Культурная (социальная) антропология. Учебное пособие для вузов

Пограничные области познания социокультурной динамики. Постмодерн

ры, но пользуется уже ранее созданными «обозначаю щими» — символами, суррогатами вещей. Движущей

силой в этом поле, согласно Ж. Лакану, становится же лание человека, которое всегда является отражением нехватки чего либо, потребностью, нуждой, которые

человек стремится восполнить. Язык, считает Лакан, трансформирует нужду (побуждение, импульс) в же

лание. Желание, обусловленное отсутствием желаемо го объекта, становится побудителем децентрирования, ризомного становления личности.

Плюрализация внутреннего мира индивида опре деляется его «расщеплением» под действием осознан

ных и бессознательных побуждений, желаний, возни кающих при расхождениях между физиологическими, психическими и социокультурными процессами. Со

ответственно особый интерес в этой ситуации приоб ретает изучение направленности и результатов дей

ствий «расщепленного» субъекта.

«Культурный субъект» принадлежит одновремен но двум областям: «реальной» и семантической. Ре

альные процессы связаны с непосредственным пере живанием индивидом значимости того, что с ним про исходит. Семантические — с выражением реакции на это в системе установленных знаков и процедур дей ствия. Участвуя в этих двух процессах одновременно, он подвержен расщеплению, которое усиливается благодаря одновременному протеканию интрасубъек тивных (внутриличностных) сознательных и бессозна тельных процессов.

Способ существования децентрированной лично!

сти в динамичном пространстве. Такого рода зазоры между побуждением и его реализацией, между жела

нием и наличными средствами его воплощения обус

ловливают вероятностный характер порождения инно

ваций и комбинаторики в культуре. Соответственно усиливается значимость «субъективного» начала в культурной активности. Подобного рода изменения об наруживаются в искусстве постмодерна. Здесь кризис

личностного начала становится кардинальной пробле

мой. Децентрация и фрагментация сводят на нет клас

сическую концепцию целостной личности и ведут к 421

Глава 9

тому, что она перестает быть самотождественной. В литературе, например, «смерть автора» и «крах пер

сонажа» (Р. Барт) означает уничтожение дистанции между автором и героем. Соответственно в литературу проникает авторская саморефлексия: писатели стано

вятся теоретиками собственной деятельности, а рас суждения о ней превращаются в главную тему произ

ведения. Таким образом размываются границы между эстетикой, критикой и литературой. «В этом случае структуралистская критика традиционного референ

та — либерального общества — и такой его неотъем лемой части, какой являются личности, оставляют ли

тературу буквально без ее субъекта»1. Децентрирование культурного и личностного мира

и усилившаяся в этой связи саморефлексия художни

ка повлияли на изменение роли искусства в культуpe. Если раньше, например, литераторы претендовали на

то, чтобы сообщать публике знание о ее возможных социальных и личностных идентичностях, то теперь они находятся в поисках опорных точек такого знания,

утерянного ими общественного признания. Далее хо рошо известно, что добровольное следование требова ниям других — без принуждений и вознаграждений — в социокультурном смысле во многом зависит от инди видуального выбора и всегда носит вероятностный ха рактер. И хотя в культуре вознаграждение морально побуждаемых действий имеет форму символического социального одобрения и является предметом особого внимания и озабоченности блюстителей морали, эта вероятность сохраняется.

Она характеризует не только подчинение личнос ти моральным нормам, но и реакцию других на такую

конформность. Ситуации, связанные с моральной ре

гуляцией, почти всегда являются достаточно неопре

деленными, поскольку каждый раз под сомнением оказываются как готовность индивида следовать тре бованиям морали, так и согласие других вознаграждать моральное поведение. Иными словами, ни о каком рав

1 Heller Тh., Wellbury D. Introduction — Reconstructing Structu 422 ralism. Stanford, 1986. P. 7.

Пограничные области познания социокультурной динамики. Постмодерн

новесном состоянии системы отношений, базирующей ся на разделяемом моральном кодексе, не может быть

и речи: она оказывается неустойчивой, неопределен ной и вероятностной по самой своей природе.

Поскольку в подобных ситуациях личность далеко

не уверена в том, как следует вести себя, она нужда ется в других, которые своими реакциями будут ситу

ативно одобрять или не одобрять ее действия. Соответ ственно система отношений будет поддерживаться не благодаря отсутствию, но благодаря наличию в ней

нормативных или ценностных напряжений. Не только взаимная функциональная зависимость, но и неопре

деленность взаимных вознаграждений удерживает людей в системе взаимодействия. Ее воспроизведение отчасти обеспечивается тем, что благодаря сопротив

лению моральным нормам одна часть ее участников вынуждает другую повысить вознаграждение за кон

формность к ним. Таким образом, поддержание систе мы социальных отношений зависит и от нежелания людей подчиняться моральным нормам, то есть от не

конформности к действующему моральному кодексу.

Неоднородность отношения членов общества к моральным нормам. Исследования отношений разных членов общества к моральным нормам в различных социокультурных ситуациях позволили сделать ряд выводов, ставящих под сомнение правомерность апри орного утверждения, что разделяемые моральные (в том числе религиозные) ценности и нормы обусловли вают единство и интеграцию в обществе.

Во первых, сам факт, что общество функциональ

но неоднородно, означает, что различные социокуль турные группы имеют неодинаковую степень прича

стности к официальному моральному кодексу. Есть

группы, которые связаны с ним теснее, — те, кто его

обновляет, контролирует следование ему или созна тельно нарушает его; группы, лишь поверхностно со прикасающиеся с ним, — те, кому не приходится при нимать социально значимых решений; группы, члены

которых не считают обязательным следование его ус

тановлениям, — те, кто принимает решения макросо

циального уровня, включая решения о самой морали. 423

Глава 9

Во вторых, как уже было показано, не существует кон формности к правилам морали во имя них самих. Раз

личные социокультурные группы следуют или не сле дуют им в зависимости от результатов торгов с теми, кто выступает в обществе в роли хранителя морали, а

также в зависимости от выгод, получаемых вследствие морального (или аморального) поведения. В третьих,

конформность к любому моральному правилу не оди накова в разное время и зависит от степени функци ональной автономии социокультурной группы или слоя

внутри социальной системы. Опыт свидетельствует о том, что люди склонны более поддерживать моральную

норму, когда она расширяет, а не ограничивает сферу их возможностей. В четвертых, в моральном кодексе обычно существует не одно, но несколько правил, кото

рые могут быть обоснованно использованы при реше нии какой либо социально значимой проблемы. Цент

ральным критерием выбора одного из них является оцен ка ожидаемых последствий с точки зрения благополучия не только системы как таковой, но и тех, от кого зависит

выбор. Понятно, что эти оценки часто не совпадают. Соответственно тот факт, что все члены социокуль

турной системы признают один и тот же моральный кодекс, отнюдь не означает, что их связи взаимодопол нительны, отношения гармоничны, а конфликтные си туации легко разрешимы. Следование ему имеет не одинаковые последствия для благополучия различных социокультурных групп. Напряжения, возникающие при этом между группами, ищущими легитимный спо соб увеличения степени собственного благополучия,

отражаются в различиях интерпретации нормы или в предложениях альтернативных норм для решения од

ной и той же проблемы. Таким образом, это не столько

организующее начало, гармонизирующее ситуацию,

сколько проводник, через который напряжения выра жаются, фокус, вокруг которого разворачивается кон фликт определения ситуации.

Язык морали не ситуативен, поскольку всегда

имеет отношение к поведению определенной катего

рии людей в некотором классе ситуаций (например,

424 «дети не должны обманывать родителей»). Предпола

Пограничные области познания социокультурной динамики. Постмодерн

гается, что такое поведение не связано с ожиданием вознаграждения или наказания, что оно самоценно.

Иными словами, на символическом уровне моральный кодекс заключает в себе претензии на то, чтобы оста новить конкуренцию за распределение преимуществ,

разрешить неопределенность между действием и без действием, помочь преодолеть внутренний конфликт

при принятии решения.

Но именно это обусловливает и заключенную в нем неопределенность, поскольку всегда существуют пун

кты, в которых проявляется напряжение между следо ванием ему и вознаграждением. Каждый моральный

кодекс содержит негласные обещания, из которых одни члены общества извлекают больше выводы, чем дру гие, и следовательно, подчиняются им охотнее. Однако

в целом все и всегда готовы к тому, чтобы делать мень ше, чем подразумевают и даже требуют нормы. И это

не из за плохой социализации. Такова природа самого кодекса как системы негласных взаимных обещаний.

Кроме того, относительная важность моральных и

неморальных вознаграждений за солидарность в обще стве варьируется в различных условиях. В частности, она зависит от уровня развития технологии: чем ниже этот уровень, тем сильнее мораль.

Развитие технологии ослабляет традиционные нор мы, поскольку предполагает изменение сложившихся форм социальных организации и контроля. В частнос ти, солидарность поддерживается повышением вознаг раждения, обеспечиваемым сокращением дефицита благ за счет внедрения новых технологий. Однако

преимущества от этого не составляют постоянную величину. Существуют короткие циклы и длинные

тренды, при которых люди ощущают уменьшение та

кого вознаграждения. В эти периоды апелляция к мо

ральным нормам усиливается.

Поскольку различные группы получают неодина ковые преимущества от технологических изменений, они по разному относятся к нормам. Привилегирован

ные группы считают сложившийся порядок мораль

ным. Группы, не имеющие достаточных благ, обеспе

чиваемых технологиями, считают его несправедливым. 425

Пограничные области познания социокультурной динамики. Постмодерн

Врамках постмодернистской интерпретации со циокультурных процессов проявляется особый инте

рес к способам категоризации и социального контро лирования различных классов социальных девиантов: больных, психически неуравновешенных, преступни

ков. Эти группы людей рассматриваются как неотъем лемая составляющая общества. Однако представле

ние о поведении, которое считается отклоняющимся и, следовательно, подвергаемым необходимому соци альному контролю, является исторически изменчивым.

Соответственно некоторые из таких групп со време нем могут перейти в категорию социально прием

лемых.

Вэтой связи показательной становится тема сме ны власти, связанная с порождением и организацией

нового динамического социокультурного нормативно го пространства. Структурирование пространства вок

руг меняющейся власти строится на дихотомиях «до минирующий — подчиняющийся» и «большинство — меньшинство». Новая власть, признанная большин

ством, согласно логике постмодерна, не является на самом деле властью большинства. Такие властные груп пы обычно формируются как некоторое неудовлетво ренное, маргинальное по отношению к имеющемуся режиму, по сути дела «отклоняющееся», меньшинство, путем борьбы присваивающее себе высокое обще ственное положение и начинающее представлять себя

вкачестве выразителя интересов большинства. Так на этом уровне осуществляется трансформация отклоне ний в норму.

Механизмами удержания и реализации власти, согласно М. Фуко, являются дисциплина и знание.

Дисциплина действует как морально санкционирован

ный способ формирования подчиняющихся и отклоня

ющихся в соответствии с требованием доминирующих. Она с необходимостью предполагает узаконивание ин спекции, надзора, контроля над телом и поведением тех, кого дисциплинируют. И чем более индивидуализиро

ван субъект, тем более он подвергается контролю.

В этой связи девиация оказывается производной от

представления о законной необходимости подводить 427

Глава 9

под нормативные рамки вариации и многообразие проявлений индивидуальной активности. Власть про

изводит дисциплинированных индивидов, не только действующих согласно предписанным и морально сан кционированным правилам, но и приученных осуждать

тех, кто выходит за их пределы.

Другим важным механизмом реализации власти

является знание. Это не только средство, используе мое людьми для установления своего господства, но и властное отношение знающего к тому, кого он познает,

обеспечивающее удержание этого господства. Однако власти необходимо лишь такое знание,

которое помогает воспроизведению установленного ею порядка. Отсюда напряжения, возникающие меж ду интеллектуалами и представителями властных

структур в обществе. Согласно М. Фуко, процесс про изводства знания — это процесс инновационный.

Участием в этом процессе и определяется особое положение интеллектуалов в обществе. Их опыт ин новативен, то есть маргинален сам по себе; он явля

ется «частичным», «промежуточным» и в качестве такового не может быть вписанным внутрь институ циональных стратегий. Властные же структуры поощ ряют лишь тех интеллектуалов, которые помогают с помощью знаний, переведенных в технологии, поддер живать и расширять границы существующей власти. Знания другого рода вытесняются на периферию господствующей культурной парадигмы; их порожде ние и распространение по меньшей мере не поощря ется, если не подавляется. Таким образом, и здесь

власть устанавливает свои нормы, мораль, представ ления о девиации.

Власть и мораль. Если моральные нормы кажутся

соответствующими власти, то это происходит не толь

ко потому, что власть с помощью дисциплины регули рует на всех доступных ей уровнях соответствие пове дения подчиненных требованиям морального кодекса. Но еще и потому, что сила позволяет ей достаточно

произвольно определять, что есть следование, а что

отклонение по отношению к нормам. В обществе, осо

428 бенно при ситуации неопределенности, соответствие

Пограничные области познания социокультурной динамики. Постмодерн

морали в каждом конкретном случае является неопре деленным, оспариваемым. И потому арбитром часто

становится власть: более могущественные выбирают определение того, какое правило следует применить, и что оно означает в данной ситуации.

Из сказанного следует, что в логике постмодер на разделяемый моральный кодекс более не рас

сматривается как средство предотвращения социо культурных напряжений и конфликтов. Считается, что в лучшем случае он ограничивает присущие

системе напряжения, обеспечивая в проблемных и неопределенных ситуациях основания для их перво

начального определения. По меньшей мере он обес печивает язык, в котором напряжение получает пуб личное выражение. В худшем случае его элементы

становятся фокусами социальных конфликтов. А во обще он используется различными индивидами в сво

их целях и в тех ситуациях, где им это выгодно. Ни одна социальная система, согласно логике постмо дерна, не подчиняется всем требованиям официаль

ного морального кодекса хотя бы потому, что это всего лишь часть ее культурного универсума. Как уже говорилось, члены общества никогда полностью не интегрированы ни в одну социальную роль или культурную идентичность, в том числе и в те, что нормативно предписаны. Осознавая условность мо ральных норм и ценностей, люди не испытывают ни вины, ни замешательства, делая меньше требуемого, поскольку не ощущают полной причастности к ним. Такие образования постоянно находятся под угрозой

нарушения, поскольку многие часто вынуждены да вать обещания, которые не хотят и не намереваются

выполнять. Расхождения между моралью и желани

ями лежат в основе принятых в культуре несоответ

ствий между принципами и практикой, идеальными представлениями и привычками. Это подразумева ется в социализационных процессах, когда молодое поколение постигает наивность и непрактичность

следования идеалам.

Как подчеркивает Э. Гоулднер, власть и ее мо

ральная компонента, власть и авторитет — это раз 429

Глава 9

личные измерения, связанные с регулированием со циального взаимодействия. Власть существует как

фактор, формирующий поведение подчиненных в ситуациях, находящихся под контролем вышестоящих. В распоряжении последних находится право предпи

сывать дисциплинарные нормы, лишать вознаграж дения в случае невыполнения предписанных функ

ций. Но само могущество есть достаточное основа ние для такого контроля даже без наличия прав у тех, кто им располагает. Следовательно, сила без автори

тета является постоянно присутствующим фактором, влияющим на динамику распределения функций и

вознаграждений в обществе. И вряд ли можно помыс лить такие реалистичные формы социокультурного контроля, которые бы полностью ослабили его дей

ствие.

Соответственно распределение власти в социаль

ной системе, по мнению Гоулднера, обусловливает кон фигурацию существующих здесь моральных предпоч тений. Обладание властью побуждает одних нарушать

свои обязательства, тогда как ее недостаток принуж дает других довольствоваться меньшим, чем полагает ся по закону. Так само нарушение морали может стать обычаем.

Принуждение, насилие, сила — все формы могу щества суть механизмы, позволяющие тем, кто распо лагает ими, создавать собственную легитимность и свои правовые установления. Но эти установления поддерживаются и теми, кто в социокультурном про странстве, создаваемом властью, находится в сфере

наибольшего ее влияния.

Те, кто подчиняется из страха перед силой, или в

надежде на выгоду от нее, обычно не сознаются в

истинных причинах своих действий и из сохранения

самоуважения готовы признать легитимными предъяв ляемые к ним требования. Те же, кто применяет наси лие, стремятся получить доказательства хоть какой то видимости добровольности следования этим требова

ниям. В таких случаях легитимность установленных

отношений порождается тайной сделкой между на

430 сильником и его жертвой.