Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

быть рассмотрены показания жены в качестве свидетельских, проституция оправдывается как способ сохранения единобрачия и т.д.82

И все же первые ростки эмансипации проби лись сквозь толщу патриархальных устоев и да ли обильные плоды. С одной стороны, получив абсолютно равные с мужчинами права и воз можности (за что, собственно, и боролись первые суфражистки), феминистки не остановились на достигнутом. Сегодня они выдвигают требова ния, повергающие в шок даже видавших виды борцов (т.е. «борчих» — пардон за новояз — еще один результат патриархальности культу ры: многие слова, в том числе слово «человек», мужского рода) за женские права, а в бесправ ном положении часто оказываются уже мужчи ны, каждый неосторожный взгляд которых мо жет быть истолкован как посягательство на женскую честь. Да и вообще, по мнению таких феминисток, современные мужчины должны постоянно испытывать комплекс вины за раз гильдяйство своих предков. Может, это где то и справедливо, но равенства опять не получается. С другой стороны, в борьбе за равенство женщина зачастую не только приобретает новые права,

но и теряет прежнее обаяние, превращаясь в не лепое подобие мужчины.

По подсчетам специалистов, американский феминизм представлен сегодня уже «четвертой волной». Радикализм современных адептов этого движения мало соприкасается с позицией родо начальниц феминизма, который, напомню, начи нался как борьба женщин за равные с мужчинами социально политические и экономические пра ва. K примеру, сегодня во многих американских вузах созданы особые службы защиты прав жен щин от сексуальных домогательств мужчин. Это означает, в частности, и то, что теперь любая студентка, которой показалось, что какой нибудь студент или преподаватель косо (в смысле с вожде лением) на нее посмотрел, может обратиться за помощью в такой комитет защиты прав и тогда незадачливому сладострастнику не поздоровится. K счастью, среди американок все же преоблада ют здравомыслящие особы, которые отнюдь не стремятся в каждом мужском взгляде видеть взор насильника. Но сама формулировка жен ских прав зачастую звучит совершенно абсурдно.

Большинство современных мужчин с тру дом расстается с образом женщины супруги,

жены — хранительницы семейного очага. В этой мужской горечи есть своя правда: процесс жен ской эмансипации пошел таким образом, что социально экономическое освобождение жен щины нередко приводило к появлению «новых женщин», лишенных привычного женского обая ния. Именно на это жаловался русский мыс литель Николай Бердяев в своей работе «Мета физика пола и любви». Соглашаясь с тем, что женщина должна быть экономически незави сима от мужчины, должна иметь свободный до ступ ко всем благам культуры, а также иметь право восставать против «рабства семьи», фило соф замечал, что все это само по себе не решает проблемы. Более того, женской эмансипации, согласно Бердяеву, помимо позитива, присуща и ложная тенденция, которая разрушает пре красные мечты и «мистические грезы».

На смену крайностям древнего мира, обре кавшего женщину на бесправное существова ние, пришли крайности феминизма, заразив шего женщину стремлением обязательно быть «не хуже» мужчины во всем: одежде, спорте, профессии и т.д. И если во многом такое стремле ние справедливо и оправданно, то, доведенное

до крайности, оно становится абсурдным отри цанием половых различий и на самом деле ме шает, а не помогает женщине полноценно раз виться как личности.

Античная модель гласила: женщина — не человек или второсортный человек, существо между мужчиной и рабом. Христианство про возгласило равноценность личностей мужского и женского пола, подчеркнув их различия, кото рые не могут быть предметом оценки (лучше — хуже), а требуют каждое своего развития. Такой подход не ограничивает женского присутствия в профессиональной сфере, но и не снимает большей ответственности мужчины за семью, семейный мир и спокойствие, не снимает с него обязанности защищать свою спутницу, беречь ее, помогать ей в ее начинаниях и трудах.

Современная же эмансипированная модель рисует женщину мужеподобным существом, стремящимся окончательно освободиться от диктата мужчины (где он, этот диктат?). В рам ках такой модели (если довести ее до логического конца) невозможно функционирование нор мальной семьи, так как «равноправие» феми нистского толка неизбежно превращается в

равнобезответственность обеих сторон, т.к. на равноправии невозможно построить семейные отношения, которые требуют любви, заботы и ответственности. Современный мужчина, кста ти сказать, «феминизирован» не меньше, чем женщина: он тоже чувствует себя свободным от ответственности, от женщины, от любви. Толь ко вот зачем она нужна, такая свобода?

А в итоге современный феминизм парадок сальным образом приводит к полной и оконча тельной победе именно патриархального взгляда на жизнь. K чему стремится современная жен щина? K признанию равной значимости муж ского и женского, которое обусловлено фунда ментальными, но одинаково важными для жизни человека и общества различия между поломи? Нет — феминистки добиваются при знания полного равенства и взаимозаменяемос ти в выполнении традиционно мужских занятий, стремятся к тому, что критериями современной женственности становятся успех в бизнесе, по беда в Олимпийских играх, головокружитель ная карьера — а такое занятие, как материнст во, становится просто стыдным, если оно не подкреплено вышеуказанными успехами.

Вполне очевидно, что подобная переоценка ценностей не может не сказаться на взаимоот ношениях мужчины и женщины, на семье, на воспитании детей. И дело не в том, чтобы обще ство вернулось к принципу «дело женщины — вязание», но в том, в конце концов, чтобы в семье, независимо от того, кто из родителей сколько и где работает и сколько получает, ребенок мог бы рассчитывать на настоящую материнскую заботу и отцовское внимание.

Вместо заключения

Подчеркнуто уважительное, почтительное отношение к женщине в христианстве имеет мало общего с современным феминизмом, пы тающимся, как мне кажется, сознательно или бессознательно, но стереть естественные разли чия между мужчиной и женщиной. Прошу за метить, что слово «естественные» я употребляю в христианском контексте, т.е. нормальные, такие, которые были сотворены Богом. А это значит, что в человеке существует иерархия дух душа тело. Естественным, гармоничным является именно иерархическое устроение че ловеческой личности, когда идеально духовная

сторона определяет душевное и физическое су ществование, а не наоборот. Понимание того, на чем основано христианское мировоззрение, поясняет разницу между христианским и со временным секулярным подходом: если в свет ском мире словосочетание «материнский ин стинкт» в равной степени применимо и людям,

иживотным, то в мире христианской культуры именно духовное устроение женщины, идеаль ный замысел Творца о ней, определяет и ее моральные материнские качества, и принципи альную физическую способность к деторожде нию83. Иными словами, женщина хочет стать матерью не просто потому, что у нее такое стро ение органов тела, а, напротив, она получает та кое физическое строение, потому что на сверх физическом уровне ей предназначено растить детей. (Вопрос о физической невозможности женщины иметь детей, равно как и вопрос о мо нашестве, оставим сейчас в стороне.)

Именно в этой плоскости, как мне кажется,

илежит решение «женского вопроса»: или мы исходим только из того, что «времена меняются и мы меняемся вместе с ними», и соответственно не может быть никаких ценностей и ориентиров,

данных раз и навсегда, либо признаем, что есть некий замысел о человеке и он определяет каче ственные различия между мужчиной и женщи ной. Если исходить из того, что «все относи тельно», то сразу исключается возможность однозначного, правильного ответа на поставлен ные в начале статьи вопросы. Если же верить, что мужчина и женщина созданы разными не случайно, то можно оценивать происходящее как «правильное» или «неправильное». Очевид но, для современного сознания деление на «пра вильное» и «неправильное» нередко кажется отсталым, консервативным и т.д. Не менее оче видно и то, что существующая сегодня ситуа ция способна привести к распаду общества. Вы бор, как всегда, остается за нами.

ЧЕЛОВЕЧЕСKОЕ. СЛИШKОМ ЧЕЛОВЕЧЕСKОЕ84

(О фильме Гибсона «Страсти Христовы»)

Тезис

Смотреть «Страсти» я пошел с определенным настроем — на «очень тяжелый фильм». Про тив моих ожиданий, лента глубоко меня не тро нула. Хотя несколько моментов произвели

сильное впечатление. Но они не связаны с основной идеей: показать ужасные страдания, которые претерпел Господь.

Один из таких моментов — это когда парал лельно с несением Иисусом креста по улицам Иерусалима показывают вход Господень в этот город; и зритель видит, как толпа, неделю на зад устилавшая путь Христа пальмовыми вет вями, теперь толкает Его на смертный путь.

Самым естественным, самым трогательным и одновременно самым сильным для меня был момент, когда к Христу, упавшему под тяжес тью крестной ноши, бежит Мать, перед глазами Которой встает картина из детства ее Ребенка, падающего на землю.

Эти и некоторые другие моменты сняты очень здорово, очень проникновенно. Они сильны именно своей человечностью, своим умением создать эффект присутствия: понудить зрителя к сопереживанию, к тому, чтобы почувствовать тяжесть страданий, со страдать... Разве это не свидетельствует о мастерстве создателей, о том, что фильм достигает поставленной цели? Kаза лось бы, ответ напрашивается сам собой. Но вот я задаюсь вопросом: а что бы я чувствовал, если

бы посмотрел подобный фильм, но не о Христе? Представьте себе такой же фильм, снятый на историческом материале и повествующий о тю ремных пытках и крестной смерти какого ни будь человека. Не Христа. Повлияли бы на ме ня точно так же тогда эти (и другие) сцены? Трудно ответить однозначно, но полагаю, что да. Хотя я знаком с евангельским текстом, по нимаю, что и зачем снимает Гибсон.

Почему то вспоминается антиклерикаль ный роман Этель Лилиан Войнич «Овод», в ко тором главный герой революционер, обраща ясь к священнику, говорит: «За что вы любите Его? За пробитые руки? Посмотрите на мои!» Разговор происходит в темнице, где этот рево люционер пребывает в заточении... Вспомнил и сам спохватился: сравнение то некорректное! Революционер герой страдает за идею, кото рая, как известно из истории, не только не осво бодила людей, но принесла им еще больше го ря, еще большее закабаление. K тому же вряд ли этот герой может служить образцом чистоты и добродетели. Христос же страдает безвинно, будучи совершенно чист, и страдает за все чело вечество, искупая грехи всех прошлых, настоя