Мешают ли джинсы спасению. Опыт современной апологетики

указывалось в вышеприведенной цитате из Азимова), но лишь отчасти. Полное отождеств ление науки и знания, с одной стороны, и рели гиииверы,сдругойстороны,былобыошибочным. Во первых, существуют разные типы знания. Есть знание научное, есть знание ненаучное. Напри мер, чукотский шаман много знает о своих богах и духах. Это, конечно, некая сумма знаний. Но это знание не научное, не верифицированное. Это знание магическое, полученное им от своего учителя шамана в результате ритуального по священия. Kо второму типу, безусловно, относит ся и знание религиозное. Во вторых, вера также может быть разной. Ни один ученый не может обойтись без веры. Kонечно, в науке вера преж де всего фактор субъективный (верю в резуль тат труда, его пользу и т.д.), который нельзя выразить формулой, но в мире реальных людей — ученых, создающих науку, — эта вера чрезвы чайно важна.

Второй идол — «извечное» (на самом деле — недавнее, по большей части советское) противо поставление научного мировоззрения религи озному. Здесь для начала нужно определиться с понятием «мировоззрение». Если рассматривать

его как систему взглядов на мир и жизнь, пред полагающую в том числе (или даже в первую очередь) ответ на вопрос о смысле жизни, то по нятно, что термин «научное мировоззрение» некорректен, узок: наука, как мы выяснили, не занимается вопросами смысла жизни. Этот во прос вынесен за рамки научного поля, находит ся вне границ научного познания мира, вне компетенции науки. Иначе получается, что ве рующий ученый (а в том, что таковые были и есть, сомневаться сегодня уже никто не станет) не может обладать научным мировоззрением, раз оно с неизбежностью противостоит религи озному. Но куда мы тогда денем Kоперника, Галилея, Ломоносова, Нильса Бора и многих других? С другой стороны, получается, что не верующая бабушка, не получившая при этом высшего или даже среднего образования (а та ковые, конечно, тоже есть), ближе к научному мировоззрению, чем верующий ученый. Что, конечно же, допустить просто невозможно.

Поэтому правильнее было бы сравнивать не научное и религиозное мировоззрения, а рели гиозное и безрелигиозное. И только в качестве одной из составляющих можно рассматривать

«научное мировоззрение», то есть систему взглядов на природу в соответствии с достиже ниями современной науки. Данное же мировоз зрение может быть присуще или неприсуще че ловеку как в первом, так и во втором случае. Более того, если говорить о воззрении на мир современной науки, в частности физики, то нуж но с неизбежностью констатировать, что научное мировоззрение сегодня свойственно подавляю щему меньшинству населения земного шара. Лю ди,получившиешкольноеобразование,студенты, сдававшие предмет «Kонцепции современного естествознания», в подавляющем большинстве представляют себе мир на уровне механики Ньютона. А о теории Большого взрыва, о разли чиях между специальной и общей теориями от носительности нередко не имеют ни малейшего понятия.

Однако если все вышеизложенное верно, то возникает другой вопрос — последний идол: а как же тогда многочисленные конфликты меж ду религией и наукой? Kак же тогда Kоперник, ГалилейиДжорданоБруно?Атеистическоесозна ние советского человека видело в данных истори ях прямое подтверждение материалистического

тезиса о ложности ненаучного мировоззрения, о борьбе закостенелой лживой религии с про грессивной объективной наукой. И хотя, как уже говорилось выше, времена изменились, многие из нас, вопреки крылатому латинскому выраже нию, остались прежними. Воинственные атеис тические представления прошлого почему то прочно засели в умах. Это тот самый атавизм, который все не проходит. Сразу оговорюсь, дан ный тезис не следует рассматривать в качестве выпада против атеизма как такового: если рас сматривать атеизм как мировоззренческую сис тему, отрицающую существование сверхъесте ственной реальности и заложенного в бытии мира и человека смысла, то такая система, ко нечно, имеет полное право на существование29. При этом, разумеется, существование атеизма не отменяет существования религии, религиоз ного мировоззрения. И здесь очень важно от клонять те атеистические установки, которые идеологически тенденциозны и исходят не из по нимания сущности религии, а из ее намеренно го искажения. Именно такими являлись (и явля ются) рассуждения о вековой борьбе религии с наукой.

K подобным мифологемам относится и «на учный атеизм». Семантически это не что иное, как оксюморон30. Существует вера в то, что Бог есть, существует и вера в то, что Бога нет. Ис ключительно рационально обосновать ни пер вое, ни второе невозможно. Kонечно, в рамках как религиозной, так и атеистической позиции могут существовать философские обоснования собственного мировоззрения. Однако и в первом, и во втором случае они не будут исходить из строго научных посылок. Иными словами, по скольку христиане никогда не говорили о Боге как о некоем сверхчеловеке, наблюдающем за землей из космоса, то научные доказательства или опровержения того, что Бог сидит на обла ке, не нужны ученым: ни верующим, ни атеис там. Вопрос о существовании Бога просто выно сится за рамки науки. Поэтому и атеизм научным быть не может.

Перейдем непосредственно к наиболее часто рассматриваемым историческим свидетельст вам о «борьбе» науки и религии. Обычно приво дятся в пример Kоперник, Галилей, Бруно...

Чтобы ответить на эти обвинения, необходимо учитывать множество вещей. Во первых, очень

опасно обобщать и выводить из конфликта кон кретной Церкви с конкретным ученым неиз бежный конфликт религии и науки. Скажем, после того как Kатолическая Церковь запрети ла к публикации книгу Галилея «Диалог», она была издана в протестантской Голландии. Зна чит ли это, что на территории этой христианской страны не было конфликта науки и религии? Или это означает нечто другое: а был ли вообще конфликт? «Был ли мальчик то?» Скажем, столь нелюбимая уже протестантскими богословами эволюционистская теория никогда не встреча ла такого сопротивления в рядах католических богословов. Один из самых ярких католических умов XX столетия Тейяр де Шарден был эволю ционистом. На сегодняшний день Kатолическая Церковь признала эволюционизм. В православ ной богословской традиции также существуют на этот счет разные точки зрения31.

Во вторых, вышеописанные конфликты ча ще всего свидетельствуют о неумении отдель ных представителей Церкви и науки разграни чить сферы компетенции религиозного и научного знания, но никак не об альтернатив ности этих способов познания мира. Потребова

лось время, прежде чем люди смогли осознать, что можно и орбиты планет исследовать, и Богу молиться. И не надо по этому поводу копья ло мать.

Что же касается случая с Kоперником, то здесь вообще больше всего путаницы. Дело в том, что при жизни Kоперник вообще никак не пострадал. Польский священник Николай Kо перник (1473–1543) опубликовал свою книгу «Об обращении небесных сфер» в 1543 году в Нюрнберге, посвятив ее папе Римскому. Kак известно, смысл открытия Kоперника состоял в предложенной им гелиоцентрической модели Вселенной вместо геоцентрической, сформули рованной во II в. по Р. Х. греческим ученым Птолемеем и основанной на аристотелевских представлениях о космосе. Современная Kопер нику наука была готова рассматривать его вер сию как математическую гипотезу. Подобной точки зрения сначала придерживалась и Kато лическая Церковь, не предавшая осуждению теорию Kоперника, но настаивавшая на ее ги потетическом характере32.

Kак физическое описание теория Kоперни ка казалась многим современникам слишком

противоречившей очевидным научным данным. Именно поэтому против Kоперника активно выступили ученые того времени, например изве стный и авторитетнейший астроном Тихо Браге (1546–1601). Иными словами, налицо конфликт науки вчерашнего дня с наукой дня сегодняш него. Академик В.И. Вернадский замечал по этому поводу: «...было бы крупной ошибкой счи тать борьбу Kоперниково Ньютоновой системы с Птолемеем борьбой двух мировоззрений, на учного и чуждого науке; это внутренняя борьба между представителями одного научного миро воззрения. Для тех и для других лиц окончатель ным критерием, поводом к изменению взгля дов служат точно констатированные факты; те и другие к объяснению Природы идут путем на блюдения и опыта, путем точного исчисления и измерения. На взгляды лучших представите лей обеих теорий сознательно одинаково мало влияли соображения, чуждые науке, исходив шие ли из философских, религиозных или соци альных обязательств. До тех пор пока научно не была доказана невозможность основных посы лок Птолемеевой системы, она могла быть час тью научного мировоззрения»33.

Таким образом, имел место внутринаучный конфликт, а точнее, не конфликт даже, а есте ственный процесс развития научного знания, в результате которого новые данные позволяют усомниться в правильности вчерашних выво дов; что и служит двигателем научной мысли и расширяет познавательные способности чело века.

Проблема была в том, что Kатолическая Церковь воспринимала этот конфликт как свою проблему и вносила немалую долю напря женности в собственно научный спор — по при чине неумения правильно разграничить сферы компетенции науки и религии.

***

Последний вопрос — это роль христианства в становлении современной науки. И здесь вновь не обойтись без ломки привычных стерео типов, отказа от мифов недавнего прошлого. Kак уже указывалось, конфликта религии и науки быть не могло в силу того, что религиоз ный и научный интерес направлены на разные предметы, с помощью религии и науки человек познает разные вещи. Вместе с тем и религия,

и наука существуют в определенном культур ном поле, в котором происходит взаимовлия ние этих культурных феноменов.

Исходя из этих посылок, рассмотрим про цесс становления современной науки в его свя зи с распространением христианства в запад ной культуре.

Прежде всего мы должны будем констатиро вать, что современная наука возникает (форми руется, оформляется — как угодно) именно в христианской цивилизации. Предпосылки к возникновению науки, отдельные открытия и изобретения были, конечно, и в Древнем Егип те, Древнем Kитае, Древней Греции, и на сред невековом арабском Востоке, но современная наука — это феномен, оформившийся в начале Нового времени в западной христианской циви лизации. Другой науки у нас нет. И это тот са мый случай, когда можно сколь угодно ругать пресловутый европоцентризм и искать альтер нативы, но все они будут ненаучными.

Итак, возникновение современной (или но вой, как ее называли на заре Нового времени) науки в христианской европейской культуре есть фундаментальный факт, который требует