Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

наглый двоечник. О какой Церкви Вы говорите (точнее, не говорите)? О православной? О като лической? Может быть, лицемерами и власто любцами Вы называете тех, кто умирал на кре стах и был терзаем дикими львами в Древнем Риме? Вряд ли Вы на такое способны. Или сот ни тысяч тех, кто отдал свои жизни за веру в 20–30 е годы прошлого столетия в нашей стра не? Тоже не уверен, что Вы говорите о них. Но эти то люди и есть Церковь. Вы не можете от махнуться и просто сказать: да я не о них. А я — о них. Потому что нельзя без них гово рить о Церкви всерьез.

«Человека от животного отличает способ ность ограничивать свои потребности, в более общем плане — сила воли. Религия, наоборот, возникает от недостатка разума. Она стре мится заполнить пустоту, объяснить не понятное (так как непонятное пугает). Подумайте, много ли людей, жизнь которых удалась, верят в Бога? Зачем?»

По поводу того, что религия возникает от не достатка разума, — жаль, что мы с вами не мо жем сказать это Блезу Паскалю, Ньютону или Нильсу Бору. Интересно, какого разума не

хватало у них? Или выдающемуся российскому философу Алексею Федоровичу Лосеву? Пред лагаю Вам обсудить вместе со мной его книги. Например, «Очерки античного символизма и мифологии». И если мы чего то там сможем по нять, потом решить, какого разума не хватало Лосеву, который был глубоко верующим чело веком.

По поводу ограничения потребностей. И здесь, к сожалению, не могу с Вами согласиться. На стоятельно рекомендую выходящую сейчас книгу моего учителя, Юрия Вяземского, «Во оружение Одиссея». Вслед за ним и за его отцом, академиком П.В. Симоновым, я придержива юсь той точки зрения, что потребности есть движущая сила всего живого. Воля не есть ограничение потребности, но, напротив, сила, необходимая для удовлетворения доминантной потребности — и у животных, и у человека. По этому человек не подавляет все потребности (ес ли только он не последовательный буддист, да и то...), а живет их реализацией. Другое дело, что потребности бывают разные: поесть, потанце вать, чего то узнать, полюбить и т.д. Потребно стные группы у нас с животными весьма схожи

(витальные, социальные и идеальные потребно сти). Вот только в группе идеальных потребнос тей у животных нет религиозной. По крайней мере, она никак не проявляется. Поверьте мне, что среди тех, у кого жизнь, как Вы говорите, удалась, очень много верующих. По крайней мере, среди моих знакомых.

«Я допускаю существование Бога. Но Он не познаваем по определению. Существо, способ ное работать с такими объемами данных, не может быть понято ограниченными и мало живущими людьми».

Уважаемый Павел! Бог не есть «существо, способное работать с объемами данных». Толь ко Вы сказали, что Он непознаваем, как тут же попытались Его как то по человечески (слиш ком по человечески) определить. Бог, будучи непознаваемым, трансцендирует наш опыт, по этому любое определение Его по сути ущербно. Мы не можем определить Бога, как не может квадрат, существующий на плоскости, «предста вить» себе, что такое куб, «живущий» в трех, а не в двух измерениях. Про познание Бога ни кто и не говорит. Но если квадрат (продолжим метафору) есть проекция одной грани куба на

Письмо 2

Здравствуйте.

Я не отношусь к людям, которые жестко стоят на своей точке зрения. Поэтому любой спор использую для более глубокого анализа своих взглядов. Иногда даже их меняю, но ред ко. Согласен, письмо я написал по детски сум бурно, но это первый мой опыт такого рода и я просто не смог оформить некоторые аргументы в текст.

Приступлю к ответам.

«...Человек приходит в мир, который он не создавал, поэтому его «слабость» есть его ор ганичная характеристика. В любом случае он не самый сильный. Kошке (собаке) нужен чело век, чтобы о ней заботиться, но вряд ли есть смысл называть кошку (собаку) слабой».

Я не имею в виду слабость как нечто плохое, что можно презирать. Просто есть кошки, а есть тигры. Есть собаки — и есть львы. Мне не нравятся люди, приходящие в религию только в поиске тихой гавани. Мне гораздо больше им понируют люди слабые в том смысле, что они отчаялись изменить свою жизнь и жизнь дру гих людей обычными методами и обратились к

религии, к вере. Для таких людей религия прежде всего средство, жизнь, инструмент, а не успокоительные капли перед сном.

...Мне как раз и не нравится то, что человек приходит к вере не путем своих размышлений, а из за жизненных обстоятельств. Я не считаю, что верить в Бога хуже, чем спиться. Это не принципиально, по моему, каким образом че ловек стремится заглушить боль и уйти от ре альности. Но мне не нравится, что за человека определяют, как надо жить, а как не надо. Если человек сам не пришел к пониманию добра и зла, то он всего лишь слепо следует заповедям и единственное, что останавливает его на пути к греху, — это наказание за данный грех, а не по нимание греховности поступка. Добавлю, что я говорю не об отдельных великих людях, а о ве рующих в массе своей.

«...Разве обратившиеся по несчастью не мо гу служить за идею? Kонечно, есть верующие люди с социальной доминантой жизни. Но большинством из них все же движет нечто большее, иначе можно (и лучше, и проще, и на дежнее) вступить в партию и там искать то, о чем вы говорите».

Kонечно, могут, но основной силой у них все равно остается стремление убежать от проблем, а служба является некоторой платой за покой. В партию вступить не лучше, если ты служишь Создателю, значит, ты стоишь лишь на одной ступеньке ниже Его. K тому же Создателя нельзя обвинить в каком либо проступке. А если ты всю жизнь провел в партии, а потом выяснил, что глава у тебя вор и убийца, — это значит, что ты ХУЖЕ и твоя жизнь оказывается бессмысленной.

«Вы чрезвычайно упрощаете религиозные представления об аде и рае...»

Я могу и ошибаться, но разве есть религия, в которой просто говорится: идите и творите доб ро, и не обещается за это райская жизнь? А ес ли за творения добра пообещать ад, а за зло — рай, большинство людей будет творить добро? Я вижу именно в этом подвиг, когда тебе не ве рят, тебя поносят, а ты все равно помогаешь, лечишь и т.д.

«Действительно, так о Церкви лучше не го ворить...»

Люди, умирающие за веру, есть дух Церкви. Но гораздо больше людей, которые никогда не пойдут на смерть или страдания ради своих

убеждений. Именно они и есть Церковь. Прой дитесь по церквям, по монастырям, посмот рите. Смирение и слабость — вот что увидел лично я (не всегда, правда, но очень часто). Возьмем коммунизм. Светлое и чистое учение, очень наивное. Те, кто стоял у корней его, види мо, искренне верили в этот рай на земле. Но глупо, глядя на них, говорить, что их последо ватели светлы и чисты и так же искренне хоте ли добра. Не закрываете ли вы глаза на дейст вительное положение вещей?

«...Мы не можем определить Бога, как не может квадрат, существующий на плоско сти, представить себе, что такое куб, живу щий в трех, а не двух измерениях. Про позна ние Бога никто и не говорит. Но если квадрат (продолжим метафору) есть проекция одной грани куба на плоскость, то куб может от крыть свое существование и что то о себе да же квадрату».

Проекция не дает полного представления об объекте. Она вообще не дает представления об объекте. Спроецируйте куб на прямую — полу чите отрезок. Спроецируйте любую n мерную фигуру на прямую — получите отрезок. Спрое

«Я не имею в виду слабость как нечто пло хое, что можно презирать. Просто есть кош ки, а есть тигры... Мне не нравятся люди, при ходящие в религию только в поиске тихой гавани. Мне гораздо больше импонируют люди слабые в том смысле, что они отчаялись изме нить свою жизнь и жизнь других людей обыч ными методами и обратились к религии, к вере...»

Не совсем понятно, что же Вам все таки не нравится. Kакая слабость, если в целом Вы не считаете, что это — что то плохое? Вам не нра вятся тигры, которые приходят к религии? Но тогда они не слабы по определению.

В целом могу сказать, что многое зависит от определения слабости. Мне кажется, что обра щающийся к Богу человек не проявляет слабо сти своим обращением. Человек может многое, но не все. Там, где он чего то не может (не пони мает, не чувствует и проч.), — ему нужен Бог. И нет в этом никакой слабости.

«Мне как раз и не нравится то, что чело век приходит к вере не путем своих размышле ний, а из за жизненных обстоятельств. Я не считаю, что верить в Бога хуже, чем спиться.