История европейской ментальности. Учебное пособие

Глава 2 Человек «здесь и теперь»

2.1. Идея рождения и роста человека

«Я» буквально означает «вот-здешность» (и.-е. е-g’ h-om). Реальный мир – он есть сейчас и всецело. Как говорили латиняне: hic et nunc – здесь и теперь. Этой полноты не следует бояться. По Гераклиту, немало людей смотрят и не видят, «присутствуя, отсутствуют» (фр. 34). В одном греческом анекдоте прыгун хвастался, что у себя дома он прыгал дальше всех. Ему ответили: «Hic Rhodus, hic salto» («Здесь Родос, здесь и прыгай»).

Наряду с местоимением «я», не менее интересно слово celovekü:

•первый компонент слова восходит к kel (и.-евр.) – расти, возвышаться, подниматься, возносить; вертеться, поворачиваться. С этим же корнем связан

мотив слуха, слушания: k’ål – ous (и.-е., поднимать ухо, навострять слух), sluxú (праслав.). Уместно напомнить общую семантическую схему в разных языках: родство душевной «глухости» и «глупости». Не каждый способен услышать истину и правило (ср. нем. dumpf – «глухой» и «тупой, бесчувственный»). Выделение корня ÷åëî – лоб (голова) имеет свой резон независимо от того, какова его реальная трактовка. Речь ид¸т о направлении снизу вверх. Важно, что человек, личность, персона соотносимы с образом головы, чела, лица в достаточно большом числе языковых традиций;

•второй компонент слова – vekü – обозначает жизненную силу и е¸ носителей (ср. лит. vaikas – äèòÿ).

Семантическое гнездо к слову «человек». Колено (также è.-å. kel-kol) связано с родовой идеей. Поколение – метафора некоей конструкции, лежащей в основе ноги. Две подвижные части, выше и ниже колена (обе они «протяж¸нные»), скреплены неподвижным «точечным» коленом. Оно выступает как соединительный узел. Выстраивается ряд: è.-å. kel-kol (расти, íî è вертеться, поворачиваться) – koleno – cello – celn. Каждый цикл-поворот – будь то годовой или жизненный – имеет своим результатом рождение, а оно – всегда прибыток и прирост. Человек воплощает связь поколений в родовой цепи рождений и смертей. В Древней Греции новорожд¸нному оказывали первые ксены: младенец падал на колени деда со стороны матери. Так Одиссей упал на колени отца своей матери Антиклеи Автолика. «Лоно Авраамово» можно понимать как место детей в объятиях своего отца. Лоно – грудь, колени – употребляется в значении «сидеть у êîãî-òî на коленях, прислоняясь к груди».

Род, народ, родня этимологически отсылают к идее рождения и роста (и.-е. rad соотв. балт. и индо-иран. «находить, открывать, обнаруживать себя, являться»)1. Îíè

1См., например: Языки мира: Балтийские языки / РАН. Институт языкознания. – М.: Academia, 2006. – 224 с.

вызваны к существованию актом нахождения-открытия своего физического тела, рождением. Сами названия отсылают к «вегетативно-плодородной» семантической мотивировке. Род-народ рождается и возрастает; возрастание происходит благодаря обрядам и ритуалам. У многих народов мира существовали родовые ритуальные столбы, к которым обращались с призывами к возрастанию: «Расти выше, толстое дерево рода».

В современных европейских языках слова расплачиваются за слишком высокий ценностный ореол вокруг человека так, как если бы действовала семасиологическая Немесида. Нейтральное обозначение буржуа (городской житель) приобретает на Западе пейоративный смысл. Мещанин (от польск. miasto – город, житель города) сейчас тоже имеет недобрый оттенок. Титулом «мещанин» не пренебрегал аристократ Пушкин. Подобное «звание» являлось синонимом таких почтенных понятий, как «средний класс», «человек вообще», носитель общечеловеческого начала. Он одолеваем страхами, тревогами, боится родительских и властных фигур, но у них же ищет покровительства, мечтает о порядке, покое, тишине.

С распространением христианства стало возможным называть человека христианин. Но в России так обычно именовали крестьянина, человека земли.

И вс¸ же не поддаются снижению слова ìóæ, Mann, man. В их соответствиях (и.-е. man, äð.-èíä. manu) явственна связь с силой мысли, смыслом, духом. Понимание да¸т право быть собой. Итак, существо человека называется умом; от ума происходит умение. Та же смысловая связь повторяется в философском термине nous (греч. νουσ – ум). Этимология его указывает на нюх и чутье, восприятие. Эту память восстанавливает Гераклит: «Если бы вещи стали дымом, их распознавали бы носом» (фр. 7).

2.2. Человек – земля, дерево, дом

Человек-земля. Византийские мистики – Максим Исповедник, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама – толковали имя Адам как аббревиатуру. В ней каждая буква соответствует начальной букве греческих названий сторон света: anatolikos, disis, arctos, mesembria. Мистическая дешифровка имела глубокий смысл. В первом человеке видели совершенное космическое существо, по своему строению подобное мирозданию. Человек – малая Вселенная. И сам Адам, человек из красной глины, разнес¸н отныне по всему лицу земли. Пребывавший некогда на одном месте, он пал, как бы разбившись, заполнив своими осколками Вселенную. Красный соответствует цвету земли, из которой создано тело человека, плоть, кровь, страсть. Красный цвет во многих религиях символизирует очистительную энергию. В Египте в жертву Осирису приносили рыжеволосых чужестранцев – их тела также разрубали на части (как Сет, убивший своего брата) и разбрасывали по полю, засеивая его. Этот обряд восславлял дух зерна, жизнь и смерть, прорастание и гибель в их нескончаемом круговороте. Между золотистым зерном и рыжеволосыми жертвами была несомненная связь, обусловленная красным цветом.

Вс¸, связанное с лепкой, глиной, первозданным илом, тестом, вводится в круг культурных представлений. В легендарных историях древнего Китая фарфоровые смеси подвергались ферментации, длившейся десятки лет. И таким образом получался необыкновенно изящный фарфор. Это притча о жизни, самой медлительной из всех. Жизнь не нужно подгонять, если человек хочет собрать все е¸ плоды. Медлительность – вот закон предметов земли, земной материи. Во вс¸м, что создано человеком,

сохраняются интонации, характерные для рождения ребенка – времени заведомой сокровенности.

У коренных жителей Америки существует одна традиция. Е¸ можно встретить на островах Тихого океана, в Канаде, а также в таких местах, как Чиапас (Мексика). Когда мастер-гончар оставляет свое ремесло – от того, что рука его дрожит и глаз не тот, – происходит церемония. Он отда¸т свой лучший горшок, свой шедевр молодому начинающему гончару. Подмастерье бер¸т бесценный горшок и разбивает его на тысячи кусочков о землю. А затем подбирает осколки и вмешивает их в свою глину.

Из англосаксонского выражения hlaefdigå – ставить тесто, заквасить тесто – позднее возникли lady – госпожа и Our Lady – Наша Дева, Дева Мария. Она могла быть одета в платье с пшеничными колосьями. Колос – атрибут Деметры / Цереры (Кормилицы, как ее называли) и других земледельческих богинь, прон¸сших эту традицию через века. Месить тесто, печь хлеб было женским делом и привилегией хозяйки дома.

Слово «человек» в ряде языков может обозначаться тем же корнем, что и земля: лат. homo – humus (земля, почва). Так понимали человека греки и римляне. Прометей вылепил его из глины. Или же люди возникли из камней. Тело человека «земляное», «каменное», «глинистое». Душу и тело нужно в непрестанном труде «перекапывать». «Я докопался, доискался до самого себя» (Гераклит, фр. 101). Раскапывая, каждый из нас может увидеть в глине мертвеца, живой труп. Не нужно жалеть м¸ртвого в себе. «Трупы подлежат выбрасыванию в большей мере, чем нечистоты» (Гераклит, фр. 96). До человека в себе нужно «доискаться». Символом эпохи Возрождения становится гуманист (humus) – лицо, посвятившее жизнь studia humanitatis. Только тот, кто вверяет себя одновременно земле и духу, может вступить в союз с вечностью. Залогом уч¸ного подвижничества, нового благородства стала усидчивость людей, возделывающих свой ум. Библиофилы завещали похоронить себя вместе с книгами. В XVI в. итальянский поэт и философ Челио Кальканини завещал библиотеку родному городу Ферраре с условием, что он будет захоронен в читальном зале. Латинская надпись гласит: «Здесь похоронен Челио Кальканини, который после смерти пожелал покоиться там, где провел свою жизнь».

Во многих языках возобновляется связь понятий «голова» – «глиняный сосуд». Фр. tête восходит к лат. testa (горшок, кружка, черепок). Нем. Der Kopf имело значение «сосуд, кубок». Этимологию слова «голова» толкуют по-разному. Но общеизвестны просторечные названия – черепок, горшок. Он «варит» или «не варит». Это снижение благородной способности человека мыслить. Разум человека перерабатывает все полученные «сырые» впечатления. По сути, культура превращает «сырое» в «приготовленное» (если обыграть название книги К. Леви-Строса «Le Cru et le cuit»). Голова – горшок, в котором варят, и чаша, из которой пьют пьянящие напитки. Человек с его умом способен к восторженному творчеству.

Жизнь человека представляет собой череду инициаций. Инициация (ëàò. initiatio) означает посвящение, переход человека в иной статус. Физическое испытание подразумевает свершение подвига повышенной трудности. Инициация ментальная – испытание ума.

Человек-дерево. В традиционном обществе слова древний è хороший – синонимы. Древность – гарантия добротности. Если для современного человека «смотреть в будущее» означает «смотреть впер¸д», то древний человек, глядя впер¸д, видел прошлое. Будущее лежало у него за спиной, и он жил, оглядываясь в будущее. Оно для древних – не вс¸ богатство возможностей, а именно то, что позднее воплотится и станет прошлым.

Для текстов, связанных с образом мирового древа, типичны эти и подобные им словоупотребления. За ними стоят вполне конкретные представления. Во многих культурах определяющей являлась концепция мирового дерева. Отождествление человека с деревом (и его частными образами), превращение человека в дерево принадлежат к числу распространенных представлений. Они отражены в языке, архитектуре, ритуале и мифе. На индейских тотемных столбах изображены антропоморфные фигуры. Шаман висит на шаманском древе. Во французском языке ствол дерева и туловище человека обозначаются одним словом – tronc. Любопытно, что это обыгрывание отношения «человек-дерево» отражается в сфере отрицательного или комического (прозвища «пень», «столб», «дубина» применительно к человеку).

Рождение (создание) первых людей во многих мифологиях связано с тростником. Значение тростника в жизни древнего человека было так велико, что он мог даже обожествляться. В шумеро-аккадской мифологии Нисаба (Нидаба) – богиня растительности – тростника, злаков и мудрости, покровительница искусств и наук. Она ведала измерениями, письмом и сч¸том, следила за соблюдением границ и договоров.

Тростник – древнейший материал для изготовления музыкальных инструментов, точнее всего имитирующих человеческий голос. До сих пор основной звучащий элемент делается из тростника и называется тростью, а сами инструменты – тростевыми. Образы поющего и говорящего тростника «встречаются» друг с другом в двух «смежных» греческих мифах – о нимфе Сиринге и царе Мидасе.

Связь древнейшего орудия письма – тростникового пера – со словом и человеком была некогда гораздо более прозрачной, чем теперь. Сходство тростника с человеком – частный случай общего соответствия «человек-дерево». Определяющий признак человека – прямохождение и устремл¸нность вверх (рост). Огонь внутри тростника – как душа в человеке (мысль, слово, логос). Человеку и растению присущи хрупкость, ломкость, бренность. Они – трость, ветром колеблемая. Б. Паскаль в «Мыслях» (N¹ 345, 348) определил человека как «мыслящий тростник» (roseau pensant).

Âиндийской традиции гимнософисты (греческое название йогов), «обнаж¸нные мудрецы», жили отшельниками в лесу. Их одежда приходила в негодный вид. Древнеиндийское vana (лес), как и латинское material, означает «вещество». Уйдя в лес, имея дело только с веществом, мысль истреплет одежду представлений

èобнаженной прикосн¸тся к непостижимым началам.

Âяпонской культуре на Пути воина важно делать вс¸ правильно – от корней до ветвей. Родители есть корни наших тел, а наши тела есть ветви тела родителей. Тот, кто не понимает это предназначение, вряд ли может быть назван воином2. Кэндзабуро Оэ в романе «Футбол 1860 года» (1967) называет человека uprooted – «оторванным от корня», «травой, лиш¸нной корней»3.

Человек-дом. В европейской архитектурной традиции было принято уподоблять человеческое лицо фасаду здания и, соответственно, глаза – окнам. Окно – это око дома, что подтверждается этимологическим единством слов (facade–face: лицо, лицевая сторона). Можно выстроить ряд: îkno – oko (ñò.-ñë.); uind – auga (др.-исл., «ветровой глаз»); window (англ.). С точки зрения материальной культуры, это позволяет предполагать, что древние окна были в форме глаза. А дом человека и его

2Книга самурая: Юдзан Дайдодзи. Будос¸синсю. Ямамото Цунэтомо. Хагакурэ. – СПб.: Евразия, 1998. – С. 43.

3Оэ Кэндзабуро. Опоздавшая молодежь. Футбол 1860 года / Пер. с яп. В. С. Гривнина. – М.: Правда, 1990. – 624 с.

части уподоблялись телу человека и его частям. Круглое окно в замке свода (как античных, так и церковных строений) – не только световой про¸м, но всегда некое сакральное «око». Оно так и названо – oculus: проницаемо для взгляда изнутри и для света извне. Окно соединяет внутреннее и внешнее, земное и небесное. «Прозрач- ность» окна дома и души (окно человека) позволяет открыть единство мира, его соответствия и подобия. Окно – место встречи и символ открытости «Я» человека.

Чтобы уловить присущее каждому объекту особое, неповторимое выражение, художники обращались к «оку души». Данный топос принадлежит Платону. В диалоге «Федон» появляется замечательный образ: мышление – это когда «пов¸рнуты глаза души». Термин Платона был воспринят христианской философской эстетикой и стал одной из центральных категорий в Средние века. Августин Аврелий в «Исповеди» вводит образ-понятие «тайные глаза мои» (книги 7, 10).

Во многих языках мира известна своеобразная полисемия. Слова со значением ребенок, кукла, человечек, девочка и другие совпадают со словом, обозначающим зрачок, или родственны ему. Тот, кто смотрит в зрачок другого человека, видит сво¸ маленькое отражение. Взрослый, сквозь эмпирию «данных», начинает явственно различать тот заданный образ, ту «младенческую ипостась», которая до старости хранит единство лица и судьбы. Cлово «зеница» – архаизм. Однако употребляется фразеологизм «беречь как зеницу ока», древний по своему происхождению. «Зеница» (др.-русск.) имеет два значения: 1) зрачок или глазное яблоко; 2) девица, девочка4. Эти значения имеют точку смыслового пересечения в христианской аскетике. Она учит, что скверна мира входит в человеческую душу именно через глаза.

Уч¸ные отмечали этимологическую связь слов raj è райдуга–радуга5. Характерно, что «ра¸к» (диминутив от «рай») и «радуга» могут выступать в одном значении, а именно для обозначения радужной оболочки глаза.

В 1985 г. в Вене был построен дом с разными окнами. Его архитектор Ф. Хундертвассер известен своими дерзкими экологическими проектами. Австрийский художник даже сформулировал особое «оконное право». Оно позволяло жильцам по собственному вкусу изменять форму окон и размещать их на фасаде. Смысл этой затеи состоит в том, что люди глядят на мир из разных окон и видят его по-разному.

Символом искусственного зрения стали очки. В XIV в. они появились в обиходе преуспевающих художников. В стекло для очков добавляли толченый изумруд, что подч¸ркивало их ценность. В христианской иконографии есть несколько эпизодов использования очков. Например, картина «Esse Homo» М. Пахера (около 1475 г.). На распятого Христа пристально смотрит фарисей. Его духовную слепоту подчеркивают надетые на нос дорогие изумрудные очки.

2.3. Именование творение – мифологема всех народов

Человек – установитель им¸н, ономатет. Он сотворил Вселенную в слове и выразил в звуке. Неповинующееся слово «выда¸т» заблуждения замысла. Древние считали, что имя – это божественная душа. Е¸ не следует беспокоить во избежание гнева Божества или вмешательства злых сил. В древнеиндийской ономатетической традиции подчеркивается «внутренность» имени, его «эндоцентричность». Nomn,

4Словарь русского языка XI–XVII вв. / Гл. ред. С. Г. Бархударов. – М.: Наука, 1978. – Вып. 5. – С. 382.

5Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. / Пер. с нем. О. Н. Трубачева. – Т. 3. – М.: Прогресс. – 1971. – С. 431.

n-men (и.-е.) выражает идею пребывания внутри или движения внутрь (n – «в»). Имя оказывается обозначением наиболее глубоко укрытой сути. Она каждый раз при рождении ребенка должна быть угадана, открыта и зафиксирована в слове. Человек да¸т имя всему окружающему только тогда, когда он «найд¸т», откроет, выявит внутреннюю суть объекта. Все, что находится внутри, принадлежит космосу, боготворческому началу; вс¸ внешнее является принадлежностью зла. Имя, вступив в особую связь с поименованным, становится личным, а сам поименованный – личностью. Крестильное имя присоединяет его обладателя к тезоименному небесному патрону. К христианскому имени, в свою очередь, добавляется родовое, которое занимает более низкое ценностное положение: оно следует за христианским именем.

В немецком языке Name (имя) соотносится с nehmen (брать). Его назначение состояло в том, чтобы «выхватывать», вычленять объект из ряда других сущностей. В этом смысле именование есть обретение. Овладеть (мысленно, а с точки зрения мифа и вещественно) можно только тем, что обозначено именем. Воздействуя на имя, человек получает возможность влиять на сущность объекта. Наречение новым именем переносит человека в иную реальность, отдел¸нную от обычной жизни, например, при монашеском постриге, а в вырожденной форме – вообще всякое употребление имен и прозвищ в закрытых коллективах. В куртуазной, рыцарской литературе герои обретали новое имя. Вольтер в сатире «Русский в Париже» (1760) называет М. В. Ломоносова г. Алетовым. Псевдорусская фамилия в самом деле скрывает распространенное в европейской полемической литературе сочетание двух гре- ческих корней – alethophilos (букв. «любитель истины»). Сочинение Ж. Ф. Лагарпа, друга Вольтера, так и называлось: «Z’Aletophile, ou l’Ami de la Verite» (1768).

Слух – слава – память – имя. В европейской культуре этот ряд символов имеет многовековую традицию. Слава сохраняет связь со слухом. Древние говорили: добрая слава – единственная собственность умерших. Слава у всех на слуху, слухом земля полнится. В языках звучит «эхо» индоевропейских формул непреходящей, нетленной славы: stravas (др.-инд.) – слава, хвала; sravah (авест.) – слово; srotram (др.-инд.) – ухо. В формах древнегреческого языка сохранилось тождество понятий «быть», «существовать» и «говорить». Слово – это жизнь, а слава – неумирающее, вечно живое, бессмертное слово. Слава словесна. Люди дорожат славой и не жалеют ради не¸ жизни. Слава всем видна и всем известна. В ней человек существовал в наибольшей степени. Слава идеальна, а не материальна; она знакова по преимуществу, символизирует высшие качества ее носителя. В русском языке слово è слава тоже семантически тождественны.

2.4.Языковая личность, коммуникативная личность, дискурсивная личность

Человеческое сознание есть «форма неслышного лингвистического поведения»6. Термин «картина мира» впервые вв¸л австро-английский философ Л. Й. И. Витгенштейн, автор «Tractatus logico-philosophicus» (1921). В антропологию и семиотику это понятие пришло из трудов немецкого уч¸ного Й. Л. Вайсгербера7.

6Дьяконов И. М. Архаические мифы Востока и Запада. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1990. – С. 23–24.

7Вайсгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа / Пер. с нем., вступ. ст. и коммент. O. A. Рад- ченко. – М.: Едиториал УРСС, 2004. – 232 с.

Культурная картина мира – отражение реального мира через призму понятий, сформированных в процессе его познания человеком на основе коллективного и индивидуального опыта. Языковая картина мира (sprachliches Weltbild) – вербализованная система «матриц», в которых запечатлен национальный способ видения мира, формирующий и определяющий национальный характер8. Cистема ценностных ориентаций закодирована в ассоциативно-образных комплексах языковых единиц. Исследователь восстанавливает е¸, интерпретируя эти комплексы и обусловившие их знаки, концепты культуры.

Согласно гипотезе лингвистической относительности Э. Сепира и Б. Уорфа9, язык определяет реальность, формирует восприятие окружающего мира. Люди видят поразному, ибо говорят на разных языках. По убеждению уч¸ных, языки отличаются не столько формой, сколько картинами мира, отраж¸нными в них. Человек видит так, как он говорит. И не может говорить о том, чего нет в его картине мира.

Языковая личность – это человек, обладающий языковой способностью, то есть владеющий тем или иным естественным языком и сделавший этот язык пространством своего языкового существования10. Основным признаком языковой личности является е¸ лингвистическое знание. Один и тот же человек совмещает в себе столько языковых личностей, сколькими языками он владеет.

Британский антрополог Б. К. Малиновский выделил фатическую функцию речевого поведения (греч. photos – сказанный): способность человеческой речи устанавливать и поддерживать контакт11. Он изучал особенности коммуникации представителей одного из плем¸н Малайзии и обратил внимание на важность внешне бессмысленных разговоров в ситуации враждебно воспринимаемого молчания. Обмен приветствиями и сообщениями об известных событиях, комментарии к очевидному снимают в таких случаях потенциальный конфликт и способствуют установлению психологического контакта внутри сообщества.

В качестве коммуникативной личности выступает языковая личность, участвующая в процессе коммуникации, т.е. в реальном или символическом взаимодействии с другими людьми. Коммуникативное поведение относится к социальной сфере. Для его понимания необходимо иметь представление о поведении всех других членов данного коммуникативного сообщества. Очень точно сущность коммуникации определяют У. Матурана и Ф. Варела: «Мы называем коммуникацией координированное поведение, которое взаимно запускают друг у друга члены социального единства»12. Основной признак коммуникативной личности – выбор модели собственного поведения в зависимости от поведения других людей.

Среди всех живых существ на земле у человека самое длинное детство. И, соответственно, у нас самый долгий период полной, безусловной зависимости от окружающих.

Каждая социальная группа создает репертуар эталонов поведения. Этос – стиль жизни какой-то общественный группы, принятая в ней иерархия ценностей; разработанный сценарий поведения, набор ограничений и правил.

8Корнилов О. А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. – М.: ЧеРо, 2003. – С. 80.

9Óîðô Á. Ë. Отношение норм поведения и мышления к языку // Новое в лингвистике. – Вып. 1. – М.: Издательство иностранной литературы, 1960. – С. 135–168.

10См., например: Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. – М.: КомКнига, 2006. – 264 с.

11Малиновский Б. К. Научная теория культуры / Пер. с англ. И. В. Утехина. – М.: Объединенное Гуманитарное Издательство, 2005. – 184 с. – (Серия «Нация и культура»).

12Матурана У., Варела Ф. Древо познания: биологические корни человеческого познания / Пер. с англ. Ю. А. Данилова – М.: Прогресс-Традиция, 2001. – С. 171.

Коммуникация как социальное явление свойственна и людям, и животным. Поскольку коммуникация сводится, в конечном итоге, к структурной сопряж¸нности организмов, она наличествует у всех животных. В биологической среде коммуникация поддерживает жизнь в пределах того или иного коммуникативного пространства. Создает структуру жизни как результат координации организмов. Таким образом, к коммуникативной личности относится тело человека и поведение человека

âопредел¸нный момент его биологической жизни.

Âтеории коммуникативного действия Ю. Хабермаса поступки, ценности и нормы служат основой социального и политического порядка. В разных сферах коммуникаций накапливаются страсти, эмоции, протест, раздражение13. Но индивид и общественные группы рационализируют свои действия, совершенствуют их. Одним из идеальных типов социального действия уч¸ный называет коммуникативное действие. Целью его является свободное соглашение участников для достижения совместных результатов в определ¸нной ситуации. Коммуникативная этика – это модель взаимопонимания в обществе, свободном от тотальной власти и господства (делиберативной демократии)14.

Немецкий социолог Н. Луман в своей системной теории сформулировал представление о том, что коммуникация является видом общественных отношений. Его теория самореферентных систем, как известно, получила завершение к середине 1980-х годов. Концепции «аутопойесиса», «самоорганизации» и «самореференции» выходят за пределы биологической науки и, как полагал сам Н. Луман, применимы ко многим сферам15.

Характерна семантика японского слова «человек». Первоначально нингэн (китайское чтение жэньцзин) имело значение «мир, свет, люди». Затем его вытеснило другое, более узкое значение – «находящийся среди людей человек». «Зависимость от благожелательности других» называется у японцев àìàý. В мифологическом своде «Кодзики» приводится история о сокрытии богини Аматэрасу. Чтобы выманить богиню Солнца из пещеры, все боги, собравшись, установили перед входом зеркало и принялись петь и плясать. Движимая любопытством, «Аматэрасу отодвинула камень и выглянула наружу. Увидев себя в зеркале, которое держали младшие божества Амэ-но Коянэ-но микото и Футодама-но микото, богиня подумала, что есть на свете ещ¸ одно солнце, и удивл¸нная этой странностью вышла вон»16.

Дискурсивная личность представляет собой языковую личность, порождающую определ¸нный дискурс в виде сообщения: непрерывно возобновляемого или законченного, фрагментарного или цельного, устного или письменного. Discours (ôð., îò ëàò. dis-cu-rere – бегать туда-сюда; излагать) традиционно, в классическую эпоху, означало речь (в смысле выступления), а также философское рассуждение. Знаменитым примером служит хрестоматийное «Рассуждение о методе» Декарта («Discours de la method»).

Инструментом освоения реальности является речь. В ходе речевой практики «обговаривается» мир. Складываются правила этого обговаривания и, значит,

13Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Пер. с нем.; Под ред. Д. В. Скляднева. – СПб.: Наука, 2000. – 379 с.

14Засурский Я. Н. Политическая коммуникация: СМИ и выборы // Вестник МГУ. – Сер. 10. Журналистика. – 2001. – N¹ 5. – C. 52–56.

15Луман Н. Общество общества / Пер. с нем. А. Ю. Антоновского. – Часть II. Медиа-коммуника- ции. – М.: Логос, 2005. – 280 с.

16Кодзики. Записки о деяниях древности. Свиток 1. Мифы / Пер. со старояпонского Е. М. Пинус. – СПб.: Шар, 1994. – С. 157. – (Серия «Литературные памятники Древней Японии»).

соответствующие мыслительные конструкции. Речь в таком е¸ понимании ныне принято называть дискурсом. С середины XX в. слово приобрело статус семиоти- ческого термина. О его точном значении, правда, до сих пор идут споры. Оно широко применяется в современной научной литературе, но наиболее основательно его разработал М. П. Фуко. Дискурс – одновременно процесс и результат – в виде сложившихся способов, логических правил обсуждения чего-либо. Эти понятия Фуко использует в книге «Археология знания» («L’archeologie du savoir», 1969). От эпохи «анализа дискурса» во Франции 70-х годов (М. Пеш¸, Л. П. Альтюссер) сохранился бесценный принцип: наговорено уже много всего – до нас, вокруг нас, – так что человека со всех сторон обступает уже сказанное. Необходимо восстановить это «уже сказанное» в «другой Европе».

Личность действует в сфере производства сообщений и нес¸т ответственность за их содержание. Человек, как правило, понимает, для какого конкретного или социального адресата сообщение предназначено. Тот, кто создал социально значимые дискурсы, продолжает оставаться коммуникативной личностью и после смерти. Он обладает способностью к небиологическому коммуникативному существованию в виде бестелесной дискурсивной личности.

Из тр¸х типов личности понятие языковой личности является самым глубинным

èфундаментальным. Именно оно служит основой для определения коммуникативной

èдискурсивной личности. Это связано с тем, что сознание имеет языковую структуру. Дж. Р. С¸рль указывает: не правы те, кто думает, что у человека вначале возникает мысль сама по себе, и затем он выражает е¸ при помощи языка или каких-либо иных знаков. Нет, мыслить и выражать мысль – одно и то же. Чтобы мыслить, нужен язык («One has to have a language to think the thought»)17. Таким образом, языковое существование изначально предполагает дискурсивное и коммуникативное существование. Герой Д. Дефо Робинзон Крузо, оказавшись в одиночестве, в¸л календарь, читал каждый вечер Библию и переодевался к обеду. Потеряв сво¸ коммуникативное пространство, он не позволил себе потерять также и дискурсивное пространство. Как известно, его прототип, моряк Александр Селкирк, был найден на необитаемом острове одичавшим и утратившим знание языка.

2.5. «Телесность» как раздел новой культурной истории

С начала 1980-х годов возрастает поток исследований, посвящ¸нных мужскому и женскому телу, телу как опыту и символу, анорексическим и атлетическим телам, телам святых и грешников. Написано множество книг по истории телесной чистоплотности, танцев, истории тренировок, татуировок. Сюжет об истории жеста впервые обозначен французским медиевистом Ж. Ле Гоффом18. Быстрый рост интереса к этой тематике был, без сомнения, спровоцирован распространением СПИДа, что привлекло внимание к уязвимости современного тела. Кроме того, популярность истории телесности параллельна успеху гендерной истории.

Общество и в Средние века, и в более позднее время воспринималось как нечто цельное. Это было тело или организм, члены которого – голова, глаза, уши, руки и

17Searle J. Mind. Language and Society. Philosophy in the Real World. – N.Y.: Basic Books, 1999. – 275 p.

18Ле Гофф Ж., Трюон Н. История тела в Средние века / Пер. с фр. Е. И. Лебедевой – М.: Текст, 2008. – 192 с. См. также работу его ученика: Schmitt J.-C. La raison des gestes dans l’Occident medieval. – Paris: Gallimard, 1990. – 432 ð.

корпус – представляют разные социальные группы. Часто они именно так и назывались (ср. «городской голова», «это мои глаза и уши», «корпус», позднее появляются «низы и верхи» и т.п.). Группы наделялись ч¸тко обозначенными функциями, воплощ¸нными в отдельных жестах и жестовых высказываниях. Связь между пространственным, или телесным, «верхом» и властью является принадлежностью многих культур. Когда японский император ехал по улицам, окна верхних этажей посольств закрывались: сотрудникам не подобает смотреть на священную особу императора сверху вниз.

Места маркируются, что отражено в языке («место во главе стола», «гостевая трибуна» или «ложа», «трон», «президиум»). Вводя в обиход Круглый стол, король Артур, как известно, пытался упразднить преимущества одних людей перед другими. Однако королю это сделать не удалось, поскольку понятие «сидеть во главе стола» сохранилось и для круглого стола. Многие из тех, кто сидел от короля на расстоянии, испытывали чувство ревности по отношению к тем, кому посчастливилось сидеть рядом с ним.

Тело человека не совпадает с его биологическим телом. Оно включает одежду, повадки, нрав, язык. Тело может ощущаться как не сво¸. Военное соединение называется корпусом не случайно (лат. ñorpus – тело). Одинаковая одежда солдат означает также и единство их тела. «Тело толпы» не является метафорой. «Массовое сознание» – это приспособление психики к телу толпы.

Чувства укоренены в глубине тела. Эти связи отражены в языке: «сладостная речь», «поедать глазами», «упиваться зрелищем», «слова, ранящие сердце». Архаические представления об устройстве человеческой сущности говорят о том же. В «Упанишадах» зрение, слух и обоняние связаны с дыханием. Гомеровский грек полагал, что слышит, видит и думает л¸гкими. По убеждению Феогнида, глаза, язык, уши и разум сосредоточены, «растут» в нашей груди19. Вс¸ имеет образ и каждый образ по-иному

èне один раз говорит нам что-то: кожа может слышать, уши способны видеть, а глаза различают теплое и холодное.

Пределы лица – лик и личина: лик святого на иконе и маска акт¸ра. И если лик – вне суда чести, выше е¸ сословно-аристократических императивов, то лицо можно обрести и потерять. Личина же скрывает отсутствие места, ответственного за честь. Е¸ не лишаются – е¸ обнаруживают, разбивают, снимают. Лицо отчасти – лик и отчасти – личина. От первого ему достаются авторитет, сила и отблеск святости, от второй же на лице всегда едва заметная маска. А значит, человек нес¸т ответственность за поддержание формы своего лица. Лицо есть усилие человека во времени.

Складывавшаяся на протяжении веков китайская теория портрета была самым тесным образом связана с физиогномикой и физиомантией гадания по лицу человека

èпредсказания его судьбы. Подобно геомантии, имевшей большое значение для архитектурной практики, физиогномика была тем сводом донаучных знаний, в которых отразился вековой опыт наблюдений над человеческим лицом. В терминологии физиогномики, а вслед за нею и в теоретических трудах, касавшихся портретной живописи, лицо человека и все его части уподоблялись и функционально связывались с первоначалами мира инь и ян, пятью первоэлементами, пятью стихиями, планетами, звуками, цветами. Верхняя часть лица связывалась с небом, нижняя – с земл¸й. Центр лба обозначался как «кожная вершина», брови уподоблялись облакам, глаза – солнцу

èлуне. Нос назывался «центральной вершиной», скулы – «западной» и «восточной». Античный гуманизм тяготел к конкретно-осязаемому образу человека. Мы бы

сказали «личность», а греки говорили «тело» (или «голова»). Царь Эдип в трагедии

19Онианс Р. На коленях у богов. Истоки европейской мысли о душе, разуме, теле, времени, мире и судьбе / Пер. с англ. Л. Б. Сумм. – М.: Прогресс-Традиция, 1999. – С. 35.