История европейской ментальности. Учебное пособие

Карла Гинзбурга («Il formaggio e i vermi. Il cosmo di un mugnaio», 1976). В протоколах фриульской (североитальянской) инквизиции уч¸ный разыскал дело одного мельника по прозвищу Меноккио. Он был осужд¸н инквизицией и сожж¸н на костре почти одновременно с Джордано Бруно. Дело Джордано Бруно, гуманиста, уч¸ного, еретика, известно всякому и представляет собой один из элементов «большой истории». Кост¸р, на котором был сожж¸н Меноккио, не запечатлен нигде, кроме протоколов инквизиции. Меноккио овладел грамотой. Он получил возможность прочитать некоторые, случайно попавшие в его руки, книги религиозного и светского содержания. И создал свою доморощенную философию: в сыворотке, из которой изготовляется сыр, заводятся черви, и когда Господь сотворил Вселенную, в ней тоже завелись подобия червей – ангелы. Меноккио был разговорчив, стремился поделиться своими философскими построениями с любым человеком. На него скоро донесли. Его вызвали на суд инквизиции, запретили читать и высказывать подобные взгляды. Но он возобновил свои рассуждения, за что в поплатился жизнью. Перед нами, несомненно, уникальный случай самоучки-мельника. Уч¸ный показывает своеобразие мышления необразованного человека из народа. Мельник овладел грамотой и был обуреваем жаждой знаний. Обрывки ученой культуры он своеобразно переплавил в собственный «дискурс».

На низовом и неприметном уровне, во множестве индивидуальных поступков и действий совершался переход от жестов к словам, от чувств к убеждениям. Именно через историю повседневности европейцы постигали систему ценностей японского общества периодов Эдо и Мэйдзи. В период Эдо сформировался тип японской ментальности. Возникла городская культура досуга, одним из символов которой стали гейши. Этот образ отраж¸н в выдающихся памятниках культуры – гравюрах уки¸-э. Европейцам образ кажется экзотическим. Одним из самых известных является роман американского писателя Артура Голдена «Мемуары гейши» (1998)18. Книга повлекла за собой публикацию дневников гейш, ставших популярными в западных странах: «Настоящие мемуары гейши»19, «Исповедь гейши»20.

Интеллектуальная история. В этом разделе исторической науки изучается взаимодействие движения идей и среды их «обитания» – социальных, политических, религиозных, культурных контекстов, в которых идеи рождаются, развиваются. Речь ид¸т о воззрениях, которые стали частью сознания многих людей. Американский историк А. Лавджой исследовал проявления определ¸нных суждений не только в учениях мыслителей, но и в коллективных убеждениях больших групп21. В контексте «новой культурно-интеллектуальной истории» религиозная история является не историей церкви как института и не историей ортодоксальных учений, ересей. Это развитие религиозного сознания и мышления. Представления становились частью коллективного сознания той или иной группы – пресвитериан, индепендентов, квакеров и т.д. В идеях отражались ожидания, чаяния людей, которые их воспринимали и адаптировали.

 персональной истории внимание сконцентрировано на том, как в уникальной, индивидуальной судьбе действующего лица истории проявляются социальные процессы. Одно из направлений персональной истории – теория психоидентичности

18Голден А. Мемуары гейши / Пер. с англ. О. А. Ребрик. – М.: Столица-Принт, 2005. – 400 с.

19Ивасаки М., Браун Р. Настоящие мемуары гейши: Автобиогр. роман / Пер. с англ. В. В. Михайлюк. – СПб.: Red Fish; Амфора, 2006. – 350 с.

20Накамура К. Исповедь гейши / Пер. с нем. А. Д. Гарькавый. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 480 с.

21Лавджой А. Великая цепь бытия: История идеи / Пер. с англ. В. Софронова-Антомони. – М.: Дом интеллектуальной книги, 2001. – 376 с.

Э. Эриксона. Ученый развивал свои взгляды на формирование выдающейся личности в исследовании, посвящ¸нном жизни Мартина Лютера.

Тема «психо-истории» Эриксона – это совмещение индивидуального и истори- ческого кризисов. Итогом становится новая идентичность миллионов жителей Европы. Эриксон рассматривал циклы развития «Я» и те этапы, через которые проходит «Я» на пути к автономии и зрелости. Переход от одной формы эгоидентичности к другой вызывает «кризисы идентичности». Каждая личность стремится достичь идентичности с социокультурными нормами своего общества. Кризис идентичности – это период поиска той группы, со взглядами которой человек хотел бы идентифицировать себя22. Одни «принимают на веру готовые идентич- ности»23, другие ищут свою. Лидер не просто находит идеал, но созда¸т новую концепцию общественного идеала. Кризисы – это не болезнь личности, не проявление невротического расстройства, а «поворотные пункты», «моменты выбора». Развитие личности – результат борьбы возможностей, которая сводится к установлению определ¸нного динамического соотношения между крайними полюсами. Уч¸ный называет такое положение вещей «психосоциальным мораторием». Чтобы ещ¸ не достигший зрелости человек мог справиться со своими проблемами, существует допускаемый обществом период отсрочки. За это время позволено опробовать будущие роли и задачи взрослого. Допускаются утрированные реакции, нонконформистское поведение. Психосоциальный мораторий служит своего рода промежуточным состоянием между детством и зрелостью: «[…] сначала в игровой форме и затем в виде приспособления к требованиям коллектива опробуются крайности субъективных переживаний, альтернативы идеологических направлений и более реалистические обязанности»24.

Демографический фактор. Согласно международным критериям, население страны считается «старым», если число людей в возрасте 65 лет и старше превышает 7% населения. Например, население России переступило порог демографической старости уже в конце 1960-х годов25. Возникает гендерная асимметрия, происходит этнодемографическое давление. «Мягкая» демографическая экспансия в виде иммиграции может превратиться в фактор изменения этнической структуры населения Европы. Если превышено число мигрантов (около 20% в регионе), возникают конфликты, образуются этнические анклавы, порой весьма агрессивные26. Иммиграция не должна разрушать национальную идентичность: это вопрос самосохранения нации.

Наиболее полно реализацию социальных целей отражает понятие «качество жизни». Оно включает разные критерии: занятость населения и условия труда, состояние среды обитания, образование, обеспеченность жильем и его благоустройство, систему социального обеспечения и защиты27. Качество жизни зависит не только от степени развития экономики данной страны. На его формирование

22Эриксон Э. Г. Молодой Лютер. Психоаналитическое историческое исследование / Пер. с англ. А. М. Каримского. – М.: Московский философский фонд «Медиум», 1996. – 506 с.

23Òàì æå. – Ñ. 209.

24Эриксон Э. Г. Идентичность: юность и кризис / Пер. с англ. А. В. Толстых. – М.: Прогресс, 1996. – С. 166. – (Серия «Библиотека зарубежной психологии»).

25Eke Steven. Russia faces demographic disaster. – URL: http://news.bbc.co.uk/2/hi/europe/ 5056672.stm

26Лебедь О. Социальные последствия депопуляции в России // Демографические исследования. – 2008. – N¹ 7. – С. 137–147.

27Booth Ñh. The Life and Labor of the People. – London: Rio Grande; Ohio: Hambledon Press, 1993. – Ð. 8.

влияют исторические традиции, обычаи народа, географические условия жизнедеятельности. В международной статистике применяется индекс развития челове- ческого потенциала. Его рассчитывают на основе тр¸х показателей: уровня жизни, уровня образования и ожидаемой продолжительности жизни28. Под уровнем жизни понимается возможное потребление произвед¸нных благ и услуг. Доля населения, находящаяся за чертой бедности, также является одной из важнейших характеристик.

Религиозный фактор. Многие примеры свидетельствуют о роли религиозных институтов в общественной жизни. Известна миссионерская деятельность католи- ческих священников, помогавших конкистадорам. Именно благодаря ей во всех государствах Латинской Америки (за исключением Бразилии) официальным языком является испанский, а языком религии – латынь. Арабский язык попал в число мировых благодаря распространению ислама.

Выявление общих закономерностей почти всегда обречено на неудачу. Добросовестный исследователь обнаруживает факты, ставящие под сомнение любую созданную им схему. На протяжении всей истории развития индианистики утверждалось представление о том, что Индия – это не просто страна, но огромный субконтинент. Он отличается многообразием природных условий, типов хозяйственной деятельности и социальной организации, рас, этносов, религий. Европейцы придумали для самой распростран¸нной религии санатана-дхарма (санскр. «вечная религия», «вечный путь») собирательное название «индуизм». Но в ней такое разнообразие доктрин, культов, сект, ценностей и воззрений, что некоторые исследователи отчаялись найти какую-то систему и отказали индуизму в статусе единой конфессии, а его последователям – в праве считать себя единоверцами29.

Ментальность народов определяется этноконфессиональной спецификой культур. Так, азербайджанцы относятся к общности мусульман и к меньшей, но все же значительной общности тюрков. Они по преимуществу шииты и потому занимают особое положение в мусульманском мире, а в тюркском – почти исключительное. Христианская Церковь Армении имеет ряд существенных особенностей в догматике и обряде. Они отличают е¸ как от византийского православия, так и от римского католицизма. В течение длительного периода армяне проживали преимущественно в нехристианской среде. Из-за исторических коллизий у них сформировалось устойчивое чувство постоянной угрозы исчезновения «малого этноса»30.

Обращаясь к истории протестантских стран, необходимо учитывать, что в протестантском мировоззрении много внимания уделяется представлению о призвании человека. Как отмечает немецкий социолог и экономист М. Вебер, «у каждого есть определ¸нное жизненное положение, ч¸тко ограниченная сфера деятельности. Поэтому выполнение долга в рамках мирской профессии рассматривается как наивысшая задача нравственной жизни человека. Единственное средство стать угодным Богу – не пренебрежение мирской нравственностью с высот монашеской аскезы, а исключительно выполнение мирских обязанностей так, как они определяются для каждого человека его местом в жизни. Обязанности становятся для человека его “призванием”»31. Протестантизм предписывает полную меру ответст-

28Воронков В. М., Фомин Э. А. Типологические критерии бедности // Социологический журнал. – 1995. – N¹ 2. – С. 37.

29Куценков А. А. Эволюция индийской касты. – М.: Наука, 1983. – С. 11.

30Абасов А. С., Хачатрян А. Карабахский конфликт: Варианты решения: идеи и реальность. – М.: Международные отношения, 2004. – 164 с.

31Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения / Пер. с нем.; Под ред. Ю. Н. Давыдова. – М.: Прогресс, 1990. – С. 97.

венности не только за каждое деяние и слово, но за всякое намерение и помысел, исключает покаяние как память греха без боли и как нравственную анестезию, не да¸т возможности «начать жизнь сначала», «открыть новую страницу». В протестантских странах наиболее низкий уровень коррупции.

Этический фактор. Общеевропейский подход к проблемам этики изложен в «Зел¸ной книге о корпоративной социальной ответственности» (2001). Вопросы социального контроля над поведением корпораций обсуждаются на национальном, европейском и международном уровнях. По сведениям 2002 и 2003 гг., Финляндия занимала первое место в Европе по степени корректности32. Это подтверждает сложившееся представление о высоких стандартах честности и над¸жности в северных странах.

Âсовременном мире религиозные, национальные и социальные требования переплелись так тесно, что их невозможно отделить друг от друга. В городах Северной Ирландии можно натолкнуться на «стену мира» – глухой высокий забор, разделяющий два, казалось бы, одинаковых жилых квартала. На картах Белфаста и Дерри помечены протестантские и католические районы. По имени и адресу человека можно определить его конфессию. Об этом же скажет название школы, где он учился.

Âкатолических учебных заведениях основное время отводится изучению ирландского языка и истории страны как вечной борьбы за независимость и против господства протестантов. В школьных курсах протестантских районов ирландская история рассматривается как часть английской. Ученикам внушают мысль о цивилизаторской миссии колонистов на «дикой земле» провинции Ольстер.

Âконце XX столетия началось постепенное восстановление прежде запрещ¸нных конфессий. В 1987–1989 гг., особенно в Западной Украине, активизировалось движение греко-католиков за легализацию их церкви. Оно было поддержано Папой Римским. Верующие захватывали ранее принадлежавшие им храмы, которые советская власть передала Русской Православной Церкви Московского патриархата. Они устраивали акции гражданского неповиновения, демонстрации протеста. Нередко это сопровождалось отнюдь не христианскими столкновениями между верующими. Местные власти вмешивались неохотно: от голосов «электората» теперь зависела их политическая карьера.

Работы Л. И. Петражицкого, Б. А. Кистяковского, П. И. Новгородцева, С. И. Гессена покончили с нашим отставанием от Европы в части науки о праве и, более того, в некоторых отношениях вышли вперед. Главный их урок – о глубокой связи религиозно-культурных процессов и права33. Право нуждается в онтологическом, культурном обосновании. Мусульманский правопорядок на корневом уровне более других связан с европейским. В основе «шариата» лежит ветхозаветный закон (позитивную часть которого образуют 10 заповедей, сообщ¸нных Богом Моисею), общий для всех трех «авраамических» религий (иудейства, христианства и ислама). Европейское право, в сравнении с ним, просто более развитое и разветвл¸нное.

Âлюбом разговоре о праве в наши дни нельзя упускать из виду движение нравов. Диетический фактор. Известно, что бедный рацион питания препятствует соци-

альной эволюции. Продукты питания и способы их обработки тесно связаны с представлением личности о себе, месте во Вселенной и обществе. Пища – это не только набор съестных припасов, подлежащих статистическому или диетическому изучению. Еда –

32Transparency International 2002, 2003. Corporation Perception Index. – URL: http://www.transparency.org

33Новгородцев П. И. Введение в философию права: кризис современного правосознания. – М.: Наука, 1996. – 269 с.

также система коммуникаций, собрание образов, свод обычаев, ситуаций и поступков. Участники трапез становятся kompania – «сохлебниками» (от лат. panis – õëåá).

Манеры поведения за столом – один из самых показательных примеров дисциплины и правил вежливости, средоточием которых являлся двор и, главным образом, король. Ритуал при¸ма пищи корол¸м возникает как утверждение священного характера королевской жизни. «Раньше, если только не в военном походе, – объясняет герцог де Сен-Симон в своих “Мемуарах”, – король никогда не ел в присутствии кого бы то ни было, ни при каких обстоятельствах»34. В XVI в. в Вене тарелка попадала к императору, только пройдя через 24 пары рук.

Формирование таких «жанров» жизни, как персональный столовый прибор, зависит от процесса «гоминизации» (лат. homo, hominis – процесс эволюционного преобразования человека). Оно имеет отношение к нормам, диктуемым персональным и индивидуальным состоянием «Я». Примечательно, что Джованни Ребора35, толкуя изобретение вилки, прибегает лишь к технологическим интерпретациям (например, рассказ о том, как лучше есть лазанью). Ученый не исследует эволюцию прибора – превращение «деревянного шила» в вилку в эпоху Возрождения. Он не комментирует процесс «персонализации» вилки. В древности в качестве тарелок использовались хлебные круги – лат. mensae (столы). Каждую такую менсу делили между собой два человека. Поэтому о них можно было сказать, что они «едят за одним столом (на одной менсе)». Уже в XII в. в Италии хлебную менсу стали заменять специальной дощечкой. Этот предмет представлял собой круг из дерева или из глины, которым тоже пользовались одновременно два человека. Именно поэтому вплоть до XV в. принято было говорить «stare a tagliere» («делить с кем-то дощечку») с тем же значением, что и «stare alla stessa mensa» («есть за одним столом»). В XV в. в Италии (раньше, чем в других странах) на смену дощечке на двоих пришла индивидуальная тарелка. В это же время стали пользоваться индивидуальными стаканами и вилками. Эти новые обычаи родились в мире коммун (речь ид¸т об итальянских городахкоммунах XIII–XV вв.). Они объясняются новым мировоззрением, появлением индивидуальной точки зрения36.

3.2. «История европейской ментальности» в ряду других наук

Можно удивляться тому, что в прошлом уч¸ные, решая технические проблемы астрономии, черпали интеллектуальные ресурсы из столь далеких от не¸ областей, как музыкальная гармония, психология, метафизика света или Священное Писание. Возникает впечатление гетерогенного «хлама». Оно рассеивается, как только приходит понимание того, что слово «астрономия» в древние времена означало отнюдь не то же самое, что сегодня. Астрономы считали себя математиками. Сферой их интересов традиционно считались не только арифметика и геометрия, но и музыка, оптика. В качестве астрономов они в равной степени были астрологами, что требовало также медицинских и алхимических знаний. А как эксперты по составлению календарей они нуждались в помощи Священной истории. «История европейской ментальности» тоже находится в кругу самых разных наук.

34Öèò. ïî: Beatrix Saule. Tables Royales a Versailles. 1682–1789 // Versailles et les tables royales en Europe: XVII–XIXe siecles. – Paris Reunion des Museesnationaux, 1993. – Ð. 41–68.

35Автор книги «La civiltа della forchetta: Storie di cibi e di cucina». (Ребора Дж. Происхождение вилки: История правильной еды / Пер. с итал. А. И. Ивановой. – М.: КоЛибри, 2007. – (Серия «Вещи в себе»)).

36Òàì æå. – Ñ. 173–174.

Философия. Изучение нашего предмета требует особого принципа философского мышления. Рефлексия неизбежно разв¸ртывается в ситуации погруж¸нности в культуру. Следовательно, она не притязает на постижение абсолютных первоначал своего собственного движения. Движется она косвенным, окольным путем, как это, собственно, и предполагает этимологический смысл латинского слова reflexio. Reflecto, flexi, flexum, reflectere – загибать, закидывать назад, поворачивать; в страдательном залоге – поворачиваться, обращаться. Рефлексия – это непрямое движение, огибание, возвращение на свои следы, отступление, возврат – нечто такое, что позволяет иначе увидеть уже свершившийся опыт.

Âоснове данного курса – принцип «открытости» так называемой «рассеянной» философии. Однозначное определение может быть дано в рамках одной теории, но никакое явление нельзя объяснить единственной теорией. Она освещает лишь одну из его сторон. Естествознание ХХ в. уже давно отказалось от принципа исключ¸нного третьего. Хрестоматийным примером может служить представление о свете как о потоке частиц и волне одновременно. Не знала этого принципа и доаристотелева древность. Более того, именно для древнего человека, не обладавшего системой достаточно общих и отвлеч¸нных категорий, особенно характерно стремление не к однозначности, но ко множественности объяснений. Одно и то же явление или предмет не только могут, но и должны описываться совершенно по-разному, в зависимости от того, какую сторону в данном случае необходимо раскрыть.

Психология. Существуют объективные основания для усиления значимости психологических факторов в истории международных отношений. Скорость движения капитала сопоставима с быстротой циркулирования информации. Но скорость е¸ аналитического осмысления отста¸т37. В результате «движение капитала вс¸ больше зависит от психологических факторов – от настроений, ожиданий и инстинктивных, подсознательных реакций участников рынка»38, что, в свою очередь, имеет культурные корни.

Лингвистика. Лингвистические успехи нации связаны с укреплением е¸ цивилизационного вклада в развитие государств и мира в целом. Сохранение языкового разнообразия мира является гарантом его лингвистической безопасности.

Самыми трудными для изучения считаются языки финно-угорской группы.

Âяпонском языке сложно постичь обилие гонорифических форм, гоноративов (лат. honor, honôris – честь), так как он очень социализирован. Та или иная вежливая форма сказуемого присутствует почти в любом предложении. Для европейцев непривычна «расплывчатость» японской речи, типичное для не¸ употребление большого числа отрицаний, нанизываемых друг на друга, при сохранении общего положительного смысла высказывания. Это предполагает, что говорящий не навязывает своего мнения.

Âструктурной лингвистике утвердилась мысль о том, что научные картины одной

èтой же реальности могут и должны быть умножены не в ущерб истине. Здесь призна¸тся множественность систем отсч¸та. Идея впервые была сформулирована представителями тех восточных культурных традиций, где издавна признавалось наличие нескольких равно приемлемых картин мира39. Характерно, что именно

37Симонова Л. М. Международных бизнес: взаимодействие деловых культур. – СПб.: СПбГУЭФ, 2003. – С. 17.

38Братимов О. В., Горский Ю. М., Делягин М. Г., Коваленко А. А. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. – М.: ИНФРА-М, 2000. – Ñ. 137.

39Ñì.: Флоренский П. А. Мнимости в геометрии. Расширение области двухмерных образов геометрии (опыт нового истолкования мнимостей). – М.: Поморье, 1922. – С. 7.

востоковед Ф. И. Щербатский в 30-е годы в конце своей «Буддийской логики» возрождает форму мировоззренческого сократического диалога, где соединяются и противопоставляются голоса разных индийских и европейских мыслителей.

Семиология и, прежде всего, теория вторичных знаковых систем («мифов») глубоко связана с политэкономической проблематикой. Идея сопоставить семиотику и лингвистику с политической экономией принадлежит основателю европейской семиотики Фердинанду де Соссюру: «В лингвистике, как и в политической экономии, мы сталкиваемся с понятием значимости. В политической экономии е¸ именуют ценностью. В обеих науках речь ид¸т о системе эквивалентностей между вещами различной природы: в политической экономии – между трудом и заработной платой,

âлингвистике – между означаемым и означающим»40. Однако Соссюр не разработал сво¸ замечание.

Археология. Смысл греческого слова arhaios сходится к двум основным полюсам. Европейские языки наследовали их. Àðõå стало означать «начало, происхождение, основание» (археология, архетип). Значение же, связанное с идеей господства и начальствования, отразилось в приставке «архи» (архиерей, архипелаг) либо в словах на -архия (иерархия, анархия). Нам не известны ни имена творцов археологических культур, ни их поступки. Археологи и сочувствующие им «обыватели» озабочены совсем другими проблемами: как осуществлялась выплавка металла, как выглядело жилище древнего человека и т.п. Каждая новая находка утверждает аудиторию в мысли, что этот дал¸кий «абстрактный» человек думал, многое умел, отправлял ритуалы и был похож на нас. Психологам и антропологам известно, что дети в раннем возрасте обладают гораздо более тонким обонянием, слухом, воспринимают органично и симультанно информацию, поступающую как по вербальным, так и по невербальным каналам. Это да¸т им целостный образ мира. Подобными качествами обладали архаические сообщества. Они имели невостребованные знания. Известен феномен «утерянных открытий» или, как его называют, «забегания впер¸д». То есть

âнедрах весьма архаичных консервативных традиций вдруг резко, без какой бы то ни было видимой связи с предшествующей эволюцией орудий, появлялись элементы, которые, просуществовав какое-то время, бесследно исчезали, чтобы появиться вновь через тысячи лет.

Культурно-историческая психология. Это перспективное научное направление связано с именем Л. С. Выготского (1896–1934). Традиция культурно-исторического подхода таит в себе множество интерпретаций. Л. С. Выготский развивал философские идеи о смысле, значении, слове как архетипе культуры. Затем он углубил их содержание применительно к психологической проблематике – в «Психологии искусства» (1925) и в «Мышлении и речи» (1934). «Психологи говорят о культурноисторической психологии то как о науке будущего, как о цели и мечте, то как о науке прошлого, то как о становящейся науке, что характерно для любой живой науки»41. Тематическую сферу культурно-исторической психологии составляют вопросы о культурных детерминантах, смыcл, значение, словесное творчество.

Культурология. Основоположником семиотики культуры и культурологии считается Джованни Батиста Вико. Его «Новая наука» (Szientia nuova, 1725–1730) воспринимается сегодня как первая широкая концепция культурного развития. Вико

40Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию / Пер. с фр. А. М. Сухотина, переработ. А. А. Холодовичем. – М.: Прогресс, 1977. – С. 112–113. – (Серия «Языковеды мира»).

41Зинченко В. П., Мещеряков Б. Г., Рубцов В. В., Марголис А. А. Вступительное слово. К авторам и читателям журнала // Культурно-историческая психология. – 2005. – N¹ 1. – С. 4.

анализировал явления культуры с точки зрения желаний, которые в них проявляются42. Философия символических форм немецкого философа Э. Кассирера (1874–1945), в особенности его понимание человека как «animal symbolicum», справедливо оценивается сегодня как фундаментальное открытие. Оно наметило новые пути в развитии культурологии. Но присущий его взглядам глубинный идеализм затрудняет влияние на современные культурологические концепции.

3.3. Терминологический запас и правила распоряжения им

Древние языки как основа терминологии. Преимущественно речь ид¸т об индоевропейских языках. Само понятие «индоевропейский» – это понятие лингвисти- ческое в такой же мере, как понятия фонетики, именительного падежа или склонения. Индоевропейский пра-народ, видимо, не существовал. Русский язык (в отличие, например, от немецкого и французского) до середины XIX в. не использовался как инструмент умозрительных построений. Поэтому в н¸м не было традиции понятийной субстантивации. Но именно она отвечает в языке за создание означающих. К тому же русская речь – родная для нас и, значит, слишком оценочна для терминологической точности и определ¸нности. В отечественной традиции принято заимствовать термины из других языков, преимущественно латыни и греческого.

Становление русского философского языка происходило в работах В. К. Тредиаковского и А. Д. Кантемира. В трактате «Слово о премудрости, благоразумии и добродетели» (1752), в переводах Тредиаковский делал последовательные усилия по развитию русского философского языка. Так, он создал русские эквиваленты для таких фундаментальных латинских терминов, как existetia (бытность, бытие), substantia (существо), essentia (сущность), mens (óì), purus intellectus (разум), intelligentia (разумность), sensatio (чувственность) и др. В постраничных сносках он давал латинские эквиваленты всех важнейших понятий, приводимых им в пределах текста в русскоязычной версии. Тредиаковский предложил действительно переве- д¸нные, а не просто транслитерированные варианты главных социально-политических терминов: демократия – народодержавие, аристократия – благородных держава, олигархия – не многих нарочитых начальствование, монархия – единоначалие царское.

Греческая философия складывалась пут¸м внутреннего метафорического переноса. Обозначения чувственно воспринимаемых явлений переносились на умопостигаемые сущности. Например, хватание палки или камня превращалось в схватывание умопостигаемого. В немецком языке данный смысл сохранился в словах greifen – Begriff (хватать – понятие).

В греческой философии термины рождались из житейского языка. До сих пор на машинах в Греции, развозящих грузы населению, написано «Метафора» (греч. metaphora – перенос). Постепенно европейцы забыли и об исходных чувственных впечатлениях и о самой работе метафорического переноса. Мастер делает стул или стол и смотрит на созданную идею (греч. idea – внешность). У Эроса – гибкий эйдос, т.е. гибкое тело. Платон с его столь развитым философским языком употребляет слово в оптически-чувственном смысле. Точкой отсчета западноевропейской философии (Милетская школа) были оформление и терминологизация дофилософского слова arche. Оно обозначало общественные здания, находящиеся в той части города, где жила знать (asty). Слову был придан смысл начала как основополагающего

42Kittler F. A. Eine Kulturgeschichte der Kulturwissenschaft. – Munchen: Wiihelm Fink Verlag, 2000. – S. 19.

чем в западных языках). Исследователи отмечают бо‰льшую близость русской (славянской) мифо-поэтической традиции к индо-иранской44.

Церковнославянский язык. Широко известно о создании письменности святыми Кириллом и Мефодием. Двух братьев-солунян (из города Фессалоники), греков, называют учителями славян. Святые Кирилл и Мефодий перевели с греческого богослужебные книги. И перевели на язык, которого до этого не существовало. Созданием греческих миссионеров был не алфавит – кириллица (как обычно это излагается), не корпус текстов, но сам язык. Это древний вариант церковнославянского языка, общего культурного языка восточных и южных славян. Дело не выглядит так, будто они изобрели какой-то искусственный язык типа эсперанто. Они воспользовались одним из южнославянских диалектов с его морфологией, словар¸м, фонетикой. Но им пришлось радикальным образом преобразовать его семантику и синтаксис. Иначе они не могли бы передать изощр¸нное богословское содержание греческих текстов на наречии «простых славян» (так славяне называли себя: проста чадь). Например, для перевода греческого «pneuma» они брали славянское слово «дух».

Âживом языке славян «дух» означало «дыхание», «запах». В греческом слове вещественный смысл тоже присутствовал – как нижний полюс его значения. Переводчики соединили греческое и славянское слова по их предметному значению. Они вложили в славянское слово ту семантическую вертикаль, на которую ушли века работы греческой культуры. Так было создано вс¸ поле отвлеч¸нных, или культурных, понятий, которыми славянские языки ещ¸ не обладали.

Многие термины на Востоке имеют европейский первоисточник. Особенно важен иберийский (испано-португальский) пласт культуры. Так, в Европу сведения о кастовой системе в Индии впервые проникли через свидетельства португальцев. Индийское общество состояло из эндогамных групп. Они характеризовались общим происхождением, общностью наследственной профессии, ограничениями в социальнобытовых отношениях. В европейских языках с XVI в. эти группы стали обозначаться португальским словом «casta» – семья, род, потомство. Термин привился, вош¸л в английскую литературу и через не¸ был усвоен самими индийцами. И почти вытеснил употреблявшийся ранее санскритский термин джати45.

Интерес синологов мира составляет перенесение ключевых понятий западной мысли в традиционную систему Китая. В китайском языке отсутствовал понятийный аппарат для восприятия западных терминов. Мыслители Лян Цичао и Сунь Ятсен первыми начали вводить европейскую терминологию в политический словарь китайского языка46. Самой большой трудностью стало различие в универсальных представлениях об устройстве мира, ходе истории, человеческой природе. Понятия политической философии – «свобода», «демократия», «республика», «право» – не имели аналогов в китайском языке. Трудными для восприятия оказались определения жизненных ценностей: «индивидуализм», «независимость», «самостоятельность».

Âконфуцианском этико-политическом учении существовали свои устойчивые константы: доктрина небесного повеления òÿíü ìèí, представление о присущей монарху созидательной силе äý, самобытная концепция политического пространства – Тянься (Поднебесная). В его рамках разрабатывались принципы человеколюбия æýíü,

44Елизаренкова Т. Я. «Ригведа» – великое начало индийской литературы и культуры // Ригведа. Мандалы I–IV. – М.: Наука, 1989. – 758 с.

45Празаускас А. А. Северо-Восточная Индия: этническая ситуация и политика. – М.: Наука, 1981. – С. 49.

46Борох Л. Н. Конфуцианство и европейская мысль на рубеже XIX–XX веков. Лян Цичао: теория обновления народа. – М.: Восточная литература, 2001. – 285 с.