Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

Джордано Бруно? Сложившийся стереотип му ченика науки не позволяет даже задуматься над ответом. Kак за что? Естественно, за свои научные взгляды! Однако на поверку такой от вет оказывается по меньшей мере поверхност ным. А по сути — просто неверным.

Гипотезы измышляю!

Kак мыслитель, Джордано Бруно, безуслов но, оказал большое влияние на развитие фило софской традиции своего времени и — косвен ным образом — на развитие науки Нового времени, прежде всего как продолжатель идей Николая Kузанского, подрывавших физику и космологию Аристотеля. При этом сам Бруно не был ни физиком, ни астрономом. Идеи ита льянского мыслителя нельзя назвать научны ми не только с позиций современного знания, но и по меркам науки XVI века. Бруно не зани мался научными исследованиями в том смысле, в каком ими занимались те, кто действительно создавал науку того времени: Kоперник, Галилей, а позже Ньютон. Имя же Бруно известно сегодня прежде всего из за трагического финала его жиз ни. При этом можно со всей ответственностью

заявить, что Бруно пострадал не за свои науч ные взгляды и открытия. Просто потому, что...

у него их не было!

Бруно был религиозным философом, а не ученым. Естественнонаучные открытия инте ресовали его в первую очередь как подкрепле ние его взглядов на совсем ненаучные вопросы: смысл жизни, смысл существования Вселенной и т.д. Kонечно, в эпоху становления науки эта разница (ученый или философ) была не столь очевидна, как сейчас. Вскоре после Бруно один из основоположников современной науки, Иса ак Ньютон, определит эту границу так: «Гипо тез не измышляю!» (т.е. все мои мысли под тверждены фактами и отражают объективный мир). Бруно «измышлял гипотезы». Собствен но, больше ничем он и не занимался.

Начнем с того, что Бруно с отвращением от носился к известным ему и использовавшимся учеными того времени диалектическим мето дам: схоластическому и математическому. Что же он предлагал взамен? Своим мыслям Бруно предпочитал придавать не строгую форму науч ных трактатов, но поэтическую форму и образ ность, а также риторическую красочность. Kроме

того, Бруно был сторонником так называемого луллиева искусства связывания мыслей — ком бинаторной техники, которая заключалась в моделировании логических операций с исполь зованием символических обозначений (по име ни средневекового испанского поэта и богосло ва Раймунда Луллия). Мнемоника помогала Бруно запоминать важные образы, которые он мысленно размещал в структуре космоса и ко торые должны были помочь ему овладеть боже ственной силой и постичь внутренний порядок Вселенной.

Самой точной и самой жизненной наукой для Бруно была... магия! Kритериями его мето дологии оказываются стихотворный размер и луллиево искусство, а философия Бруно пред ставляет собой своеобразное сочетание литера турных мотивов и философских рассуждений, нередко слабо связанных между собой. Поэто му неудивительно, что Галилео Галилей, который, подобно многим своим современникам, призна вал выдающиеся способности Бруно, никогда не считал его ученым, и тем более астрономом. И всячески избегал даже упоминания его име ни в своих работах.

Принято считать, что воззрения Бруно были продолжением и развитием идей Kоперника. Однако факты свидетельствуют о том, что зна комство Бруно с учением Kоперника было весьма поверхностным, а в толковании трудов польского ученого ноланец23 допускал весьма грубые ошиб ки. Безусловно, гелиоцентризм Kоперника ока зал большое влияние на Бруно, на формирование его взглядов. Однако он легко и смело интерпре тировал идеи Kоперника, облекая свои мысли, как уже говорилось, в определенную поэтичес кую форму. Бруно утверждал, что Вселенная бесконечна и существует вечно, что в ней нахо дится бесчисленное количество миров, каждый из которых по своему строению напоминает ко перниковскую Солнечную систему.

Бруно пошел гораздо дальше Kоперника, ко торый проявлял здесь чрезвычайную осторож ность и отказывался рассматривать вопрос о бесконечности Вселенной. Правда, смелость Бруно была основана не на научном подтверж дении его идей, а на оккультно магическом ми ровоззрении, которое сформировалось у него под влиянием популярных в то время идей гер метизма24. Герметизм, в частности, предполагал

обожествление не только человека, но и мира, поэтому мировоззрение самого Бруно часто ха рактеризуют как пантеистическое (пантеизм — религиозное учение, в котором обожествляется материальный мир). Приведу лишь две цитаты из герметических текстов: «Дерзнем сказать, что человек есть смертный Бог и что Бог небес ный есть бессмертный человек. Таким образом, все вещи управляются миром и человеком», «Гос подин вечности есть первый Бог, мир — второй, человек — третий. Бог, творец мира и всего, что он в себе заключает, управляет всем этим целым и подчиняет его управлению человека. Этот по следний превращает все в предмет своей дея тельности». Kак говорится, без комментариев.

Таким образом, Бруно нельзя назвать не толь ко ученым, но даже и популяризатором учения Kоперника. С точки зрения собственно науки Бруно, скорее, компрометировал идеи Kоперни ка, пытаясь выразить их на языке магических суеверий. Это неизбежно приводило к иска жению самой идеи и уничтожало ее научное со держание и научную ценность. Современные историки науки, в частности М.А. Kиссель, по лагают, что в сравнении с интеллектуальными

экзерсисами Бруно не только система Птоле мея, но и средневековый схоластический арис тотелизм могут считаться эталонами научного рационализма. У Бруно не было никаких собст венно научных результатов, а его аргументы «в пользу Kоперника» были лишь набором бес смыслиц, которые в первую очередь демонстри ровали невежество автора.

Бог и вселенная — «близнецы#братья»?

Итак, Бруно не был ученым, и поэтому ему никак нельзя было предъявить те обвинения, которые, например, были предъявлены Гали лею. За что же тогда сожгли Бруно? Ответ кро ется в его религиозных воззрениях. В своей идее о бесконечности Вселенной Бруно обоже ствлял мир, наделял природу божественными свойствами. Такое представление о Вселенной

фактически отвергало христианскую идею Бога, сотворившего мир ex nihilo (из ничего — лат.).

Согласно христианским воззрениям, Бог, будучи абсолютным и несотворенным Бытием, не подчиняется созданным Им законам прост

ранства времени, а сотворенная Вселенная не обладает абсолютными характеристиками Твор ца. Kогда христиане говорят: «Бог Вечен», это значит не то, что Он «не умрет», а то, что Он не подчиняется законам времени, Он — вне време ни. Взгляды Бруно приводили к тому, что в его философии Бог растворялся во Вселенной, между Творцом и творением стирались грани цы, уничтожалась принципиальная разница. Бог в учении Бруно, в отличие от христианства, переставал быть Личностью, отчего и человек становился лишь песчинкой мира, подобно то му как сам земной мир был лишь песчинкой в бруновском «множестве миров».

Учение о Боге как о Личности было принци пиально важным и для христианского учения о человеке: человек есть личность, так как со творен по образу и подобию Личности — Твор ца. Творение мира и человека есть свободный акт Божественной Любви. Бруно, правда, тоже говорит о любви, но у него она теряет личностный характер и превращается в холодное космичес кое устремление. Эти обстоятельства значитель но осложнялись увлечением Бруно оккультны ми и герметическими учениями: ноланец не

только активно интересовался магией, но и, су дя по всему, не менее активно практиковал «магическое искусство». Kроме того, Бруно от стаивал идею переселения душ (душа способна путешествовать не только из тела в тело, но и из одного мира в другой), подвергал сомнению смысл и истинность христианских Таинств (прежде всего Таинства Причастия), иронизировал над идеей рождения Богочеловека от Девы и т.д. Все это не могло не привести к конфликту с Kа толической Церковью.

Почему инквизиторы боялись приговора

Из всего этого с неизбежностью следует, что, во первых, взгляды Джордано Бруно нель зя охарактеризовать как научные. Поэтому в его конфликте с Римом не было и не могло быть борьбы религии с наукой. Во вторых, миро воззренческие основания философии Бруно бы ли весьма далеки от христианских. Для Церкви он был еретиком, а еретиков в то время сжи гали.

Современному толерантному сознанию кажет ся весьма странным, что человека отправляют

на костер за то, что он обожествляет природу и практикует магию. В любом современном буль варном издании публикуются десятки объявле ний о порче, привороте и т.д.

Бруно жил в другое время: в эпоху религиоз ных войн. Еретики во времена Бруно не были безобидными мыслителями «не от мира сего», которых проклятые инквизиторы сжигали по чем зря. Шла борьба. Борьба не просто за власть, а борьба за смысл жизни, за смысл мира, за ми ровоззрение, которое утверждалось не только пером, но и мечом. И если власть захватили бы, например, те, кому ближе были взгляды нолан ца, костры, скорее всего, продолжали бы пылать, как пылали они в XVI веке в Женеве, где проте станты кальвинисты сжигали католиков ин квизиторов. Все это, безусловно, не приближа ет эпоху охоты на ведьм к жизни по Евангелию.

K сожалению, полный текст приговора с об винениями Бруно не сохранился. Из дошедших до нас документов и свидетельств современников следует, что те коперникианские идеи, которые по своему выражал Бруно и которые также были включены в число обвинений, не делали погоды в инквизиторском расследовании. Несмотря на

запрет на идеи Kоперника, его взгляды, в стро гом смысле слова, никогда не являлись для Kа толической Церкви еретическими (что, кстати сказать, через тридцать с небольшим лет после смерти Бруно во многом предопределило и до вольно мягкий приговор Галилео Галилею). Все это лишний раз подтверждает основной тезис этой статьи: Бруно не был и не мог быть казнен за научные взгляды.

Некоторые из воззрений Бруно в том или ином виде были свойственны и многим его современ никам, однако на костер инквизиция отправила лишь упрямого ноланца. Что стало причиной та кого приговора? Скорее всего, стоит вести речь о целом ряде причин, заставивших инквизицию принять крайние меры. Не стоит забывать, что расследование дела Бруно продолжалось восемь лет. Инквизиторы пытались подробнейшим об разом разобраться в воззрениях Бруно, тщатель но изучая его труды. И, судя по всему, признавая уникальность личности мыслителя, искренне хотели, чтобы Бруно отрекся от своих антихри стианских, оккультных взглядов. И склоняли его к покаянию в течение всех восьми лет. По этому известные слова Бруно о том, что инкви