Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

стоять ценностной системе современного терро ризма?

Мне представляется, что современное свет ское демократическое общество не очень готово к тому, чтобы вести ценностную борьбу с рели гиозно мотивированным экстремистом. И вот почему. Современный либеральный дискурс объявляет высшей, абсолютной ценностью че ловеческую жизнь как таковую. В религиозной перспективе такая позиция чрезвычайно уяз вима, ибо человеческая жизнь есть ценность именно потому, что она связана с Абсолютной Ценностью — с Творцом. Религиозно мотиви рованный террорист не боится отдать жизнь за свои взгляды. Немотивированный подобным образом современный человек не может ему ни чего противопоставить. Ценностная борьба уже проиграна. Террорист верит, что, например, взорвав себя, он попадет в рай. Идеология со временной демократии создает рай на земле, поэтому любые «беспорядки в раю» становятся ударом по идентичности и вносят в общество се рьезную дестабилизацию, обнажая уязвимые точки ценностного уровня общественной безо пасности.

Итак, современная либеральная демокра тия проигрывает ценностное противостояние. Для серьезного противодействия терроризму обществу необходима укорененность в традиции, в которой есть сопоставимые ценности. Адекват ным ответом на ценностный вызов со стороны терроризма может стать обращение к традицион ным религиозным ценностям. Именно поэтому многовековые духовные традиции русской ар мии, основанные на православной вере, могут оказаться сегодня чрезвычайно востребованными.

РЕЛИГИЯ И СМИ106

О принципиальной (не)возможности адекватного дискурса. Мысли по поводу и без повода

Сразу оговорюсь: со многими высказанны ми А. Морозовым мыслями я вполне согласен. Поэтому хотелось бы, во первых, коснуться тех положений статьи, которые, на мой взгляд, за служивают некоторого уточнения, и, во вторых, просто поговорить о том, на какие размышле ния — прямо или косвенно — данная статья на водит. И еще одна оговорка: под «религией» в

данной работе я буду подразумевать «христиан ство» или «Православие» (помимо специально обозначенных случаев) и соответственно говоря о СМИ, буду иметь в виду современные россий ские масс медиа.

А. Морозов высказывает мысль о том, что религия вообще (а Православие в частности) со своим контекстом — сущностным, смысловым

иисторическим — не вписывается в формат со временных СМИ. Думаю, данное замечание вполне справедливо. Однако оно требует неко торого уточнения: Православие (как, впрочем, все авраамические религии, а также буддизм

инекоторые другие религиозные традиции) в принципе не вписываются со своим контекстом в формат культуры как творения разума и рук человека. Смысл жизни христианина — спасе ние, стяжание Духа Святого, обожение — воз можен только в Церкви как Мистическом Теле Христа, которое безусловно трансцендирует любой культурный опыт, связывает (religare) человека, живущего в мире артефактов, с не тварным Абсолютом. В этом смысле религию никак нельзя назвать феноменом культурным, то есть являющимся детищем культуры107.

Напротив, источником культуры — насколько может судить современная культурология и ан тропология — и является религия. Но подроб нее об этом чуть позже. Сейчас лишь замечу, что вырастающая из религии культура по отно шению к своей родительнице не теряет изначаль ной вторичности, не обладает самоценностью108. Здесь кроется, на мой взгляд, фундаментальная антиномичность самой идеи христианской куль туры: христианизация последней, с одной сто роны, необходима, с другой — принципиально неосуществима до конца. Христианизация культуры возможна не как устроение Царства Божия на земле (оно сущностно внекультурно), но лишь как формирование правильного взгляда на культуру, как установление в обществе пра вильной иерархии потребностей: идеальные — социальные — витальные. Эта задача сама по себе является чрезвычайно сложной (практиче ски неразрешимой?), как показывает развитие христианской — и западной, и восточной — ци вилизации109.

Иными словами, вектор религиозной по требности направлен за пределы культуры. Христианская сотериология ломает культур

ные рамки, так как спасение не совершается в пространстве культуры и культурными средст вами. В этом смысле, повторяю, «невписывае мость» религии в формат современных СМИ есть частный случай подобной «невписанности» христианства со всем его контекстом в культур ный формат. Однако означает ли это — и дан ный вопрос является гораздо более важным для обозначенной проблемы дискуссии — невоз можность какого бы то ни было адекватного ре лигиозного дискурса в современных СМИ?

Итак, религия не есть культурный феномен по своему источнику (источник — Бог, отсю да — христианство как религия Откровения), цели и конечному устремлению, но она есть и культурный феномен в том числе. Kонечно, ре лигиозные СМИ или публикации в светских из даниях о религии не представляют, да и не долж ны представлять собой — по определению — учебные пособия по догматике, нравственному богословию или церковному праву. Однако су ществует социальная, политическая и даже эко номическая составляющая религиозной жизни. (Kультура вырастает из религии: последняя изна чально содержит в себе, в недифференцированном

виде, все будущие самостоятельные сферы культуры — право, политику и даже экономи ку, т.к. безусловной доминантой традиционного общества является доминанта религиозная110). Поэтому, например, адекватный рассказ о Право славии как о культурном феномене на страницах современных СМИ вполне возможен — были бы профессионалы. Равно как и размышления о Церкви как, например, об одном из деятельных участников современных международных отно шений111. Другое дело, что и в первом, и во вто ром, и во всех прочих случаях (или на всех трех уровнях журналистики, связанной с религиозной проблематикой, если использовать предложен ное Р. Жолудем деление) необходимо помнить (а честным журналистам — напоминать своим читателям), что речь идет не об основной цели существования Церкви, а о ее, так сказать, проек циях в культуре. Проекциях, которые в падшем мире заведомо могут осуществляться лишь как тенденции, но не как состояния: неслиянное единство тварного и нетварного, материи и духа здесь и сейчас возможно лишь как ожидание112.

Очевидно, что разговор о Церкви и вере на страницах СМИ нужно вести на привычном для

последних языке, дабы быть понятным читате лю. Не менее очевидно, что есть вещи, сложно выразимые (и тут опять важно умение, если угодно, искусство пишущего) или вовсе невы разимые данным профанным языком. Невыра зимые в принципе.

Но даже в такой, казалось бы, последова тельно отрицающей реальность культурного мира религии, как буддизм, с течением времени возникли тенденции к миссионерству и перево ду основных интуиций, просветлений и истин Буддхадхармы113 не только на рациональный язык вообще, но и на принципиально иной язык западной культуры (вспомним хотя бы деятель ность в XX веке известного японского учителя дзен Д.Т. Судзуки).Тем более в христианстве существует не менее убедительная и понятная традиция миссионерства.

С проблемой «неадекватности дискурса» сталкивался всегда и везде любой миссионер. И никогда эта проблема не полагалась неразре шимой. Kонечно, каждое время порождает свои, как сейчас принято говорить, вызовы. Но каждый вызов, как представляется, может по лучить свой ответ. Ибо Я с вами во все дни и до

скончания века (Мф. 28, 20). До скончания, а не до начала двадцать первого века. Любой хрис тианский журналист в современном мире есть миссионер и свидетель о своей вере. И здесь, на мой взгляд, существуют вполне определенные и реализуемые цели и задачи, а также тесным образом связанные с ними приемы подачи ма териала именно в современных СМИ.

Задача, по большому счету, одна: свидетель ство о вере и жизни Церкви. А вот приемов мо жет быть много. Один из основных я бы условно назвал апофатическим (вслед за апофатическим богословием отцов Церкви). Именно подобный «апофатизм» может стать ступенькой к понят ному диалогу о вере в эпоху коммуникаций. Что имеется в виду? Kонечно, адекватный дискурс о сущности Церкви как Тела Христова на стра ницах СМИ невозможен (как, повторяю, в принципе невозможен в рамках дискурсивного мышления; да и нужен ли?). Трудно на страни цах журналов или газет говорить о том, что есть Церковь. Но нельзя не говорить о том, что Цер ковь есть. И нельзя молчать о том, чем она ни в коем случае не является. Я опять о том же: о Церкви и культуре. Сегодня православные по

привычке много и часто ругают большинство публикаций о Церкви: дескать, печатаются толь ко скандальные и негативные материалы. На самом деле, подобные публикации нередко сви детельствуют не о личной вражде автора к Церк ви, а о том, что «скандалы продаются» (движу щий закон современных СМИ).

Kонечно, скандальные публикации не прибав ляют Церкви ни авторитета в глазах читателей, ни подлинного знания о ней читателям. И в та ких публикациях ничего хорошего для Церкви нет. Однако, как мне кажется, существует вещь куда более опасная: это некоторые положитель ные публикации о Церкви и церковной жизни. Публикации, в которых церковная жизнь реду цируется до «колоссального культурного значе ния», «основ отечественной культуры» и пред стает в виде обязательного хождения в храм по воскресеньям, соблюдения постов и победонос ного поедания пасхального кулича. И все... Вот это чрезвычайно опасно. Это тот самый формат, который пока еще можно разрушить и который, если такого разрушения не произойдет, превра тится в прокрустово ложе, «форматирующее» любой текст, любую идею по своим стандартам.

Семьдесят лет атеистического режима не смог ли разрушить то, что может тихо, но глубоко утоптать подобный «позитив». Многие совре менные положительные публикации о Церкви (а их не так мало — практически каждое изда ние и телеканал сегодня в обязательном поряд ке «отзываются» на основные православные праздники и посты) создают Православию му зейную славу, превращают его в культурный заповедник.

Мне могут возразить: а разве не об этом — в статье А. Морозова? Разве не в невозможности иного описания церковной жизни в прессе и кроется подлинная причина подобных публи каций? Думаю, что нет. Думаю, что никто из участников нашей дискуссии никогда бы сам так не написал о своей вере или о традициях Право славия. А значит — причина в другом: в незна нии, нежелании, неумении.

Kонечно, в подобных публикациях есть и свой действительно положительный момент: православная жизнь перестает быть «родом ду ховной сивухи» (В.И. Ленин) и обретает статус нормальной в глазах большинства россиян. Од нако какой видится эта норма? Что мы узнаем о