Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

требованием94, то с христианской точки зрения участие или неучастие в войне не имеет сотерио логического (спасительного) смысла. Война не является неким абсолютным злом, неучастие в котором способно обеспечить человеку спасе ние, а участие — непременно обречь на поги бель, или наоборот.

Следовательно, в Православии возможны различные интерпретации в вопросах войны и мира, равно как и во многих других, не менее важных вопросах, которые не входят в круг проблем собственно догматического богосло вия. То же самое можно сказать о вопросах го сударственного устройства.

Kстати сказать, многие сторонники видения Иисуса Христа пацифистом приводят в пример Его слова о том, что необходимо отдавать Бо жие Богу, а кесарю — кесарево, и пытаются с помощью этих слов представить основателя христианства этаким первым анархистом, про тивником государства, а следовательно, и воен ной службы как элемента государственной ма шины. Так, к примеру, считал тот же Лев Толстой, для которого этика ненасилия не толь ко исключала возможность участия в военных

действиях, но делала невозможной и службу во многих государственных учреждениях, в част ности таких, как суды.

Однако, как представляется, подобная трак товка весьма поверхностна и тенденциозна. В приведенных словах Христа подчеркивается различие природы государства (царства кесаря) и Церкви (царства Бога). Там совсем нет проти вопоставления этих двух феноменов. Слова Христа отнюдь не означают, что Православию присуще марксистско ленинское отношение к государству как к «особой машине насилия», которой следует сторониться. Напротив, госу дарственная власть в христианстве всегда рас сматривается как власть богоданная, поэтому в евангельской истории (см.: Мф. 17, 24–27; Ин. 19, 11), а также в апостольских посланиях (см.: Тит 3, 1; 1 Пет. 2, 13; 1 Тим. 2, 1–2; Рим. 13, 1–2) подчеркива ется почтительное отношение к властям. А в Послании к Римлянам апостол Павел прямо предупреждает: Начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч (Рим. 13, 4).

Иоанн Kреститель, которого церковная тра диция именует Предтечей (т.е. предшественни

ком) Христа, на вопрос пришедших к нему вои нов: «А нам что делать?» — отвечал: Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованием (Лк. 3, 14). Kак видим, Иоанн не предложил воинам сложить оружие и пере стать выполнять свой воинский долг95.

Это, конечно, не значит, что война в христи анстве рассматривается как некое благо. Отнюдь нет. Война есть зло, и любое убийство также есть зло. Однако уже позиция раннехристиан ской Церкви далека от того, чтобы приравни вать убийство по злому умыслу к убийству на войне. Здесь, как и в любом другом случае, сте пень тяжести греха определяется прежде всего мотивами.

История ранней Церкви знает многих хрис тиан, остававшихся воинами даже после приня тия крещения. Многие из них были военачаль никами и считали войну нравственно оправдан ной. В одном из своих посланий святой Афанасий Великий (IV век) писал: «Убивать не позволе но, но истреблять неприятеля на войне и закон но, и достойно похвалы; почему отличившиеся во бранях удостаиваются великих почестей, и им воздвигаются памятники, возвещающие об

их заслугах»96. Интересно отметить, что кано ничность (т.е. нормативность) данного посла ния была подтверждена V и VI Вселенскими Со борами, обладающими в Православии высшим догматическим и каноническим авторитетом. Естественно, речь идет не о войне вообще, а о справедливой войне, то есть такой, на которой приходится силой противостоять нападающе му на родную землю врагу.

Но даже такое, казалось бы, вполне однознач ное определение не явилось окончательным разрешением проблемы. Kроме того, подобная оценка отнюдь не означала прямого церковного благословения или церковного освящения убийства неприятеля на войне. В том же IV ве ке авторитетнейший христианский святой Ва силий Великий в 13 м правиле, считающемся каноничным, установил: «Убиение на брани от цы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благоче стия. Но, может быть, добро было бы совето вать, чтобы они, как имеющие нечистые руки (курсив мой. — В.Л.), три года удерживались от приобщения Святых Тайн»97. Иными словами, солдаты, участвовавшие в военных действиях и

убивавшие, в течение трех лет не могли прича щаться в церкви, что для христианина означа ло и означает самое тяжелое наказание. Для сравнения, согласно 56 му правилу того же свт. Василия Великого, совершивший вольное убийство (т.е. по злому умыслу) отлучается от причастия на двадцать лет, а совершивший не вольное (т.е. непреднамеренное) убийство — на десять98.

Поэтому, как мне кажется, даже в понятии «справедливая» война (т.е. война оборонитель ная, а не захватническая) тоже есть некоторая относительность. Kонечно, Церковь всегда моли лась и будет молиться о тех, кто отправляется в места боевых действий исполнять свой воинский долг. Но не потому, что Церковь благословляет или освящает те или иные боевые действия, а потому, что она заботится о своих людях, кото рых могут убить. Так, например, во время рус ско японской войны 1905 года православные в Японии молились о «властях и воинстве» своей страны, а не православной России, то есть о по беде японской императорской армии над армией россиян. Этот пример, на мой взгляд, довольно наглядно демонстрирует относительность любой

человеческой правды, а также указывает на не возможность такого понятия, как «православ ная» война.

В качестве резюме хотелось бы привести слова православного священника — протоие рея Василия Зеньковского: «Церковь не замал чивает, а, наоборот, уясняет и заостряет в со знании коренную двусмысленность в мире, в истории — в том числе и в войне; она идет туда, где царит эта двусмысленность, чтобы усилить добро, чтобы извлечь его из трагедии. Отрица ние войны, запрещение участия в ней (а одно неблагословение на участие в ней означало бы для христианина запрещение) означало бы уход из мира. В трезвом сознании этого и за ключается мудрость Церкви, со скорбью следя щей всегда за тем, как властвует мир над нами, но не оставляющей нас никогда без своей помо щи»99.

Русские традиции

В истории отечественной культуры связь армии и Церкви можно назвать одной из древ нейших традиций. Эта традиция предполагает «активное взаимодействие Церкви и армии,

целенаправленное воспитание военнослужа щих в духе христолюбивого воинства и приоб щении их к сознанию высоты и ответственнос ти своего призвания»100. Идеалом русского воина всегда был воин освободитель, воин за щитник. Образы святых и воинов тесно пере плетены как в российской истории, так и в оте чественном фольклоре. С одной стороны, около половины всех мужчин в русских житиях свя тых — воины (один из самых известных — ве ликий князь Александр Невский, принявший монашескую схиму с именем Алексий). С дру гой стороны — прототипом былинного богаты ря Ильи Муромца, персонифицировавшего об раз Руси, явился реально существовавший человек (печерский монах Илья Муромец, жив ший в XII веке).

Замечательной иллюстрацией православно го отношения к войне может послужить исто рия с благословением преподобным Сергием Радонежским князя Дмитрия Донского на зна менитую Kуликовскую битву. Согласно житий ному повествованию, перед тем как выступить навстречу хану Мамаю, князь Дмитрий отправ ляется в Троицкую лавру к игумену Сергию.

Игумен не сразу благословляет князя на битву, а сначала спрашивает, пробовал ли тот «поч тить дарами и честью (!) злочестивого Мамая». И только получив ответ, что князь использовал все возможные способы умиротворения воинст венного хана, который, несмотря ни на что, остался непреклонен, преподобный Сергий бла гословляет князя на битву.

Более того, по просьбе Дмитрия игумен да ет ему в помощь двух своих монахов, Алексан дра Пересвета и Андрея Ослябю, бывших бояр, известных своим воинским искусством во вре мя жизни в миру. По преданию, игумен прика зывает монахам вместо воинских лат и шлемов надеть на себя монашеские схимы, украшен ные изображением креста. Перед самой битвой в стане русских воинов появляется инок Некта рий, посланный с другими монахами преподоб ным Сергием, чтобы духовно укрепить князя и дружину перед битвой101.

Связь Церкви и армии, постоянно присутст вующее в жизни последней духовное руковод ство не являются особенностью средневековой Руси. Даже петровские реформы, сломавшие во многом традиционный жизненный уклад и пре

вратившие Церковь в одно из государственных министерств, ничего принципиально не меня ют в этом вопросе. Русская история после Петра знает блестящих, выдающихся полководцев, которые были ревностными христианами. Глу боко верующими людьми являлись самые про славленные российские полководцы: А.В. Суво ров и М.И. Kутузов.

В советское время в книгах, посвященных полководческому гению Суворова, всячески подчеркивались его искренний патриотизм и любовь к Родине, особое отношение к солдатам, любовь и забота о каждом воине. При этом ни где и никогда по понятным причинам не упо миналось о духовно нравственной основе такого отношения — глубокой религиозности велико го русского стратега. Для современников Суво рова его укорененность в Православии не была ни секретом, ни неожиданностью. Дореволю ционные биографические произведения, а так же воспоминания современников создают образ глубоко верующего человека, благочестивая жизнь которого не позволяла усомниться в ис кренности его религиозного рвения. Распоря док дня Суворова непременно включал в себя

утренние и вечерние молитвы, обязательное по сещение воскресных богослужений и праздни ков102. Вера Суворова не оставалась его «личным делом»: генералиссимус был глубоко убежден в необходимости веры для солдат, так как видел в ней основу духовно нравственного воспита ния воина. «Безверное войско учить — что пе регорелое железо точить», — любил повторять русский полководец.

Поэтому молитвенное обращение к Богу перед каждым сражением составляло неотъемлемую часть боевой жизни суворовских чудо богаты рей. Особенно торжественно служились молеб ны и обедни после удачных военных кампаний. Под руководством Суворова было построено множество церквей. Непримиримый к врагам Отечества, Суворов отличался особым милосер дием к поверженному противнику. В своем «Солдатском катехизисе» Суворов выражается вполне определенно: побежденным «давай по щаду, они такие же люди, грех напрасно уби вать». А в приказе от 16 мая 1778 года есть такие, глубоко христианские строки: «с пленными по ступать человеколюбиво, стыдиться (курсив мой. — В.Л.) варварства».