Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

ло совсем не так просто: женщина в силу своего бесправного положения теряла власть над ре бенком после того, как ему исполнялось 7 лет, отец всегда был занят более важными делами, чем возня с детьми, школа (образование), тра диционно воспринимающаяся сегодня как вто рой после семьи образовательный элемент, для греков таковой не являлась. Греческий гомо сексуализм есть трагедия непознанной тайны пола, трагедия неверно понятой природы чело века, трагедия бесплодной любви, неспособной ничего произвести на свет.

В античной культуре не было даже основа ний для будущего изменения положения, так как время греки и римляне представляли себе циклическим, все повторялось, изменения не приветствовались. Необходима была «культур ная революция» для того, чтобы не только муж чина, но и женщина смогла бы взглянуть на се бя как на человека. Таким образом, красивая легенда Платона об андрогине (двуполом суще стве, которое когда то разделили на две поло винки) не могла реализоваться: половинки не могли соединиться. Тайна пола оставалась не раскрытой...

«А жена да боится мужа!»

Христианство, явившись вызовом всей рим ской культуре, не могло не затронуть и взаимо отношений между мужчиной и женщиной. Kонечно, евангельская проповедь не была на правлена на подрыв социально политического порядка и не задавалась целью изменить отно шения между полами. И все же христианство радикально утверждало новые принципы взаи моотношений между мужчиной и женщиной.

Прежде всего, христианство предложило принципиально новую оценку человека, актуа лизировав идею творения «по образу и подо бию». Новое учение утверждало, что (позволю себе процитировать еще раз) нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужес кого пола, ни женского: ибо все вы одно во Хрис те Иисусе (Гал. 3, 28). Принципиально важно понять, что в этом отрицании нет ни малейшего презрения к полу или браку (о чем уже говори лось выше), но утверждается, напротив, равен ство полов перед Богом, ценность личности, а не мужского или женского начал. Kонечно, ра венство ценностное не означает равенства функционального, не стирает разницу — и это

важно осознавать и чувствовать, иначе христи анские установки могут быть при желании лег ко истолкованы в духе «воинствующего феми низма».

Христианство впервые посмотрело на женщи ну как на человека, увидело в ней самостоятель ную цельную личность, неравную мужчине, но и не менее ценную для Бога, чем он. В христиан стве женщина перестала быть чем то нечистым, злым, перестала быть вещью и собственностью мужа, перестала, наконец, быть только мате рью или женой. В этих словах нет никакой хри стианской пропаганды. Ярый противник хрис тиан Цельс (II в. по Р.Х.) в своем «Правдивом слове» («Alethes Logos»), вступая в полемику с христианским учением, которое он обвинял в нравственной и интеллектуальной деградации, писал, что, если бы Бог хотел отправить на зем лю Дух, зачем Ему было вселять Дух в столь не чистое место, как чрево женщины76.

Евангельская история, вся история раннего христианства свидетельствуют об отличном от Цельсова (т.е. от языческого как такового) отно шения к женщине. Так, Христос беседовал и об щался как с мужчинами, так и с женщинами.

Именно женщины сопровождали Христа на Гол гофу в то время, когда ученики оставили Его. Именно женщинам первым явился Христос. Этих женщин, шедших ко гробу Христа с дра гоценным миром, чтобы умастить тело по древ нему обычаю (этого не сделали сразу после рас пятия, так как начиналась суббота, нарушать которую было нельзя по ветхозаветному обы чаю), христианская Церковь до сих пор чтит, прославляя в Неделю жен мироносиц (вторая неделя после Пасхи). Апостол Павел, несмотря на то что в его словах проскальзывает иногда фарисейское воспитание, часто обращается в посланиях к женщинам, приветствуя их как своих сотрудниц. По мнению авторитетного церковного историка М.Э. Поснова, слова апос тола Павла: Или не имеем власти иметь спут ницею сестру, жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Kифа? (1 Kор. 9, 5), означают то, что жены апостолов, по всей видимости, со провождали их в миссионерских путешестви ях77.

Kонечно, пройдут века, прежде чем христи анское понимание сформирует соответствующую культуру (и сформирует ли до конца?). Еще в

самом Новом Завете видно, что подобного пони мания пока нет. В рассказе о чудесном насыще нии огромного числа людей пятью хлебами и двумя рыбами говорится: А евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей

(Мф. 14, 21). В другом евангельском эпизоде ви дим, как удивлены апостолы, когда Христос бесе дует с женщиной самарянкой (иудеи в принципе не общались с самарянами, поэтому поступок Христа для учеников непонятен вдвойне): В это время пришли ученики Его и удивились, что Он разговаривал с женщиною (Ин. 4, 27).

Данные примеры можно было бы продол жить, однако все они свидетельствуют об одном: вышеописанные картины женского бесправия в древнем мире кажутся нам сегодня ужасными и несправедливыми только благодаря произо шедшей две тысячи лет назад «христианской революции».

Именно в христианской культуре утвердил ся моногамный брак. Именно христианство впервые в человеческой истории провозгласи ло, что супружеская измена мужчины настоль ко же недопустима, насколько недопустима из мена женщины.

Вообщехристианствовозноситбракнанедося гаемую дотоле высоту: венчание именуется Таин ством, а любовь супругов сравнивается с любовью Бога и человека. Kстати сказать, понимание любви в христианстве очень сильно отличается от понимания любви в язычестве. В античной греческой литературе понятие «любовь» чаще всего выражается словом «эрос». Эрос — это всегда страстная любовь; любовь, приносящая одновременно наслаждение и страдание. Эрос — это желание заполучить другого, это любовь для себя. Интересно, что в евангельских текстах слово «эрос» не встречается. Вместо него еван гелисты используют слово «агапе». Агапе, в от личие о эроса, есть любовь дарующая, а не вож делеющая. Любовь для другого, а не для себя78.

В средние века, когда на смену языческой культуре приходит культура христианская, се мья становится не просто «ячейкой общества», но таинством, в которое вступают два христиа нина, заявляя о совместном решении перед своей общиной. По христианскому учению, семья есть малая Церковь. А Церковь не может созидаться «на время» — она создается навсегда, скрепля емая любовью, которая не ищет лишь своей вы

годы и удобств. Kстати сказать, венцы, кото рые во время венчания в Православной Церкви надевают на жениха и невесту, это не царские, как думают многие, а мученические венцы. Kо нечно, не в том смысле, что брак — это сплош ное мучение, нет. Имеется в виду другое: по толкованию одного христианского святого, муж не должен останавливаться ни перед каки ми страданиями, даже смертью, если они нуж ны для блага жены. Венчающиеся здесь упо добляются раннехристианским мученикам, которые страдали за Христа...

Что же касается известной фразы апостола Павла жена да боится своего мужа (Еф. 5, 33), то, по мнению большинства православных бого словов, она не означает, что жена должна испы тывать страх и трепет перед грозным супругом, а лишь то, что она должна бояться оскорбить мужа, бояться стать поруганием его чести. Это не животный страх от ненависти и ужаса, а страх охранительный, проистекающий из люб ви. Так дети боятся обидеть родителей, боятся причинить им боль...

Kроме того, не стоит забывать и о тех сло вах, с которыми в этом же отрывке апостол

обращается к мужу: Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее... Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя (Еф. 5, 25, 33).

Новозаветное переосмысление человека от нюдь не отменяет и многих ветхозаветных смыслов. Материнство в христианстве пользу ется таким же почтением и уважением, как и в древние времена. Более того, сбывается обето вание, данное первым людям: от женщины рождается Иисус Христос — Спаситель мира, Богочеловек, Kоторый Своей крестной смертью уничтожает последствия первородного греха: уничтожает смерть и освобождает человека от рабской зависимости греху.

Tempora mutantur

(Времена меняются)

Несмотря на серьезность изменений, при внесенных в культуру христианством, наивно было бы утверждать, что в христианском обще стве сразу покончили с женским бесправием. Еще долгие столетия женщина не принимала никакого участия в общественно политической и интеллектуальной жизни. Справедливости

ради надо отметить и то, что это положение все же не было результатом «украденных женских прав», а, напротив, медленно готовило почву для будущей эмансипации.

Парадоксально, но борьба за освобождение женщины, ставшее в западной культуре воз можным главным образом благодаря христиан ским ценностям, довольно легко эти ценности игнорировала. Вероятно, здесь мы сталкиваем ся с базовым парадоксом или, если угодно, ан тиномией христианской культуры: стремлени ем полностью христианизировать мир — и принципиальной невозможностью его (этого стремления) реализации. Поэтому излишнее рвение в любой области христианизации куль туры нередко имело весьма антихристианские последствия79. Это ни в коей мере не означает, что христианин не должен стараться воздейст вовать на культурную жизнь, наоборот. Однако при этом всегда важно помнить о «ревности не по разуму».

Если говорить об эпохе средневековья, то первое, что приходит на ум, это, конечно же, ры царская культура с ее почитанием Прекрасной Дамы, в основании которого — культ Богородицы.

Однако двойственность самого феномена ры царства (с одной стороны, внешнее ритуальное уподобление монашеству (посвящение, лише ние сана и т.д.), с другой — появление нецер ковного, светского элемента культуры) прояв ляется и здесь. Наряду с экзальтированным почитанием абстрактной прекрасной дамы (Дон Kихот в романе Сервантеса любит как то абсолютно «по рыцарски», замечает Санчо Пансе: для него не важно, существует ли Дуль синея на самом деле) имеет место и презритель ное отношение к женщине жене, сестре и даже матери...80

Согласно мнению многих ученых, первые ростки эмансипации проявились еще в эпоху эллинизма, однако тогда им не дано было раз виться. Всерьез же против положения женщи ны «босой, беременной и на кухне» начинает восставать лишь сознание европейца конца XVIII — начала XIX века. Хотя и в это время существенно ничего не меняется81. Знамени тый кодекс Наполеона выдержан вполне в пат риархальном духе: текст кодекса закрепляет верховную власть мужа в семье, в суде не могут