История европейской ментальности. Учебное пособие

1736 г. Альгаротти отправился в Лондон, где сразу же был избран членом Королевского научного общества.

В 1746 г. он просит П.-Л. Мопертюи, одного из приближ¸нных Фридриха II Великого, выхлопотать ему возвращение на службу короля Пруссии. С 1747 г. камергер Альгаротти обитает в королевском замке Сан-Суси (под Берлином). Туда, пережив утрату мадам дю Шатле, в 1750 г. переселяется и Вольтер. В 1751 г. этот кружок распался. В 1755 г. Альгаротти навсегда уезжает из Германии, оставаясь камергером прусского короля и не прерывая с ним переписку.

Последние десять лет Альгаротти пров¸л в Италии. Регулярно публиковал стихи, трактаты и эссе по вопросам эстетики. Перед смертью он приступил к изданию своего собрания сочинений в восьми томах. Умер Альгаротти 3 мая 1764 г. в Пизе. На его могиле выбита эпитафия, сочин¸нная им в духе Горация: «Hic jacet Algarottus, sed non omnis [Здесь лежит Альгаротти, но умер он не весь]».

Посмертную репутацию итальянского литератора окрашивает иронический тон. Для ближайших поколений его имя ассоциировалось с типом уч¸ного и поэта – приживальщика при королевском дворе. Для историков эстетики рубежа XVIII–XIX вв. Альгаротти – один из многих поверхностных авторов того времени. Общий же взгляд на Альгаротти из следующего века лучше всего представляет характеристика, данная Томасом Карлайлом в «История Фридриха Второго Прусского» («History of Frederick II of Prussia», 1858–1865). Здесь Альгаротти представлен как заметная фигура эпохи Просвещения. Несомненны его достоинства: классическая образованность, вкус, ясный стиль. Но при этом у него отсутствует целенаправленная творческая сила.

Собственно говоря, в европейской культурной памяти сохранилась одна фраза Альгаротти – та самая, которая процитирована в поэме Пушкина. Она является настолько общеизвестной, что на основе е¸ вольного цитирования строится новая игра слов. Например, «If Petesburg was Russia’s “window on the west”, Voltaire was just as surely Europe’s “window on the east”» («Если Петербург для России был окном на запад, то Вольтер для Европы стал поистине окном на восток»).

Путевые письма о России («Lettres du Comte Algarotti sur la Russie», 1740) – безусловно сочувственный, хотя и сугубо деловой обзор различных отраслей государственной жизни (экономический потенциал, торговля, войско и т.д.)16. «Но что сказать Вам сначала, а что потом об этом городе, этом огромном окне, назову его так, открывшемся недавно на севере, через которое Россия смотрит в Европу?» («[…] dans le Nord, par ou la Russie regarde en Europe»). Само сравнение Петербурга с окном имеет, по всей вероятности, французское происхождение. Подлинные письма Альгаротти из России существовали на этом языке. Но циркулировали и в итальянском переводе («Viaggi di Russia»).

Образ Петербурга как прорубленного окна в Европу складывается, по-видимому, на рубеже 1820–1830-х годов в кругу литераторов «Московского Вестника». К нему тогда был близок А. С. Пушкин. К 1829 г. относится лапидарная запись в дневнике М. П. Погодина. Писатель резюмирует некий спор, произошедший в доме С. Т. Аксакова: «П¸тр прорубил окошко, а Аксаков его заколотит». Мы не располагаем данными для реконструкции точного смысла этой записи. Вероятно, автора дневника вывела из себя одна из тех ламентаций (жалоб, сетований) в защиту русской старины, на которые никогда не скупился «отец» первых славянофилов. Сам оборот «прорубить

16Альгаротти Ф. Русские путешествия: Письма о России / Пер. с итал. М. Г. Талалая. – СПб.: Крига, 2006. – 176 с.

окно» к тому времени являлся уже вполне известным (и попал в Академический словарь).

Ближайшую параллель к этой записи находим в дневнике С. П. Шевыр¸ва. Друг и единомышленник Погодина, в те годы он тоже был безусловным адептом Петра I. Находясь в Риме, он записал: «Теперь в России к Западу сто врат настежь растворено –

èпросвещение Европейское разных столетий, разных плем¸н так и хлещет в н¸м морем Атлантическим. <…> П¸тр Первый прорубил первые врата, широкие, огромные; Екатерина Вторая прорубила вторые, но в несчастливое время, когда волны просвещения Европейского полны были кровью революции и гнойным отходом

застоявшегося человечества, в то время, когда бы надо было запереть их»17. Данный фрагмент да¸т пример ассоциации по смежности: окно → ворота. Одним

из следующих элементов в этой цепочке является занавес. Как известно, дверь/врата

èзанавес – компоненты «царских врат», ведущих в алтарную часть храма. Можно допустить, что сентенция Альгаротти в русской языковой среде перекликалась с примечательным образом. Он встречается и в переписке Петра I с Алексеем Петровичем, и на ротном знамени Преображенского полка (1700). Там дано аллегорическое изображение прошлых и будущих морских триумфов России. Марс и Нептун раскрывают занавес, за которым видны море с лодкой, крепость на берегу и меч, выходящий из облаков. Этот образ неоднократно использовал Карамзин в «Письмах русского путешественника»: П¸тр «должен был только разорвать завесу, которая скрывала от нас успехи разума человеческого» (ч. III, письмо 103). Он возникает также в шестом томе «Истории», посвящ¸нном образу царствования Великого князя Иоанна III Васильевича. Апология Иоанна заострена лестным сравнением с Петром I. Карамзин отмечал его успехи во внешней политике и в одном случае выразился так: Иоанн III, «раздрав завесу между Европою и нами <…>, принимал союзы».

Âстихотворении Шевыр¸ва «Петроград» (1829) третья строфа открывается речью Петра I. Она содержит следующее пророчество: «Станет град же, нареч¸н / По

строителе высоком: / Для моей России он / Просвещенья будет îêîì»18. Этот пример языковой ассоциации (îêî → îêíî) возвращает фразу Альгаротти к е¸ источнику – высказыванию «Petersbourg est l’oeil…». В контексте петербургской темы (город, построенный на болоте) возникает круг значений, в котором могут выступать îêî è îêíî. Буквальный перевод итальянского gran finestrone – источник, чистое, не заросшее место на озере/болоте, родник, а также прорубь, трясина и т.д.

По общепринятому мнению, Пушкин вряд ли читал книгу Альгаротти. По традиции вероятным источником первого примечания к «Медному Всаднику» считается книга Виктора де Комераса «Tableau General de la Russie Moderne et Situation Politique de Cet Empire au Commencement du XIXe Siecle»19. Эта книга сохранилась в библиотеке Пушкина. Она снабжена эпиграфом: «St. Petersbourg est la fenetre par laquelle la Russie regarde continuellement l’Europe. Algarotti. Lettres sur la Russie». Здесь ещ¸ раз напомним текст пушкинского примечания: «Альгаротти где-то сказал: Petersbourg est la fenetre par laquelle la Russie regarde en Europe».

Б. Е. Гройс в книге «Утопия и обмен» писал о том, как к северной столице не могло пристать имя: Петрополь, Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград20. Город,

17Дневник С. П. Шевыр¸ва. Т. 1, запись 13 июля 1830 г. Архив Шевыр¸ва, ГПБ.

18Шевыр¸в С. П. Стихотворения / Ред. М. И. Аронсона. – Л.: Советский писатель, 1939. – С. 70– 72. – («Библиотека поэта». Большая серия).

19«Общая картина современной России и политическое положение этой империи в начале XIX века».

20Гройс Б. Е. Утопия и обмен. – М.: Знак, 1993. – 374 с.

ставший очагом «самоколонизации русского народа», перешедший на сторону Запада, не удерживал и своего названия. «Очаг европеизации» был подвержен периодическим наводнениям, ни одно из которых не смогло стереть его с лица земли. Петербург постоянно возрождался, хотя и не испытывал смерти.

К¸нигсбергский топос. К¸нигсберг (Калиниград) – тоже город на границе. После Второй мировой войны он сменил государственную принадлежность и имя (1946). Калининградская область в силу своего геополитического положения находится в особых условиях. Она является регионом Российской Федерации, полностью отдел¸нным от остальной территории страны сухопутными границами иностранных государств и международными морскими водами. Кроме того, интеграционные процессы в Европе создали такую экономическую ситуацию вокруг региона, когда область оказалась внутри сразу двух европейских союзов – ЕС и НАТО. Это уникальное территориальное образование России в центре Европы, и в перспективе область не должна по своему развитию уступать европейским странам21. Три стороны – Калининградская область РФ, Литва и Польша – создали треугольник добрососедства, условия для регионального экономического развития. С Литвой мы имеем «Нидскую инициативу» (2000) по выдвижению совместных проектов. Но серая линия («бархатный занавес») видна не только на карте. Сегодня это государственная граница на северо-западе Европы (Латвия, Эстония), и она становится вс¸ более закрытой.

Калининградская область – тоже «окно в Европу», но е¸ оторванность от остальной территории повлекла за собой разрыв сложившихся экономических связей, возникновение пограничных и таможенных барьеров.

«Îêíî â Àçèþ». Византий возник на самом краю Европы как «окно в Азию», которая именно здесь ближе всего подходит к Европе. Он нес¸т в сво¸м имени отзвук великого катаклизма: прорыва вод Ч¸рного моря. Византий до конца сыграл свою символическую роль, погибнув от огня. Его история оказалась отмеченной двумя стихиями, и в этом он подобен миру, который, по эсхатологическим представлениям, погибнет «от катаклизмов». Не случайно, что городу бездны в историософской традиции уподобляется другой город – Петербург, Петрополь. Он тоже – столица над бездной, на краю своего царства; «окно в Европу», в чужое царство «погранич- ности». И он, как Константинополь, носит имя своего державного создателя. Ему тоже предсказан роковой катаклизм и забвение имени. Мотив бездны, над¸жно укрытый в имени Византия, здесь становится лейтмотивом, основной темой (ср. «Не так ли ты над самой бездной …» Пушкина, поэзия Блока). Столетиями европейцы мечтали о том, чтобы вернуть Константинополь. Но храм Святой Софии так и остался стоять «под стражей» четыр¸х минаретов.

«Îêíî â ׸ðíîå ìîðå». Мотив, который, подобно флоту и армии, воплощался зримо и наглядно, – это мотив цивилизации. Символом цивилизаторских усилий стала закладка Екатеринослава (1787). Екатеринослав (ныне Днепропетровск) предполагали сделать столицей Новороссии. Вс¸ было предусмотрено – не забыта даже музыкальная Академия, которой предназначалось руководить знаменитому итальянскому композитору Джузеппе Сарти. Екатеринослав по названию своему ассоциируется с «городом Петра». П¸тр «прорубил окно в Европу» на Балтике и там создал флот. Екатерина сделала то, что в сво¸ время не удалось Петру – добилась выхода к Ч¸рному морю. П¸тр называл себя Первым; и этому в русской истории не было прецедента. П¸тр подч¸ркивал, что Россия при нем решительно и бесповоротно

21Смородинская Н., Капустин А., Малыгин В. Калининградская область как свободная экономи- ческая зона (оценка условий и результатов развития в 1994–1998 гг.) // Вопросы экономики. – 2003. – N¹ 9. – С. 21–23.

преобразуется. Екатерина именовалась Второй Великой. С чисто легитимной точки зрения она соотносилась с императрицей Екатериной I Алексеевной. Но с точки зрения культуры, Второй она была по отношению к Петру Первому. Екатерина Вторая в своем «Наказе», признавая петровские реформы и введение «нравов и обычаев европейских» весьма удачными, тв¸рдо объявила: «Россия есть европейская держава»22. Екатерина Вторая полагала, что европейские ценности более органичны, чем прежние российские нравы и обычаи, возникшие вследствие смешения культур разных народов. Этим, по е¸ мнению, и объяснялся тот успех, с которым П¸тр Первый провел в стране реформы.

«Окна», «врата» и «коридоры» в международных отношениях. Многие международные начинания стали «окном», «вратами», «коридором». Одна из организаций, созданных русскими иммигрантами, – франко-русская ассоциация «Окно в Европу» («Une fenetre sur l’Europe»). Она содействует установлению и осуществлению контактов между представителями творческой интеллигенции, деятелями искусства России и Франции. Организация объединяет литераторов, художников, ученых, литературных переводчиков, живущих во Франции и в России. Организуются коллоквиумы, фестивали, научные симпозиумы23. Одна из международных образовательных программ называется «Эразмус Мундус: Окно в Европейское Сотрудни- чество» (Erasmus Mundus: External Cooperation Window).

Â1920 г. в Харбине, центре русской диаспоры в Китае, начал издаваться литературно-художественный ежемесячник «Îêíî», посвящ¸нный теме Востока, его связям с Россией. Мы располагаем данными о выходе в свет двух номеров24. В них опубликованы произведения русских писателей, оказавшихся в эмиграции в Китае или побывавших в Харбине. Создатели пишут о сво¸м стремлении «открыть окно» в Россию с Востока. В первом номере журнала состоялся дебют В. Н. Иванова (1888– 1971), были опубликованы три его сонета, позднее нигде не печатавшиеся: «Видение», «Дьявол», «Финикия». Темы рождены временем революции и Гражданской войны. Здесь же напечатаны произведения писателей, получивших признание в эмиграции (Сергей Третьяков, Арсений Несмелов и др.).

ÂШанхае было создано литературно-художественное объединение «Восток» (1933). Для реализации творческих планов сотрудники объединения учредили свой печатный орган – журнал «Врата» (1934–1935). В редакционной статье отмечалось: «Живя в обстановке стран древних азийских культур, мы поставлены в особо выгодные условия для продолжения культурно-исторической роли нашей Родины – связующего и связывающего звена между Востоком и Западом, черпающего и сплавляющего в себе лучшее, что есть в обоих, для создания чего-то третьего, которому, быть может, и суждено примирить современную культуру с современной цивилизацией»25. Авторы обращаются к истории стран Востока. Во «Вратах» увидели свет «Листы дневника» Н. К. Рериха, «Сокровища китайского искусства» Л. В. Арнольдова, «Бусидо (нравственный кодекс самурая, или Душа Японии)» А. А. Цепушелова. Японская тема, заявленная в стихах М. В. Щербакова (в форме классической поэзии танка), находит сво¸ развитие в традиционно нерифмованных четыр¸хстрочных

22Öèò. ïî: Кантор В. К. «…Есть европейская держава». Россия: трудный путь к цивилизации. Историософские очерки. – М.: РОССПЭН, 1997. – С. 23. – 478 с.

23Русские ассоциации. – URL: http://www.maxime-and-co.com/russkie-assotsiatsii.htm

24Соколов А. Г. Судьбы русской литературной эмиграции 1920-х годов. – М.: Изд-во МГУ, 1991. – С. 27.

25Öèò. ïî: Печерица В. Ф. Духовная культура русской эмиграции в Китае. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – C. 64.

«Японских стихах» В. Н. Иванова. Они были опубликованы во второй книге журнала «Врата» (1935). Синолог В. Ф. Перелешин был признан одним из лучших в русском зарубежье. Реалии китайской жизни – изогнутый мостик, лотос, места, где в соснах таятся «шорохи столетий», где «похороненные ханы во сне сраженья видят и пиры» – для него не мимол¸тный знак восточной экзотики, но ¸мкий образ. Эмиграция приобрела для этих людей характер культурной миссии.

Россия как мост между Востоком и Западом. Страны – участницы ШОС активно обсуждают вопрос воссоздания так называемого Великого ш¸лкового пути: транспортного коридора «Западная Европа – Западный Китай»26. Проект предполагает строительство и реконструкцию сети автодорог, железнодорожных магистралей, трубопроводов для создания прямого коридора из восточных регионов Китая через Центральную Азию в Европу. В перспективе эта инициатива может принести большую выгоду участникам. Очевидно, что создание полномасштабных транспортных сетей обеспечивает значительную роль этих стран в мировой экономике в качестве и

коридора, è «трансконтинентального моста»27.

2.5. «Конец Европы»

На рубеже XIX–XX вв. не нашлось прозорливцев, оценивших гениальную точность названия работы К. Н. Леонтьева «Средний европеец как идеал и оружие всемирного разрушения» (1874). Только через полвека пришлась ко времени книга О. А. Г. Шпенглера «Закат Европы» (1918–1922)28. Ко второй половине ХХ столетия уже многие философы, психологи повествовали об угрозе усредн¸нного сознания, об усредн¸нной грамотности (грамотократии).

«Мы, цивилизации, мы знаем теперь, что мы смертны» – эта фраза Поля Валери из статьи «Кризис духа» («La Crise de l’esprit», 1919) стала классической29. Однако Валери отнюдь не связывал фатально е¸ общий смысл с конкретной ситуацией послевоенной Европы, с дальнейшими судьбами культуры. Во втором письме он зада¸т вопрос: «Станет ли Европа тем, чем она действительно является, то есть малой оконечностью Азиатского материка? Или же Европа останется тем, чем она кажется, то есть: драгоценной частицей земного универсума, жемчужиной сферы, мозгом громадного тела?»30. Валери не да¸т ответа на поставленные вопросы и говорит лишь о возможностях анализа и действия. При вс¸м сходстве характеристик, какими Валери, почти одновременно со Шпенглером, наделяет состояние «цивилизации», он отказывается признавать обреч¸нность культуры, названной Шпенглером «фаустовской». Он считает каждый исторический момент неповторимым и пытается выявить возможности развития. Идея «заката Европы» искажает смысл культуры.

На протяжении 70–80-х годов ХХ в. выходит ряд книг, авторы которых предсказывают или хотя бы допускают близящийся конец европейской цивилизации. Вот

26Чжан Цзяньжун. Роль китайских коммуникаций в региональных транзитных перевозках. 19 ноября 2007 г. // Материалы сайта Центр исследований ШОС при Шанхайской академии общественных наук. – URL: http://www.coscos.org.cn/200712181.htm

27О послании Президента России В. В. Путина исполнительному секретарю ШОС Чжан Дэгуану // Официальный сайт МИД России. – URL: http://www.ln.mid.ru/ns-rasia.nsf

28Ñì.: Леонтьев К. Н. Средний европеец как идеал и оружие всемирного разрушения // Избранное. – М.: Рарогъ, 1993. – С. 117–342.

29Валери П. Об искусстве / Пер. с фр., изд. подготовил В. М. Козовой. – М.: Искусство, 1993. – С. 83.

30Валери П. Óêàç. ñî÷. – Ñ. 431–432.

некоторые из них: «Ближайшее средневековое будущее» Р. Вакка (1970), «Тоталитарное насилие» М. Маффесоли (1979), «О декадансе» Ж. Фройнда (1983). Со стать¸й «Средние века уже начались» выступил в начале 70-х годов Умберто Эко. Впрочем, подобные книги успеха не имеют. Апокалипсис – вообще не тема для спекуляций. На эту тему в Священном Писании есть два высказывания, и они исчерпывают вопрос. Первое из них принадлежит апостолу Павлу: «Оставшееся время сократилось» (1 Кор. 7:29). Второе – самому Христу: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мтф. 24:36). Время всегда коротко, конец истории всегда близок. Но высказывания не исключают того, что конец истории ещ¸ очень дал¸к.

Термин «архаизм» происходит от греч. arche, что означает не просто древний, а начальный, даже первоначальный. Поэтому, в отличие от обычных экскурсов в историю (столь любимых нашей постмодернистской эпохой), архаизм требует изменения не костюма, а ментальности. Возвращение в архаику связано с путешествием к истоку и культуры, и человека. В фундаменте неоархаики лежит концепция «конца истории». Дело не в нашумевшей политико-философской теории Фрэнсиса Фукуямы. Он уловил универсальную для нашего времени интуицию: чувство глубокой исторической усталости. Разочарованный в социальных проектах, современный человек предпочитает менять не мир, а сво¸ восприятие мира.

В прошлые века возможность миров по ту сторону видимого времени и пространства была метафизической. Но математические и физические теории нашего века позволяют формально конструировать мифы. Согласно идеям М. Элиаде, циклическая мифология хранила архаического человека от исторического сознания, которого он интуитивно «боялся»31, тогда как попытки восстановить циклические и вневременные образы в искусстве XX–XXI вв. отражают обратное стремление современного человека – освободиться от «террора истории», е¸ невозвратимого линеарного хода.

ХХ век начался не в 1901 г., а несколько раньше – в 80–90-е годы XIX века. Три большие культуры, которые последовали одна за другой, – вначале декаденство и символизм, затем авангард и, наконец, постмодернизм – объединяются общим стремлением подвести итог образу человека. Символизм старался пережить все века и все народы, суммировать в себе труднообозримые накопления прошлого. Авангард, как, впрочем, и тоталитарная культура, попытался заново начать человеческую историю, жить не сегодняшним дн¸м, а будущим. Постмодернизм, разочаровавшись во всех этих усилиях, отказался понимать себя как создание человека. От человека отр¸кся М. П. Фуко в своих «Словах и вещах» («Les Mots et les choses. Une archeologie des sciences humaines», 1966). Он возвещал возникновение иной культуры, когда человек не будет мерой всех вещей. Возникло множество проектов расставания с «человеческим». Например, многие уверяли, что построение гигантских компьютерных систем избавит человека от необходимости хранить в себе сво¸ прошлое.

Люди часто спрашивают друг друга: «В какие времена вам хотелось бы жить?». И мысленно пускаются в странствие в поисках эпохи, где слепок их жизни приш¸лся бы кстати. Известна легенда о католическом святом Людовике де Гонзаго. Во время перемены он играл в мяч во дворе семинарии. Его товарищи предавались развлечению: «Что сделал бы ты, если бы узнал, что через полчаса наступит Страшный Суд?». На этот вопрос следовало ответить каждому, проявив благочестие. Одни говорили, что читали бы молитвы, другие – каялись в грехах. «А как поступил бы ты?» – спросили у

31Элиаде М. Космическое обновление // Конец света (эсхатология и традиция) / Сост. А. Г. Дугин. – М.: Арктогея, 1998. – С. 159–177.

Людовика. «Я? – я продолжал бы играть в мяч». В этом ответе ясно и мудро отразился тип европейского мировосприятия: верность до конца во вс¸м – в малом и великом. Радостная игра в мяч находит сво¸ место и смысл в иерархии мира. Даже пред лицом Страшного Суда она не померкнет и не будет отменена.

2.6.Концепции европейского строительства: становление и воплощение идеи

В основе так называемых «европейских идей» лежало отношение к Европе как к некой общности, имеющей основания для объединения и отличной от других частей света. В единении всех народов континента воплотилась мечта философов – от аббата Сен-Пьера до Р. Н. фон Куденхове-Калерги, автора книги «Пан-Европа» (1923). «Христианская Европа» была «единой», вплоть до начала Реформации (XVI в.). Речь ид¸т о восстановлении утраченной цельности врем¸н средневековой европейской «католической республики».

Первым «объединителем» Европы был король франков Карл Великий, император Римской империи (с 800 г.). Границы империи приблизительно совпадали с границами Европейского сообщества в составе первых шести государств. Империя оказалась недолговечной. Появление в Западной Европе сильных национальных государств превратило власть императоров в фикцию. Сторонники «европейской идеи» были вынуждены считаться с этим фактом. Некоторые их них по-прежнему уповали на достижение согласия между государями с целью установления «вечного мира». Вместе с тем, они искали такую форму организации, которая сделала бы это согласие прочным. Так, французский юрист Пьер Дюбуа (1260–1321) полагал, что самым верным путем к прекращению войн является создание конфедеративной «христианской» республики32. Король Чехии Йиржи из Подебрад (1420–1471), развивая идею своего предшественника, предложил детальный проект союза европейских государств. Он вн¸с на обсуждение следующие вопросы: ротация мест заседаний союзного собрания, распределение голосов в совете между отдельными государствами, принципы формирования союзного бюджета, коллективные гарантии безопасности.

В эпоху Ренессанса рождается гуманистическая, пацифистская традиция европеизма (Данте Алигьери, Эразм Роттердамский). Сторонники политического прагматизма позднего Возрождения стремились к обеспечению мира в Европе на основе «баланса сил» («Великий план» герцога де Сюлли, 1617–1638). Значительный вклад в развитие идей европейского единения вн¸с ХVIII век (проекты Сен-Пьера, Руссо, Вольтера, Дюбуа, Канта и других европейских мыслителей, искавших пути к миру).

Французский публицист Ш.-И. Кастель аббат Сен-Пьер стал автором «Projet de Paix perpetuelle entre les souverains Chretiens» («Избранные места из проекта вечного мира», 1713). Он обосновывал необходимость конфедерации европейских государств тем, что существует объективное «европейское равновесие», и задача состоит в том, чтобы ввести его в рамки закона и постоянных институтов. Для практической реализации идеи Сен-Пьер предлагал создать конгресс. На н¸м были бы представлены все государства-участники, а также арбитраж и суд. В качестве «последнего довода» должно было использоваться коллективное принуждение33.

32Андреева И. С. Проблема мира в западноевропейской философии. – М.: Мысль, 1975. – С. 65.

33Ñåí-Ïüåð äå Ø. È. Избранные места из проекта вечного мира // Трактаты о вечном мире. – М.: Мысль, 1976. – С. 107–137.

ÂХIХ в. рождается идея Соедин¸нных Штатов Европы, но уже во второй половине века интерес к европеизму угасает34. Пристальное внимание к европейской идее проявилось в начале ХХ в.

Âсоздании основополагающих документов Европейского сообщества сыграла роль федералистская концепция. Источником бед представители федералистского движения считают национальное государство. От идеи федерации государств федералисты перешли к пониманию Европы как цивилизации с множеством культур, которые существовали задолго до национальных государств. В понятии «нация» они подч¸ркивают элемент исторически преходящего. Некоторые государства-нации появились на свет лишь в результате стечения обстоятельств, которого могло и не быть. Так, Португалии не существовало бы, если бы объединение Пиренейского полуострова было доведено до конца. Есть и примеры противоположного рода. Бургундия – одно из тр¸х королевств, из которых состояла Священная Римская империя (два других – Германия и Италия), – могла бы сложиться в нацию. Но не сложилась и была поделена между соседними государствами. Это значит, что национальное начало должно занять более скромное место на «лестнице» приоритетов. Постепенно возникает представление о европейской идентичности и европейском сознании. Европейцев объединяют принадлежность к общей истории, культурные ценности, образ жизни, географическая близость.

Âто же время сознание европейцев было сформировано в рамках государстванации. Национальное сознание определяют язык общения, образование, экономи- ческая и социальная системы. Европейские государства-нации отличаются по разным критериям, например, по длительности существования государства-нации, по размеру государства-нации, по географическому положению35. «Пожилые» национальные государства появились в Европе в конце ХVII в. К ним относятся Великобритания, Франция, Испания, Нидерланды, Португалия, Дания, Швейцария. «Взрослые» государства возникли в ХIХ в. (Германия, Италия, Греция, Болгария, Сербия, Бельгия, Люксембург). «Молодые» государства появились уже в ХХ в. (Ирландия, балтийские государства, Румыния, Австрия и др.).

Географическое деление государств обычно следующее: страны Западной, Центральной Европы, страны Средиземноморья и Скандинавской Европы. Прич¸м основной является ось Франция–Германия. Именно представители этих стран будут традиционно стоять во главе европейского строительства.

Продолжительная история христианских, пацифистских, прагматических, бур- жуазно-демократических проектов «европейского мира», конфедераций, федераций или лиг европейских народов по сути была историей сменявших друг друга утопий. Но реальностью оставались многочисленные войны. После Первой мировой войны Европа переживала глубокий раскол. В то же время в 20-е годы три фактора способствовали становлению европейского сознания: 1) движение пацифистов, стремившихся помешать новому конфликту; 2) попытки найти решение проблемы франкогерманского противостояния; 3) опасность падения пред мощью США, особенно в экономической области36. Под влиянием этих факторов вс¸ более осознавалась

34См. подробно: Борко Ю. А. Европейская идея: От утопии к реальности // Заглядывая в ХХI век: Европейский союз и Содружество независимых государств / Отв. ред. Ю. А. Борко. – М.: Интердиалект+, 1998. – С. 15–38.

35Европейский Союз: федералистские концепции европейского строительства / Федеральное собрание Российской Федерации, Комитет Совета Федерации по делам Федерации, Федеративному договору и региональной политике; [Фадеева Т. М.]. – М.: ИНИОН РАН, 1996. – C. 10–11. – (Серия «Отечественный и зарубежный федерализм»).

36См.: Европейский союз: федералистские концепции европейского строительства. – С. 13–14.

необходимость европейского строительства. Два проекта имели наибольший резонанс.

Â1923 г. австрийский граф Р. Н. фон Куденхове-Калерги предложил план объединения Европы и стройную систему общеевропейских институтов. Свои идеи он изложил в книге «Пан-Европа». В ней рассматривалась идея создания европейской федерации, основанной на согласованном отказе от государственной суверенности. Под пан-Европой Куденхове-Калерги понимал континентальную Европу, которой угрожают три соперника – США, Британская империя и Советская Россия. В конце 1924 г. он составил «Европейский манифест». В н¸м содержалось обращение ко всем демократическим государствам Европы: призыв объединиться, создать систему обязательного арбитража для предотвращения угрозы войн, устранить таможенные границы и ввести свободное движение товаров37. Но он предлагал сохранить неограниченный суверенитет государств-участников и, тем самым, ставил осуществление проекта в полную зависимость от их доброй воли. Инициатива КуденховеКалерги положила начало панъевроейскому движению.

Â1926 г., когда панъевропейское движение набрало силу, в Вене открылся I Панъевропейский конгресс. На н¸м было объявлено о создании «Панъевропейского союза». Почетным председателем избрали Аристида Бриана, автора второго проекта.

Аристид Бриан, бывший в ту пору министром иностранных дел Франции, стал последователем идей Куденхове-Калерги. Его опыт вдохновил Бриана на создание модели Европейской федерации. В сентябре 1930 г. Аристид Бриан предоставил в Лигу Наций «Меморандум об организации Европейского федеративного союза»38.

Âпроекте говорилось о сохранении независимости и суверенитета всех участников. Но автор предлагал не слишком ч¸ткие программы институционального устройства. Проект не был поддержан ни одним из европейских государств, входивших в Лигу Наций. Он не соответствовал политическим реалиям и расстановке сил в Европе и мире на рубеже 20–30-х годов. В н¸м были отражены, главным образом, интересы Франции, е¸ стремление занять лидирующие позиции в Европе.

Окончательно предпосылки интеграции сложились к концу 40-х годов XX в.:

•Трагический опыт двух мировых войн.

•В основном завершился процесс кристаллизации западной общественной системы. Ее основные составляющие: рыночная экономика, механизмы социальной защиты, политическая демократия, правовое государство.

•Высокая зависимость западноевропейских стран от внешних рынков и международных условий воспроизводства, сходство их экономических структур, территориальная близость способствовали развитию интеграционных тенденций.

•Осознание того, что протекционизм не только препятствует экономи- ческому и социальному прогрессу, но и способствует возрождению национализма, чреват новыми межгосударственными конфликтами и войнами.

•Идея единой Европы как особого типа цивилизации, основанной на культурном наследстве греко-римской античности, христианской этике, гума-

нистических ценностях.

Существовали и другие факторы интеграции. После Второй мировой войны произошло коренное изменение социально-экономической структуры Европы. Создание Совета экономической взаимопомощи и отказ стран Восточной Европы

37Борко Ю. А. Óêàç. ñî÷. – Ñ. 20–21.

38См. подробно: Чубарьян А. О. «Бриановская Европа» // Метаморфозы Европы / Отв. ред. А. О. Чу- барьян. – М.: Наука, 1993. – C. 17–25.

от рыночной экономики стали препятствием для развития связей между Восточной

èЗападной Европой. Компенсацией потерь восточноевропейского рынка могла служить только интенсификация сотрудничества западных стран. Одним из интегрирующих факторов было стремление западноевропейских стран укрепить позиции на мировом рынке перед конкурентами.

Наступает новый этап. Европейская идея возникает из глубокой и выстраданной жажды мира. Жан Монне, один из будущих отцов-основателей европейских сообществ, дал точную характеристику этого периода. «Возможно, объединенная Европа возникнет не завтра, но возрождение национализма не заставит себя ждать»39. Политическое объединение оставалось целью будущего, а экономическое было задачей настоящего. В марте 1946 г. К. Аденауэр произнес речь в К¸льнском университете. Он говорил о возможности создания Соедин¸нных Штатов Европы40. Источником этих идей были уже существующие федерации, прежде всего США, доказавшие свои конкурентные преимущества. Федерализм существовал как идеология и как политическая цель. Непосредственной задачей стало создание панъевропейской федерации в результате принятия единовременного конституционного акта.

Âтечение 1946–1947 гг. начинают формироваться основные движения европейских активистов: воссозданный Панъевропейский союз и Европейский парламентский союз, Европейский союз федералистов. Параллельно этому наднациональному движению формировалось движение по отстаиванию идей партийного толка – Социалистической движение за создание Соедин¸нных Штатов Европы (СДССШЕ)

èновые интернациональные группы41.

Âусловиях разнообразия и множества движений за объединение основная задача заключалась в том, чтобы обеспечить координацию их действий. Результатом стал Гаагский конгресс, длившийся с 7 по 10 мая 1948 г.42 Итогом оживл¸нных дебатов стал Европейский манифест. В н¸м была определена программа действий по объединению Европы. Различные организации, представители которых участвовали в конгрессе, объединились в Европейское движение. На основе его заключений были созданы Европейский центр культуры, Европейский колледж, Совет Европы и Суд по правам человека. Кроме того, Европейской движение объединило выдающихся сторонников европейского единства: Уинстона Черчилля, Алчидо де Гаспери, Рихарда фон Куденхове-Калерги, Поля-Анри Спаака, Конрада Аденауэра, Роббера Шумана, Жана Монне и др.

Европейские страны стремились к сотрудничеству, основываясь на традиционных межгосударственных принципах. 5 мая 1949 г. был создан Совет Европы – первый постоянный консультативный политический орган в Европе. Его цели были направлены не на образование федерации или союза. Необходимо было решать содержательные вопросы на основе единогласия, по образцу многих международных организаций43.

39Монне Ж. Реальность и политика. Мемуары / Пер. с фр. В. И. Божовича. – М.: Моск. шк. полит. исслед., 2001. – С. 272. – (Серия «Политика. Культура. Философия»).

40Àdånàuår Ê. Memoirs, 1945–1966. – Ñhicagî: Henry Regnery, 1966. – Ð. 244–248.

41Сиджански Д. Федералистское будущее Европы: от Европейского сообщества до Европейского союза. – М.: Изд-во РГГУ, 1998. – С. 31–34.

42См. подробнее: Сиджански Д. Óêàç. ñî÷. – Ñ. 37–41.

43Àðàõ Ì. Европейский союз: видение политического объединения / Пер. со словенского И. Б. Хлебниковой. – М.: Экономика, 1998. – С. 54.