Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

поднимет 2950 кг, но последние 50 придется поднимать самостоятельно...

Именно поэтому умирает как бы не все «я», а злая и негодная его часть. Иначе что же оста ется? И не может и не должен умереть в челове ке образ Божий — свет человеческой души! Так что «умирать нам рановато...»

Уважаемый Сергей! Еще раз хотелось бы по благодарить Вас за Ваше письмо и серьезные рассуждения. Вы знаете, мне кажется, что то Православие, с которым Вы спорите, во многом существует по той или иной причине лишь в Ва шем сознании, так как я, православный, разде ляю многое из того, о чем Вы пишете. Так стоит ли копья ломать?!

Владимир ЛЕГОЙДА

ПРАВОСЛАВИЕ И СОВРЕМЕННОСТЬ44

Встреча со студентами МИИТа в ноябре 2000 г.

Православие и современность — это такая большая и сложная тема, которую нельзя ис черпать ни за 30 минут, ни за 10 дней, ни за 10 лет. Поэтому я не претендую на то, что мне удастся

все вам рассказать и расставить все точки над i. Более того, я даже не стал готовить какой то за конченный доклад. Все, что я попытаюсь сей час сделать, — это обосновать всего один тезис, обсудить одну тему. Я надеюсь, что с вашей по мощью мы какие то вопросы сегодня снимем, а какие то новые, быть может, поставим.

Тезис такой: я берусь утверждать, что в со временной России Православие, христианство — это неизвестная религия. Быть может, самая неизвестная. Впервые этот тезис провозгласил диакон Андрей Kураев, современный богослов и публицист. Наверняка, кто то из вас читал его статьи и книги или слушал выступления.

Итак, христианство, на мой взгляд, это та религия, о которой многие из нас — современ ных россиян — мало что знают (если специаль но не занимались этой темой). Звучит парадок сально, да? И действительно, как же можно это утверждать? Ведь Православие — это наша культура. Все мы знаем, за что Москву называ ли «сорок сороков», нам известно, что на Пасху надо печь куличи; все встречали на улицах бо родатых священников. Многие читали какие то книжки, сказки, как и более серьезные ве

щи. Поэтому тезис, повторяю, звучит весьма парадоксально. Почему мне кажется, что это действительно так? О чем идет речь?

Речь идет о том, что — и я попытаюсь это по казать — мы не знаем сути Православия, мы можем быть знакомы с какими то темами (Пра вославие и культура России, Православие и ли тература и т.д.). Но что составляет суть право славной веры, в чем ее, так сказать, смысловое ядро, вряд ли многие способны внятно объяс нить. Мы не знаем и не задумываемся о том, как и почему возникло христианство, что оно при несло в мир, какие ценностные установки.

Для начала я хотел бы привести один при мер, вспомнить один весьма любопытный исто рический факт. Эпоха позднего средневековья, начало Нового времени. Христианские миссио неры попадают в Африку. И вот когда они начи нают свое общение с представителями местных племен, которым они принесли свое Евангелие (т.е. Благую Весть о Христе), то нередко сталки ваются с прелюбопытнейшим явлением. Kогда в процессе общения, скажем, с вождем какого либо племени — огромным, сильным, смелым — миссионер объясняет основы христианской веры,

в какой то момент «дикарь» теряет самооблада ние и... падает в обморок, лишается чувств! По чему, как вы думаете? Что такого может ска зать христианин дикарю, от чего тот упадет в обморок? Этот дикарь, конечно, язычник. Что из себя представляет язычество? С какими бо гами общается язычник? Со множеством богов, живущих в самых разных местах и стихиях: в дереве, в реке, в небе и т.д. При этом, как пола гают многие современные религиоведы, с само го начала существования человечества было и представление о едином Боге, отголоски кото рого мы встречаем в разных культурах (по скольку человеческая жизнь возникла в одном месте на земле и из этого места потом человече ство «разбегалось» в разные стороны). Так вот, отголоски этой ранней веры встречаются прак тически во всех языческих верованиях. Но не редко — на уровне запрещенного, «страшного» учения. Даже у первых монотеистов — древних евреев — имя Бога только Первосвященник и только один раз в году, в Святая Святых (алтар ной части) иудейского храма мог произносить вслух. В языческих же религиях этот Бог был настолько далек, настолько запределен, что да

же помыслить об общении с Ним было нельзя. Аборигенам Австралии, например, срезали по душечки пальцев, чтобы помнили о запрете. И вот приходит какой то человек издалека (христианский миссионер) и говорит вождю о том, что, приняв христианство, этот вождь и все остальные люди его племени, далеко не та кие храбрые, не только могут думать об этом ве ликом Боге, не только могут мыслить и друг с другом общаться, прославляя этого Бога, но это даже становится в какой то мере их обязаннос тью. Ежедневное обращение к Богу — как к близкому, самому близкому Существу. Есть от чего упасть в обморок45.

Почему я привел этот пример и как он свя зан с тем тезисом, который я хотел бы обосно вать? Дело в том, что этот пример наглядно показывает, чем христианство было для языче ского мира. Оно буквально взорвало языческий мир. Оно заставило людей радикальнейшим об разом пересмотреть свои представления о мире, о Боге, о жизни и смерти и их смысле. И эти представления изменились. Но для нас, каза лось бы знающих христианство, оно давно пре вратилось в «историю», в музейный факт. Мы

не знаем и не понимаем радикальности еван гельского призыва. Мы не задумываемся о том, а что значит — быть христианином.

Еще один маленький пример. Всем извест ная евангельская фраза Христа: «Отдавайте кесарю кесарево, а Божие Богу». Часто ли мы задумываемся над тем, что она значила для сво его времени? Напомню контекст: первосвящен ники и книжники, которые все время пытались подловить Христа либо на несоблюдении Мои сеева закона, либо на неверности Риму, подсы лают к Нему «лукавых людей». Те спрашива ют, нужно ли платить подать (налоги) кесарю. Почему они вообще этот вопрос задают? Потому что иудеи находились в политической зависи мости от Рима. И это была попытка уловить Христа: если Он скажет, что нужно платить на логи, то Он противник своего народа. Если ска жет, что не надо, то — противник кесаря. И тог да на Него донесут, и с Ним будут разбираться римские власти. И что же? Христос просит по казать динарий (монету) и спрашивает, чье на ней изображение. Все отвечают, что кесаря. Тогда в ответ и звучит знаменитое «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»

Помимо того что это замечательный выход из, казалось бы, безвыходной ситуации, эта фраза абсолютно революционна для античного созна ния. Она переворачивает вообще все представ ления о мире. Kто такой кесарь для римского сознания? Бог. Поэтому слова Христа звучат совершенно ошеломляюще для людей того вре мени.

Вы скажете, хорошо, это касается истории христианства, христианства в культуре. Но по чему оно — неизвестная религия по сути? Пе рейдем к этому вопросу.

Все мы знаем (слышали), что христианство, Православие призывает человека спасти свою душу. А что значит эта фраза? (Ответ из зала: не совершать плохого). А чем тогда христианство отличается от философии Льва Толстого, отлу ченного от Церкви? Получается, что ничем не отличается. Значит, ответ неправильный. Что же значит: «спасти свою душу»? Ведь прежде чем выработать какое то отношение к христи анству, нужно знать, а о чем, собственно, ведет ся речь? Видите: если бы это была известная ре лигия, то вы бы сейчас легко и дружно все ответили на мой вопрос. На пальцах объяснили

бы, что такое «спасти свою душу». (Новый от вет из зала: соблюдать 10 заповедей.) Да, но 10 заповедей были у иудеев. И до сих пор есть. В таком случае иудаизм ничем не отличается от христианства.

Я вам немного помогу. Слышали про Рай? Можно, наверное, предложить такой ответ: спасти свою душу — это значит попасть в Рай, а не в ад. А что такое «ад»? (Ответ из зала: ад — это место, где на сковородках черти жарят грешников.) Спасибо за этот ответ, он весьма характерен. Но это представление абсолютно никакого отношения к христианству не имеет. Это «крокодильские» представления об аде. По чему «крокодильские»? Это я их просто так на зываю, потому что в журнале «Kрокодил» в со ветское время нередко встречались рисунки на инфернальные темы. Ад там изображался в виде места, в котором рогатые черти с трезубца ми, как у Нептуна, тыкали во все места грешни ков, которые поджаривались на сковородках. Сам образ, конечно, возник задолго до появления журнала «Kрокодил».

Kонечно, в Евангелии есть образ «адского пламени», «адских мук». Но это метафоры. По

добная же вышеописанной буквализация ника кого отношения к христианству не имеет. Что же такое тогда рай и ад? Что значит — спасти душу или обречь себя на вечные мучения? Если мы будем рассуждать на уровне сковородок, тогда следует найти старые записи выступле ний кукольного театра Образцова, где Бог был представлен в образе старого, бородатого де душки, который из теста лепит голых человеч ков — Адама и Еву. Это же додуматься надо до такого представления! Большей степени уда ленности от христианства, от библейских смыс лов трудно достичь: все мимо, все не по теме, все с ужасными искажениями.

У английского писателя Kлайва Льюиса в одном из произведений есть такой образ ада. Допустим, говорит Льюис, человек всю жизнь просидел в темной комнате, но вдруг вышел на свет. Что с ним происходит? Он слепнет, его глаза не могут выдержать свет. Эта метафора помога ет понять христианские представления об аде и рае. Допустим, человек всю свою земную жизнь просидел в темной комнате, а дверь к свету (к Богу) не была заперта и он мог выйти. Но в его темной комнате, говоря словами горьковского

ужа, было «тепло и сыро» — вот он и не вос пользовался этой возможностью. А когда стены темной комнаты рухнули (земная жизнь закон чилась), он ослеп — т.е. не смог пребывать в об щении с Богом, ведь греховный человек не мо жет выдержать присутствия святости. Kто в этом виноват? Сам человек, потому что дверь была открыта, но он не вышел. Поэтому следу ет отказаться от примитивного и совершенно неправославного (в лучшем случае — средневе кового католического) представления об аде, что это — наказание, которое следует за совер шенное преступление. Нельзя рассматривать эти категории в юридических терминах. Чело век не выходил сам, а Бог, уважая его свободу, не разбивал стену. И глаза отвыкли от света. То есть адские муки есть не что иное, как невоз можность пребывать в присутствии Божием, что (т.е. пребывание с Богом), согласно Библии, и есть предназначение человека.

Сколько бы человек ни предавал Творца, сколько бы он ни отступал от Него, Бог всегда прощает и всегда готов миловать. Но может на ступить момент, когда человек уже не сумеет измениться, когда он уже не вынесет присутст