке, а без религиозное мировоззрение — религиозному. Науку же логичнее противопоставлять псевдо науке, то есть тому, что претендует на подлин ное и именно научное знание, таковым не являясь (например, астрология, история по Фоменко

ит.д.).

Внешне может казаться, что атеист более научен, ибо он рассуждает примерно так: «На ука никак не свидетельствует (и не может сви детельствовать) о том, что находится за преде лами рационального познания. Значит, и

говорить здесь не о чем. Значит, и Бога никако го нет». Рассуждения верующего человека бу дут почти такими же, вплоть до последнего предложения, которое прозвучит так: «Значит, языком науки говорить о Боге нельзя».

Повторяю, я ни в коей мере не подвергаю сомнению то, что мой уважаемый оппонент хо рошо знаком и прекрасно владеет научным ин струментарием, но сей факт следует исключи тельно из его научной подготовки, но не из его атеистического мировоззрения. И уж коль Выс шая аттестационная комиссия присвоила мне степень кандидата наук, смею надеяться, что и мне знакомы основы научной методологии.

Что же касается выражения «научный ате изм», то оно есть не что иное, как оксюморон, то есть сочетание несочетаемого, как «живой труп» у Толстого. Ничего обидного для атеизма и атеистов в этом утверждении нет — просто су ществуют разные способы познания мира и от ношения к нему. Есть способ веры, а есть способ знания. И атеизм, и теизм есть способы веры. (Просто вера теиста основана чаще всего на осо бом опыте, а неверие атеиста — на научных данных, которые этот опыт измерить не может,

поэтому отказывает ему в объективности). Иными словами, атеист может быть ученым (равно как и верующий), но атеизм быть науч ным не может. Атеист может исходить из науч ных данных, но это не делает атеизм наукой.

Я также готов согласиться с моим уважае мым оппонентом, что у религиозного человека (христианина) на все один ответ: «Так хочет Бог». Но только в том случае, если Иосиф Соло монович признает правоту Венедиктова — что у нерелигиозного (атеиста) этот ответ звучит как «Потому что Бога нет». Если же мой уважае мый оппонент говорит о многообразии ответов атеиста, то, простите, почему мне, человеку ве рующему, отказывают в праве цветного воспри ятия жизни? Гилберт Честертон писал по этому поводу: «Я не хочу, чтобы мне приписали дикое нелепое мнение; я не считаю, что наши взгляды и вкусы зависят только от обстоятельств и ни как не соотносятся с истиной. Прошу прощения у свободомыслящих, но все же позволю себе мыс лить свободно». Впору обвинять антиклерика лов в создании образа «чучельного христиани на». Однако это уже получается цитирование. Честно признаюсь, не невольное.