Избранное (из философского наследия)

ББК 87 УДК 1/14

Ф 74

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)

проект № 02 03 16129

Фохт Б.А.

Ф74 Избранное (из философского наследия). — М.: Прогресс Тради ция, 2003. — 456 с.

ISBN 5 89826 153 2

Борис Александрович Фохт (1875–1946) — известный в нача ле XX века, а ныне почти забытый российский философ неокан тианец марбургской школы, переводчик философской классики, педагог, пропагандист идей критицизма и рационализма. Его ар хив насчитывает несколько десятков томов по истории древнегре ческой философии, по проблемам немецкой философии (И. Кант,

Г.Коген, П. Наторп, Э. Кассирер), логики и эстетики.

Вкниге впервые публикуются произведения Б.А. Фохта 1920 х гг., посвященные вопросам истории и теории марбургского нео кантианства.

ББК 87

Светлой памяти Анны Аркадьевны Гаревой посвящается

Предисловие

Есть эпохи, когда судьба и история становятся неразличи мы. Судьба творит историю, а история оборачивается личной судьбой. И происходит это не с Наполеонами и Александра ми — вернее, не только с ними.

Речь идет о некогда утраченной странице интеллектуаль ной истории России, об одном из ее авторов и вместе с тем о ее герое.

Нельзя сказать, что имя философа, переводчика и педагога Бориса Александровича Фохта (1875–1946) совсем не знако мо читателю. В последние годы появились работы, в которых освещались перипетии его неповторимой, удивительной судь бы и делалась попытка выяснить место его научных исканий в развитии российской философской мысли первой полови ны ХХ века (см. библиографию). Однако то обстоятельство, что большинство текстов философа до последнего времени ос тавались неопубликованными, сделало почти невозможным их подробное исследование и введение в научный оборот.

Что же касается вопроса о влиянии неокантианства на ста новление и развитие отечественной философии и в целом на русскую культуру, то можно утверждать: хотя в последние го ды появился ряд интересных работ, посвященных истории со здания журнала «Логос» и его редакторам — философам нео кантианцам Ф.А. Степуну, С.И. Гессену, Б.В. Яковенко, основ ное внимание по прежнему уделяется взглядам и учениям политически ориентированных мыслителей (настроенных чаще всего или «ревизионистски», или откровенно антимарк систски), а также «академических» кантианцев (А.И. Введен ского, Г.И. Челпанова, И.И. Лапшина), у которых с неоканти анцами был общий критический ракурс рассмотрения фило софских проблем, ссылка на авторитет Канта и ряд его положений, а более — ничего.

Необходимо отметить, что в результате эйфории по поводу деидеологизации современной российской гуманитаристики в ряде изысканий проводится мысль о советской эпохе как о своего рода «черной дыре» в истории отечественной фило софии. Существует, однако, и противоположная позиция. Та кая контроверза лишний раз подчеркивает необходимость изучения малоизвестных произведений советской немарк систской философской мысли. От сетований по поводу пе чальной судьбы отправленных на «философском корабле» и от возмущения сталинской политикой выжженной фило софской — интеллектуальной — земли еще очень далеко до ос мысления сути происходивших процессов…

Анализ того, как на переломе двух эпох выжило и транс формировалось научное сознание, сохранив автономию и сво боду, дает возможность по новому — с новым критерием и на новом основании — подойти к проблеме понимания и толко вания метаморфоз современного естественнонаучного и гума нитарного познания.

***

Неокантианство на своей родине, в Германии, представля ло собой идейное движение, задача которого заключалась, с одной стороны, в пересмотре спорных, противоречивых по ложений философии Канта (например, о «вещи в себе»)

всвете новейших достижений наук — как естествознания, так и социальной теории, с другой стороны, в восстановле нии былого влияния этого учения. Критический пафос дви жения, близкий духу обновления породившей его эпохи, обусловил широкое распространение неокантианских идей

внаучной среде, а также за пределами университетов: реви зионизм немецких социал демократов Э. Бернштейна, К. Ка утского и К. Эйснера был, как известно, неокантианского происхождения.

На рубеже XIX–XX веков историческая ситуация в России определялась особым — «догоняющим» — характером разви тия российской экономики и государственности, равно как и ментальной готовностью к заимствованию. Это способство вало проникновению в Россию лучших достижений европей ской культуры, что явилось мощным стимулом «культурного взрыва», получившего название «серебряного века».

Сочинениями западников, славянофилов и Владимира Со ловьева в России к концу XIX века была подготовлена идей ная почва, обеспечившая восприимчивость отечественных мыслителей к критической философии и быстрое проникно вение ее основных положений в научные концепции. Появив шись на интеллектуальной арене, неокантианство существен но повлияло на расстановку сил в философской жизни Рос сии начала XX века. Направленное на защиту традиций философской классики, неокантианство в преддверии гло бального социокультурного кризиса мощно противостояло антиклассическим тенденциям развития философской мыс ли — мистицизму и иррационализму.

Надо заметить, однако, что идеи философского критициз ма с большим трудом пробивали себе дорогу к российскому интеллектуалу. Рецепция неокантианства стала возможной во многом благодаря широко распространившейся в 90 е гг. XIX века и сохранявшейся вплоть до 1914 г. практике поездок сту дентов и выпускников университетов за границу «с ученой це лью для усовершенствования в науках». Для большинства российских неофитов проникновение в «хитросплетения» кантовской мысли начиналось в Берлине. Здесь они слушали Ф. Паульсена и Г. Зиммеля, семинары которых вдохновляли многих на более скрупулезное и систематичное изучение тру дов Канта.

Обычно студенты не ограничивались посещением какого либо одного учебного заведения, а переезжали из города в го род от семестра к семестру, пытаясь найти философа, система которого наиболее отвечала бы их интеллектуальным запро сам. Объясняется это тем, что «научные силы Германии были рассеяны по всей стране и каждый университет имел свою ме стную знаменитость, которой гордился не только он, но и го род, в котором находился университет. Да и сами знаменито сти дорожили возможностью жить и работать в своем городе и любили то, что немцы называют «гемютлихкейт»*… Фило софские звезды сияли, кажется, во всех немецких универси тетах: в Берлине — Фридрих Паульсен, в Галле — Алоиз Риль, в Марбурге — Герман Коген, в Страсбурге — Вильгельм Вин дельбанд, в Гейдельберге — старый Куно Фишер…»1.

* Уют (нем.).

1 Зензинов В.М. Пережитое. Нью Йорк: Изд во им. Чехова, 1953. С. 82.

На этом этапе происходило разделение интеллектуальных предпочтений: выбирая себе наставника среди наиболее авто ритетных в этой области мыслителей — основателей неокан тианских школ, кто то становился приверженцем баденской (фрейбургской, гейдельбергской) школы, кто то — марбург ской. Оба направления — и баденское, и марбургское — были весьма популярны и имели множество последователей в са мых разных странах мира, в том числе и в России.

В чем, например, заключалось очарование баденского неокан тианского учения для молодой российской интеллигенции? По видимому, в том, что «идеи этого направления родственны фи лософии Соловьева и, во всяком случае, совпадают в существен ных моментах в истолковании критической философии Канта»2. Действительно, споры, которые в начале ХХ века велись в Рос сии вокруг проблемы соотношения знания и веры, философии и религии, а также заострившиеся в переходную эпоху вопросы культуры, творчества и жизни вовлекали молодые умы в фило софские штудии баденцев, уделявших этим темам преимущест венное внимание. Соблазн «духовно срастить русскую культуру сзападной иподвести под интуицию иоткровение русского твор чества солидный, профессионально технический фундамент»3 был, безусловно, велик. Среди российских учеников баденских неокантианцев можно назвать имена таких звезд отечественно го научного, политического и литературного Олимпа, как Б.А. Кистяковский, Ф.А. Степун, Н.Н. Бубнов, С.И. Гессен, Б.В. Яковенко, Б.П. Вышеславцев, И.А. Ильин, И.И. Фондамин ский (Бунаков), А.Р. Гоц, В.М. Зензинов, А.О. Гавронская (в за мужестве Фондаминская), А.Л. Саккетти, О.Э. Мандельштам… Между тем мистические идеи, густо роившиеся в российском гу манитарном пространстве, оказывали разъедающее воздействие. В ситуации социального кризиса и депрессии они привели боль шинство бывших своих противников на позиции религиозной метафизики. Многие российские мыслители, в прошлом студен ты Гейдельбергского или Фрейбургского университетов, после революции оказались в эмиграции. Там произошло их идейное сближение смистико религиозными концепциями «неославяно

2 Савальский В. Введение в философию права // Критическое обозре ние. 1907. Вып. 5. С. 11.

3Степун Ф.А. Бывшее и несбывшееся. 2 е изд., испр. СПб.: Алетейя, 2000. С. 219.

филов» — сближение, ставшее возможным в условиях эмоцио нальной отчужденности и духовного одиночества перед лицом их общего врага — марксизма.

В то же время построенная на принципах и методах точных наук теория познания — центральное звено в философской си стеме марбургских неокантианцев — была особенно привлека тельна для жаждущих фундаментального, систематического и методологически обоснованного знания. «Строгий историко критический и филологический метод»4, доказывающий мо мент наследования марбургскими мыслителями классической философской традиции, а также «единство тенденции, выдер жанность аргументов, ясность принципов, определенность за щищаемого учения, большая школьная дисциплина»5 сыграли важнейшую роль в формировании у российского интеллектуа ла эпохи fin de siecle* целостного представления о рационалис тической философии новейшего времени. Нужда в адекватных современному уровню развития науки принципах и методах особенно остро стала ощущаться на рубеже веков: естественные науки шли вперед семимильными шагами, и необходима была гибкая методология, развитая философская система, чтобы объ яснить не только шквал естественнонаучных открытий, но и сам этот набирающий темп научный прогресс. Тем более закономер ным выглядит обращение к марбургскому неокантианству ис следователей, уже получивших образование в области естест венных наук, например Б.В. Яковенко и Б.А. Фохта.

Марбургский университет можно по праву назвать фило софской Меккой российского студенчества начала ХХ века. Н.А. Гартман, М.И. Каган, Г.О. Гордон, В.Э. Сеземан, Б.Л. Па стернак, Е.И. Боричевский, В.А. Савальский, Д.О. Гаврон ский, Б.В. Яковенко, Б.П. Вышеславцев6, Н.Н. Алексеев,

4 ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 82. Ед. хр. 423. Л. 29. Прошение о заграничной ко мандировке Б. Фохта.

5 Яковенко Б.В. О современном состоянии немецкой философии. Обзор // Логос. Кн. 1. М.: «Мусагет», 1910. С. 258.

* Конец века (фр.).

6Яковенко и Вышеславцев учились в обоих неокантианских центрах. На Яковенко большее влияние оказала марбургская школа, Вышеславцев же явно тяготел к баденскому неокантианству, хотя диссертацию «Этика Фихте. Основы права и нравственности в системе трансцендентальной философии» (М.: Московский Имп. ун т, 1914) привез именно из Мар бурга.

С.Л. Рубинштейн, А.В. Вейдеман… — все они, ученики Когена и Наторпа, составили впоследствии блестящую плеяду твор цов науки и искусства ХХ века.

С первых же дней своей истории в России неокантианство оказалось между молотом и наковальней «левых» (большеви ков) и «правых» (неославянофилов). Кроме того, «сверху» давление на молодых адептов нового западного философско го движения оказывали маститые профессора столичных уни верситетов, которые, чувствуя реальную угрозу собствен ным — доморощенным и зачастую мертворожденным — уче ниям и, как следствие, авторитету, предпринимали любые меры против распространения неокантианских идей в акаде мической среде. К тому же наднациональному, в сущности, те чению приходилось пробивать себе дорогу в условиях все бо лее накалявшейся борьбы между германофилами и германо фобами, достигшей апогея в период Первой мировой войны, когда слабеющий голос защитников неокантианства накрыло газетной «канонадой» отечественных «патриотов». Все это не могло не повлиять на характер восприятия этого учения и на судьбы ученых, разделявших его принципы.

Между тем показателем того, что позиции рационалисти ческой философии в России постепенно укреплялись, стало не только создание в 1910 г. журнала «Логос», но и возникно вение в 1911–1914 гг. новых философских (в отличие от ре лигиозных) обществ. Их основателями чаще всего были вы ходцы из неокантианских школ. Так, председателем Санкт Петербургского философского собрания, учрежденного в 1911(?) г., стал А.В. Вейдеман7, а с 1914 г. — В.Э. Сеземан; Московское общество по изучению научно философских вопросов было основано в январе 1914 г. во главе с Н.Н. Алек сеевым8. С той же целью — пропаганды идей рационализма — Б.А. Фохтом было предпринято издание научной серии

7Вейдеман Александр Викторович (1879 — после 1939) — философ нео кантианец. Автор сочинения «Предмет познания: Основная часть (Мыш ление и бытие); Дополнительная часть (Мир как понятие)». (Riga, 1937). О нем сохранились отрывочные сведения. Г.О. Гордон называет его в пись ме к Б.А. Фохту от 12.01.1907 г. в числе марбургских неокантианцев, про пагандирующих в Петербурге философские идеи этой научной школы.

(Личный архив А.А. Гаревой.)

8См.: Яковенко Б.В. Мощь философии. СПб.: Наука, 2000. С. 722, 950 (комм.).

«Kantiana», задуманной как руководство к изучению филосо фии Канта.

Доказательством широкой популярности идей неокантиан ства в России может служить тот факт, что в газете «Русские ведомости» (№ 151) от 1 июля (ст. ст.) 1912 г. была опубли кована большая статья Б.В. Яковенко, посвященная 70 летию Германа Когена.

Неокантианство в России, как это ни парадоксально, надол го пережило породившую его эпоху — эпоху порубежную, предреволюционную — и сыграло исключительную по своей значимости роль в истории советской философии.

***

«Лидером и пионером»9, открывшим для России традицию марбургского неокантианства и воплотившим своей уникаль ной жизнью в науке судьбы этой философской школы, был Борис Александрович Фохт.

Б.А. Фохт родился в Москве 10 (23) марта 1875 года в се мье известного профессора медицины Императорского Мос ковского университета Александра Богдановича Фохта и Ма рии Николаевны, урожденной Дубенской.

Фохты происходили от курляндских немцев10: прапрадед Бориса Александровича был лютеранским пастором в Мит таве. Его внук — Готлиб Фохт — окончил Дерптский универ ситет и в течение сорока лет преподавал немецкий язык и, по некоторым сведениям, географию в Коммерческом учи лище и на Высших женских курсах в Москве, был женат на виконтессе Шарлотте де Базанкур — французской эмигрант ке, красавице, в силу обстоятельств работавшей белошвей кой: она шила из полотна заказчика белье носильное и по стельное. Здесь же, в Москве, он перешел в православие (с именем Богдан), возможно, для получения очередного чи на — чина коллежского асессора, что давало право на персо нальное дворянство (до этого Фохты были приписаны к ме щанскому сословию как дети и внуки пастора). Его двоюрод

9 Из письма Г.О. Гордона Б.А. Фохту. Марбург, 12 января 1907 г. Личный архив А.А. Гаревой.

10По воспоминаниям А.А. Вульферта, племянника Б.А. Фохта. Записано с его слов публикатором.

ный брат штабс капитан Фохт был декабристом и подверг ся ссылке11.

Мария Николаевна Дубенская, мать Бориса Александрови ча, происходила из русской дворянской семьи, владевшей по местьем Жолчино в Рязанской губернии.

В 1885 г. Борис Фохт поступил и в 1894 г. окончил 1 ю Мос ковскую классическую гимназию12, которая была знаменита углубленным изучением древних языков. Подобно многим одаренным детям, в гимназии он не отличался блестящей ус певаемостью и прилежанием: единственной пятеркой в его ат тестате зрелости была отметка по немецкому13.

Для продолжения образования Фохт выбрал отделение ес тественных наук физико математического факультета Мос ковского университета, которое окончил в 1899 г. с дипломом первой степени. На первых двух курсах он занимался «преиму щественно неорганической химией в лабораториях проф. А.П. Сабатьева и проф. Н.Д. Зелинского»14. Однако уже тогда появился у студента естественника Бориса Фохта интерес к философии: в продолжение этих двух лет он слушал лекции также и на историко филологическом факультете по истории философии и психологии и принимал участие в практических занятиях по этим предметам под руководством проф. Н.Я. Гро та и проф. Л.М. Лопатина.

Весной 1896 г. Фохт испросил через ректора университета разрешение на получение заграничного паспорта, чтобы «вследствие расстроенного здоровья уехать для лечения за гра ницу, в Швейцарию и Германию, на время от 20 го Апреля по 15 ое Августа»15. Побывал ли он в горах Швейцарии — неизве стно, но документально установлено, что летние месяцы 1896 г. Борис Фохт провел в Гейдельберге, изучая немецкий язык и слушая лекции по истории философии у Куно Фишера16…

11Из письма Б.А. Фохта П.С. Бенюху (Москва, 5. 11. 1942.). (Из личного архива А.А. Гаревой.)

12ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 76. Ед. хр. 711. Дело Историко филологической ис пытательной комиссии о Борисе Фохте. Л. 6.

13Там же. Оп. 313. Ед. хр. 754. Дело канцелярии инспектора студентов Им ператорского Московского университета о принятии в студенты Фохта Бориса Александровича. Л. 43. Аттестат зрелости.

14Там же. Оп. 76. Ед. хр. 711. Л. 6.

15Там же. Оп. 313. Ед. хр. 754. Л. 35.

16Там же. Оп. 76. Ед. хр. 711. Л. 6.

В 1899 г. Фохт поступает на историко филологический фа культет Московского университета, где в те годы преподавал Сергей Николаевич Трубецкой (1862–1905) — первый выбор ный ректор Московского университета, блестящий специа лист по истории древней философии, литературы и религии, серьезно повлиявший на формирование научных взглядов Б.А. Фохта. Для своих студентов он был эталоном энцикло педической образованности, эрудированности, научной прин ципиальности, гражданской честности и порядочности17. Н.В. Давыдов рассказывал, что «при Сергее Николаевиче во все время его преподавательской деятельности в университе те составлялся кружок более других интересующихся фило софией слушателей, его непосредственных учеников, с кото рыми он занимался раз или два в неделю у себя на дому. Из них помню Поливанова, Фохта, Кубицкого, Эрна и других»18. Фохт был также одним из активнейших участников Истори ко филологического общества, основанного С.Н. Трубецким при Московском университете в 1902 г.

Что касается других академических «зубров», то некоторые из них сыграли, скорее всего, роль «контрпримера» в формиро вании научной позиции молодого человека. Так, другой настав ник Бориса Фохта — Л.М. Лопатин, председатель Московско го психологического общества, редактор журнала «Вопросы философии и психологии», по отзыву Е.Н. Трубецкого, «остал ся совершенно вне всякого влияния философской мысли Кан та… В XIX и XX столетии он сохранил почти в полной непри косновенности философский стиль эпохи Лейбница. Проник нувшись отвращением к современной философии, он потерял к ней всякий интерес и слишком рано перестал за ней следить: все в ней казалось ему “темным”, “не ясным, не понятным”»19.

Поэтому на Запад ехали не просто за «мудростью» — прежде всего, ехали к новым научным достижениям, ехали в поисках но вых философских систем и продуктивных методологий. После

17Фохт Б.А. Памяти князя С.Н. Трубецкого. Речь, произнесенная в заседа нии Моск. психол. о ва 7 октября 1905 г. // Вопросы философии и пси хологии. М., 1906. № 81 (1), янв. — февр. С. 130–139.

18Давыдов Н.В. Из прошлого. Князь С.Н. Трубецкой // Голос минувше го. 1917. № 1. С. 17.

19Трубецкой Е.Н. Воспоминания. — София: Российско болгарское кн во, 1921. С. 185–186.

В 1906/1907 и 1907/1908 гг. он получил командировку за границу «на собственный счет» «с ученою целью для усовер шенствования в науках».

Местом пребывания был избран Марбургский университет.

Впрошении о заграничной командировке Фохт указывал, что «Марбургский университет избирается мною… на следующих основаниях: 1) В настоящее время почти ни в одном из Универ ситетов Германии древняя философия не изучается с такой не только философской, но, что особенно важно, и филологичес кой основательностью, как именно в Марбургском университе те. 2) Профессора Марбургского университета Герман Коген и Павел Наторп оба, в одинаковой мере, являются специалис тами как в древней, так и в новой и, особенно, в новейшей фи лософии, и оба придерживаются в изучении произведений фи лософской литературы того строгого историко критического и филологического метода, который уже с 30 х годов истекше го столетия получил особенно широкое развитие и особенно плодотворно проявился в области древней философии — в тру дах Брандиса, Целлера и Германа Боница, и в области новой фи лософии (в так называемой Канто филологии) — в трудах Гер мана Когена, Г. Файгингера и Бенно Эрдмана. 3) В наступаю щем весеннем семестре в Марбургском университете кроме курса древней философии (5 ч. в неделю и семинарий по Пла тону 2 ч.), читаемого проф. Германом Когеном, проф. Павлом Наторпом читается еще курс Логики (4 ч. в неделю и семина рий по логике 2 ч.) и приват доцентом доктором Ach’ом курс экспериментальной психологии (4 ч. в неделю) — два курса, ко торых подателю настоящего прошения так и не удалось прослу шать в Московском университете. 4) Вышеуказанные курсы по Истории древней философии и Логики профессоров Г. Когена и П. Наторпа будут излагаемы ими с обращением особенного внимания на вопросы теории познания, что, при современном состоянии и значении этой дисциплины среди других философ ских наук, представляется особенно важным и поучительным.

Взаключении не могу не присовокупить, что в Марбургский университет я особенно стремлюсь еще и потому, что только там я мог бы достаточно плодотворно изучить дальше тот предмет, интерес к которому особенно силен у всех тех, кто имел счастье быть учеником покойного профессора кн. С.Н. Трубецкого»33.

33 ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 82. Ед. хр. 423. Л. 29.

Вэтот период Фохт сосредоточивает свое внимание, преж де всего, на философии Платона, Аристотеля и стоиков, а так же на философских учениях немецких классиков — Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Всистеме германского высшего образования существовало

вто время право перемены университета. Учебный год делил ся на два семестра — зимний и летний, и каждый студент мог посещать любое количество семестров в том или ином универ ситете в зависимости от собственных интеллектуальных пред почтений и научных интересов. И все семестры ему зачитыва лись34. Воспользовавшись этим правилом, в 1908 г. Б.А. Фохт окончил Марбургский университет в Германии по философ скому отделению философского же факультета35. К этому вре мени он стал уже общепризнанным главой марбургского нео кантианского направления в России. В январе 1907 г. Гавриил Осипович Гордон писал Борису Александровичу: «...Я с нетер пением жду свидания с Вами и возможности принять более ак тивное участие в наших общих делах по проведению в русскую жизнь тех начал, которые все мы (разумею Вас, Гартмана36, Се земана с их петербургскими друзьями и себя) считаем за наи более ценные и животворные. В наших подчас долгих разгово рах с Гартманом о будущности кантианства и когенианства

вРоссии, на пользу и процветание которых мы оба (он, конеч но, в большем масштабе) собираемся работать, мы всегда при оценке и разборе сил рассматриваем Вас, как лидера и пионе ра той маленькой кучки людей, которая рассеяна теперь

вМоскве (Вы), в Петербурге (Сеземан, Вейдеман и другие), и Марбурге (мы двое), и от успехов Вашей московской рабо ты ожидаем многого. Тем более я, так как знаю Вас ведь гораз до ближе, нежели Гартман; поэтому я особенно и стремлюсь помочь Вам в той или иной степени и по мере моих сил в Ва шей, что всякому из нас ясно, чересчур тяжелой работе…»37

По возвращении из Марбурга Фохт сразу включился в на учную и пропагандистскую работу, омраченную, однако, рядом обстоятельств официального характера. Дело в том, что по не

34См. об этом: Зензинов В.М. Пережитое. С. 82.

35ГАРФ. Ф. 5205. Оп. 2. Ед. хр. 108. Л. 1.

36Имеется в виду Н.А. Гартман.

37Из письма Г.О. Гордона Б.А. Фохту. Марбург, 12 января 1907 г. Личный архив А.А. Гаревой.