Избранное (из философского наследия)

философии Канта, той новой метафизики Канта, которую она собой представляла. И вот наконец удается установить точное определение для выражения этого отношения посредством нового основоположного термина, составляющего основное понятие, настоящий верховный принцип, подлинный центр тя жести всей «Критики чистого разума». Речь идет о понятии априорного, то есть в нашем познании первоначального син тетического основоположения. На место неопределенного, всегда несколько двусмысленного, даже многозначного поня

зики, o судебном разбирательстве в сфере науки (vor dem Richterstuhle der Wissenschaften) (Vorrede III. [Immanuel Kant’s sämmtliche Werke. Vol. V. Schriften zur Philosophie der Natur. — Leipzig, 1839. S. 7.]), не столько

осамом предмете науки, сколько о способе его исследования и познания (nicht eigentlich die Sache selbst, sondern den modus cognoscendi) (§50, [S. 73]), о недостаточности математики и ее метода для разработки уче ния о движении и науки о природе вообще (§28), о новом критическом методе метафизики… [далее 1 строчка срезана при переплете рукопи си. — Н.Д.] […для обладания истиной] (zum Besitz der Wahrheit) [§28, S. 49], о рассмотрении самых общих основоположений (Grundsätze, §88, [S. 118]) и условий (Erwägung der Bedingungen, [S. 119]) всех научных ут верждений, о тирании ошибок над человеческим рассудком в связи и в за висимости от отсутствия в философии истинного метода (die Tyrannei der Irrtümer über den menschlichen Verstand, die... von dem Mangel dieser Methode […] hergerührt hat, §89, [S. 120]), об искусстве делать обоснова ния, предположения и выводы, исходя из основных предпосылок (aus den Vordersätzen, [S. 122]), наконец, о том, что «первейшие источники дейст вия природы составляют прямой предмет исследования для метафизи ки», которая сама стоит «лишь на пороге вполне основательного позна ния» (die allerersten Quellen von den Wirkungen der Natur durchaus ein Vorwurf der Metaphysik sein müssen, §51, [S. 75]. [Unsere] Metaphysik [ist]...

an der Schwelle einer recht gründlichen Erkenntniss, [§19, S. 35]), — обо всем этом здесь трактуется с такой смелостью и убедительностью, что не оста ется ни малейшего сомнения, что уже тогда проблема обоснования науки

оприроде из принципов философии... [далее 1 строчка срезана при пере плете рукописи. — Н.Д.], что ясно и из характерного выражения Канта, встречающегося уже в этом первом его сочинении «Wir müssen aber die metaphysischen Gesetze mit den Regeln der Mathematik verknüpfen, um das wahre Kräftemaass der Natur zu bestimmen» (S. 136), и что тут же, уже в кри тическую эпоху философской деятельности Канта, получит свое оконча тельное выражение в его учении о формальных условиях опыта, в част ности о том, что Кант в «Metaphysische Anfangsgründe der Naturwissen schaft» [1786], говоря о пространстве, называет «существенной формой» (wesentliche Form) наших внешних чувств. Словом, всегда для обоснова ния науки, как достоверного знания о природе, Кант требовал, кроме при менения правил математики, также и принципов чисто философского знания, или, как тогда принято было говорить, — метафизики.

тия принципа у Ньютона Кант прежде всего ставит ясное, ни каких сомнений, никакого перетолковывания не допускающее понятие основоположения (Grundsatz). И как бы намеренно, чтобы устранить и заранее исключить самую возможность не правильного понимания, всякой двусмысленности и неопре деленности его значения, Кант снабжает и оснащает это поня тие «основоположения» еще другим понятием, которое все свое значение и силу приобретает именно через связь с поня тием основоположения. Это — понятие синтетического. Так возникает и незыблемо устанавливается понятие синтетиче ского основоположения, априорного — потому именно, что оно основоположение, синтетического — потому, что оно со держит в себе условие, выражает принцип расширения зна ния. Знаменитое, так напрасно искажавшееся, таким чудо вищным недоразумениям и перетолкованиям легкомысленно подвергнутое, различение аналитического и синтетического в познании по своему положительному смыслу и значению все целиком сосредоточивается, все возводится к этому понятию синтетического основоположения. Любое «синтетическое по ложение, — говорит Кант, — несомненно может быть усмот рено (eingesehen) по закону противоречия (nach dem Satze des Widerspruchs), но только так, что при этом предполагается некоторое другое синтетическое положение, из которого оно выводится, но никогда — само по себе»27*. Определенно ука зывает здесь Кант на коренную ошибку и основоположения (auch die Grundsätze) стремится получить аналитически по за кону противоречия146. Все определяется этим фундаменталь ным понятием «основоположения», и все к нему приводится. Все понятия, все деления и подразделения «Критики чистого разума» и «Пролегомен» только подготовления, только под ступы и подходы к этому понятию. Но из всех понятий кан товской философии ни одно в такой мере не получает весь свой смысл и все свое значение через непосредственное отно шение к тому, что Кант понимает под термином «синтетичес кое основоположение», как то понятие, которым Кант харак

146Под углом зрения учения о «синтетических основоположениях» должно быть понято и «классическое» различение Кантом суждений на аналити ческие и синтетические (Prolegomena, § 3). Как два рода познания долж ны быть различаемы между собой суждения аналитические и синтетиче ские («Ich will daher gleich anfangs von dem Unterschiede dieser zwiefachen Erkenntnissart handeln». — Критика чистого разума, с. 47 (10)), а отнюдь

теризует всю своеобразность, всю новизну своей философии,

именно понятие трансцендентального.

Но какой же смысл, какое значение имеет это центральное для Канта понятие, которым он характеризует всю свою фило софию, как в ее целом, так, в равной мере, и ее метод. Уже во введении к «Критике чистого разума» в главе «Идея и разделе ние особой науки [курсив Б. Фохта. — Н.Д.] под названием “кри тики чистого разума”»28* Кант дает следующее, номинальное, правда, пока только предварительное определение или, вернее, даже характеристику этого понятия: «Всякое (такое) познание я называю трансцендентальным, которое имеет дело не столь ко с предметами, сколько с нашим способом познания о пред метах вообще, насколько такой способ познания должен быть возможен a priori»147, или, как сказано во введении к 1 му изда нию «Критики», «не столько с предметами, сколько с нашими понятиями a priori о предметах вообще». «Система таких поня тий и заслуживала бы названия “трансцендентальной филосо фии”»148, под которой, следовательно, должно понимать не си стему каких либо готовых знаний, а только систему принципов познания a priori — основоположений.

Но разве все равно сказать в характеристику и для опреде ления «трансцендентального познания», что оно имеет дело «с нашим способом познания о предметах вообще, насколько такой способ познания возможен a priori», или — что оно име ет дело «с нашими понятиями a priori о предметах вообще»? О каких «предметах вообще» здесь идет речь и что следует понимать под «способом их познания» a priori? Ответ на эти

не идет здесь речь о различии их в смысле формальной логики. И в «Кри тике», и в «Пролегоменах» с одинаковой определенностью и решимостью говорится не просто о синтетических суждениях как таковых, но о «син тетических суждениях a priori» как принципах или «основоположениях» (Grundsätze) (Критика, с. 52 (14), Prolegomena, § 2, с. 15–16 (267)), при чем и там и здесь особенно подчеркивается, что хотя всякое положение должно быть выведено согласно (demäss) закону противоречия, но не вся кое может быть из него выведено. См.: Prolegomena, § 2, с. 16, в начале, (267); Критика, c. 52 (14, в конце); сравн. также: Критика, с. 192–193 (204–205), где суждение 7+5=12 характеризуется как простая «Zahl formel» и как «einzelner Satz» [далее срезано при переплете. — Н.Д.], а так же: Критика, с. 59 (24), 119 (103) и особенно с. 139 (130), также: Prolego mena, § 3, с. 21 (274).

147Критика чистого разума, с. 60 (25).

148Там же.

вопросы, здесь, в этой вводной части предлагаемого исследо вания только предварительно и в самой общей форме дан ный, должен все же ближе выяснить нам значение и самый смысл понятия о «трансцендентальном», его подлинное со держание. Поскольку всякое познание есть познание о «чем нибудь», оно по самой своей природе есть познание синтети ческое, и всякое понятие по своему содержанию есть для Кан та только предикат или совокупность предикатов целого ряда возможных суждений149. Никакое содержание познания не может образоваться, не может сложиться и стать содержани ем иначе как через синтез150. Значит, познание как познание о чем нибудь, о некотором пока еще неизвестном НЕЧТО= Х151, должно направляться на предметы, иначе оно не было бы познанием синтетическим. Но ведь явно не о каких либо от дельных, тех или иных, здесь и там, сейчас, потом или рань ше перед нами имеющихся или находившихся предметах мо жет идти речь. Такие предметы во всех своих подробностях,

всвоих специфических особенностях, всегда нуждались бы для своей характеристики в ощущениях, в опыте в смысле констатирования восприятий их ассоциативной связи и со вокупности, в опыте в обыденном значении этого слова,

всмысле «experientia vaga, experientia mater studiorum»29*, — такие предметы всегда были бы единичными индивидуаль ными предметами («вот этим здесь и сейчас», «вот этим там и потом»), а не предметами научного познания, науки о при роде, которая с такими индивидуальными предметами никог

149Критика чистого разума, с. 113 (94): «Понятия как предикаты [курсив Б. Фохта. — Н.Д.] возможных определений относятся к некоторому пред ставлению о еще неопределенном предмете».

150Там же, с. 119 (103): «…никакие понятия по своему содержанию не могут возникнуть аналитически… только синтез есть то, что собственно собира ет элементы в познание и соединяет в некоторое содержание; он, следо вательно, есть первое [курсив Б. Фохта. — Н.Д.], на что мы должны обра щать внимание, когда хотим высказать суждение о первоисточнике на ших познаний».

151Там же, с. 707–708 (104 1 го изд.): «что, собственно, понимают, когда го ворят о предмете, соответствующем нашему познанию и тем самым от не го отличном? Легко понять (einzusehen), что этот предмет должен быть мыслим, только как нечто вообще = x, т. к. за пределами нашего познания мы ведь не имеем ничего [курсив Б. Фохта. — Н.Д.], что мы могли бы про тивопоставить этому познанию...» [далее срезано при переплете рукопи си: «...как соответствующее ему». — Н.Д.].

да дела не имеет. Значит, по самому смыслу поставленной Кантом проблемы, по всему ходу его исследования, здесь име ются в виду отнюдь не эти индивидуальные, посредством вос приятия схватываемые в суждениях об отдельных восприя тиях предметы (Wahrnehmungsurteile)152 — констатируемые предметы, но предметы совсем в другом смысле, синтетичес ки, и притом всеобщим и необходимым образом познаваемые предметы, — предметы, насколько они содержатся в синтети ческих познаниях a priori, в опыте в смысле системы синте тических суждений a priori (Erfahrungsurteile), или, что то же, науки об этих предметах как предметах вообще. Вот что

вприведенном выше предварительном определении понятия «трансцендентального» означает термин «предметы вооб ще», и поскольку синтетические познания a priori осуществ ляются и достигаются посредством синтетических суждений a priori, которые подводят к «понятиям a priori» [и] в них, как

всвоих завершениях, выражаются, постольку, конечно, вме сто выражения «с нашим способом познания о предметах во обще» можно сказать, что трансцендентальное познание име

ет дело «с нашими понятиями a priori о предметах вообще». Ведь посредством этих именно «понятий a priori», когда они наконец в виде и в форме «основоположений» получат у Кан та значение «принципов познания», обусловливаются как раз познания о предметах, и даже более того — самые эти пред меты порождаются ими, доводятся в них и через них до по знания, как предметы науки о природе, как предметы вооб ще. Но если это так, если по основной идее всей критической философии и ее нового метода (как это со всей определенно стью выражено уже в предисловии ко 2 му изданию «Крити ки чистого разума») предметы, или, что то же, опыт, в ко тором они только (как данные предметы) и познаются, «со образуются с... понятиями» (richte sich nach diesen Begriffen),

иесли самый этот опыт есть только некоторый «род позна ния» (eine Erkenntnissart ist), который нуждается в рассудке

итребует его (die Verstand erfordert)153, и в котором эти пред меты как предметы познания впервые порождаются (hervorbringen müssen) для их вполне достоверного, то есть априор

152Prolegomena, § 18, с. 54 (298); § 19, с. 56 (299); § 20, с. 57 (300), § 36, с. 82 (320).

153Критика чистого разума, с. 22 (XVII), 25 (XXII).

ного, познания154 (um sicher etwas a priori zu wissen)30*, — ес ли все это верно, то не остается уже ни малейшего сомнения также и относительно того, что следует понимать в выше при веденном определении трансцендентального познания [как такого, которое «имеет дело (sich beschäftigt) не столько с предметами, сколько с нашим способом познания о предме тах вообще, насколько такой способ познания возможен a pri ori». — Б.Ф.] под этим способом познания предметов a priori. «Трансцендентальное познание» имеет дело «с[о] способом по знания» о предметах, но ведь и опыт, в котором эти предме ты познаются, сам, как мы видели, есть для Канта только «способ познания» о них, «требующий рассудка», «коего пра вило я должен предположить в себе прежде», то есть незави симо от того, «когда предметы будут мне даны, следователь но, a priori»155. Ясно поэтому, что трансцендентальное позна ние имеет дело не с чем иным, как с опытом, насколько он возможен как способ познания предметов a priori, то есть оно имеет дело с тем способом познания, который мы называем

наукой о природе, математикой и физикой в их системати ческой связи и единстве, или, что то же, «математическим естествознанием». На эти науки и направляется, значит, «трансцендентальное познание», «насколько оно должно быть возможно a priori», и в их понятии устанавливается и обосновывается Кантом новое понятие опыта как науки о природе в противоположность опыту в старом, до кантов ском, обыденном и популярном значении этого слова, в смыс ле констатирования фактов восприятия, их ассоциативной связи, их совокупности и даже их «связывания в сознании по средством суждения»156. Таким образом, речь идет здесь о тех

154Prolegomena, §§ 37 и 38, с. (320, 321).

155Критика чистого разума, с. 23 (XVIII) предисловия ко 2 му изд.

156Prolegomena, § 20, c. 57 (300): «Поэтому для опыта недостаточно, как это обыкновенно воображают себе, точно сравнивать восприятия и посредст вом суждения связывать их в сознании; таким образом, не возникает еще никакой общезначимости и необходимости суждения, через что оно толь ко и может иметь объективное значение и стать опытом» — «образованию опыта из восприятия предшествует поэтому некоторое совсем другого ро да суждение. Данное созерцание должно быть подведено под некоторое понятие, определяющее форму суждения вообще в его отношении к со зерцанию, связывающее эмпирическое сознание этого созерцания в со знание вообще и через это доставляющее эмпирическим суждениям их...» [1 сл. срезано при переплете рукописи: «всеобщность». — Н.Д.].

самых основных вопросах, которые Кант впервые с такой оп ределенностью сформулировал в «Пролегоменах» и несколь ко позднее как проблему метафизики в ее первой части157, как проблему науки об общей «закономерности» природы «в свя зи ее явлений», или, что то же самое, как проблему «возмож ности опыта»158:

Как возможна чистая математика? Как возможно чистое естествознание?31*

Или короче и проще: математика и физика суть синтетичес кие познания a priori, — как они возможны? Их действительность есть несомненный факт, от него отправляется трансценденталь ное познание, чтобы поставить вопрос о его возможности.

Менее всего было бы поэтому справедливым говорить о дог матическом отправном пункте теоретической философии Канта и ее метода. Не от факта законченной, замкнутой в се бе науки отправляется Кант в обосновании своего нового ме тода, но от предположения науки в историческом ходе ее раз вития как все дальше идущего и растущего исследования, по знания о предметах, развивающегося и все новыми знаниями обогащающегося научного опыта. Проблема возможности, преуспеяния и развития этого научного познания, «надежно го» и «непрерывного хода науки» — таков ослепительно яс ный смысл этого исторического обоснования, его подлинный исходный пункт, казалось бы не допускающий грубого непо нимания и перетолковывания его в духе догматизма.

Но все же этот метод, так возражают иногда его противни ки, направляется на предметы и, стало быть, их предполагает данными. Конечно, это так, раз речь идет о науке, о математи ке и физике. Но о каких предметах здесь идет речь и что зна чит их данность? Ведь не как «вещи в себе» даны эти предме ты159, а лишь как предметы познания они имеются здесь в ви ду — как предметы опыта, понимаемого в смысле науки о природе, в основании которой всегда лежат, всегда должны

157Критика чистого разума, с. 23 (XVIII–XIX).

158Prolegomena, § 36, c. 80–82 (319–320), § 22 (305), особенно примечание в конце.

159Там же, § 17, с. 53–54 (297); § 19, с. 56 (299); сравн. также особенно: Кри тика чистого разума, с. 194 (207), где объясняется невозможность геоме трии при условии данности предметов.

быть полагаемы и в нее, в ее основу вдумываемы (hinein gedacht)32* «принципы синтеза a priori» — синтетические основоположения как условия возможности науки о природе

исамых ее предметов. И не какую то почти мистическую дан ность следует подразумевать под этими «geben» и «gegeben» в отношении к предметам познания. Но «давать» и «быть дан ными» лишь следующее означает для Канта: «Давать пред мет, — говорит он, — если это в свою очередь не должно быть понято только в опосредованном (косвенном) смысле, но если это означает — непосредственно представлять себе его в со зерцании, — это есть не что иное, как относить представление об этом предмете к опыту (все равно будет ли он действитель ным или только возможным)»160. Таковы эти «предметы» и их «данность», и вот почему необходима «идея особой науки», особого рассмотрения или критики как «трансцендентальной критики», которая спрашивала бы о самой возможности, о фи лософском оправдании этих действительностей, — [идея] опы та как познания о предметах, как науки о природе с ее основ ными составными частями — математикой и физикой.

Впорядке исследования об основной идее и существе трансцендентального метода мы приближаемся теперь к ос новному моменту, к кульминационному пункту его развития

изначения.

Двум требованиям, как следует из предшествующего, долж но удовлетворять трансцендентальное познание: 1) у него должен быть предмет, 2) этот предмет должен быть обуслов лен в познании всеобщим и необходимым образом, то есть

160Критика чистого разума, с. 185 (195): «Einen Gegenstand geben, wenn dieses nicht wiederum nur mittelbar gemeint sein soll, sondern unmittelbar in der Anschauung darstellen, ist nichts Anderes als dessen Vorstellung auf Erfah rung, (es sei wirkliche oder doch mögliche) beziehen». Дано, следовательно, собственно говоря, только это отношение, а не самый предмет: ведь для познания дан этот предмет, а не помимо познания. — Критика чистого ра зума, с. 67–68 (34), сравн. также с. 69 (36), где говорится о 2 х формах чи стого созерцания «как принципах познания a priori» и где в соответствии с этим и в связи с тем, что сказано на с. 69 (36), вся чувственность пони мается как особый род познания, а термины «Anschauung» (созерцание), «gegeben» (быть данным) и «afficiert werden» (быть затрагиваемым) и да же «Empfindung» (ощущение), — все характеризуются в их связи между собой как выражение способа непосредственного отношения познания к предмету, при чем мышление рассматривает[ся] лишь как средство, на него опирающееся. — Критика чистого разума, с. 67 (33).

a priori, — он должен быть порожден (hervorgebracht, erzeugt) в чистом познании как предмет опыта161.

Так называемая «трансцендентальная эстетика и трансцен дентальная логика», последняя, однако, лишь в первой ее части как «трансцендентальная аналитика», должны вместе и между собой способствовать осуществлению этих двух требований — решению этой общей для них задачи трансцендентального по знания. Мы стоим перед центральной проблемой трансценден тальной аналитики, для которой вся трансцендентальная эсте тика играет роль только подготовительной методологической ступени, и вместе [с тем] — перед основным вопросом и главной трудностью, разрешить и преодолеть которую составляет зада чу всей критики разума, всей вообще трансцендентальной фи лософии и ее метода, поскольку речь идет о теоретическом по знании, о метафизике в ее первой части162.

Надлежит подняться или, если угодно, углубиться до уяс нения принципиального смысла решения Кантом проблемы «о первоисточнике наших познаний о предметах»163. Предмет должен быть обоснован в познании о нем, в «возможности опыта» [предмет] сам впервые должен сделаться возможным

и познаваемым.

Это обусловление самой возможности предмета в познании, обоснование «эмпирического познания»164 и его роста, «воз можности опыта» и самих предметов в нем как предметов до стоверного знания, науки о природе, становится теперь для Канта руководящей идеей всего дальнейшего исследования и изложения «Критики чистого разума» и с этой принципи альной точки зрения получает теперь более точное и глубокое определение и самое понятие трансцендентального, коему раньше дано было, как мы видели, лишь предварительное, только номинальное определение.

Если первоначально это центральное для всего метода Кан та понятие казалось как бы сросшимся с понятием «a priori» и с ним сливающимся, то теперь оба эти понятия, напротив, решительно различаются и обособляются. «И здесь, — гово

161Prolegomena, § 22, с. 63–64 (305) примечание в конце.

162Кроме «Критики чистого разума», с. 23 (XVIII) предисловия ко 2 му из данию, сравн. также относительно определения понятия метафизики у Канта: Prolegomena, § 2, с. 21 (274).

163Критика чистого разума, с. 102 (80).

164Там же, с. 230 (255): «Aller Zuwachs der empirischen Erkenntniss».

рит Кант в начале “Трансцендентальной аналитики”, — я сде лаю одно замечание, которое простирает свое влияние на все последующие рассмотрения и которое [я] вынужден иметь пе ред глазами, [а] именно: что не всякое познание a priori должно называться трансцендентальным (то есть относящимся к возможности познания или применению его a priori), но только то, через которое мы узнаем самый факт того, что известные представления (созерцания или понятия) и каким (именно) образом могут быть применены или стать возмож ными всецело a priori»165. Но что же значит и какой смысл име ет это странное на первый взгляд утверждение, что «познание a priori» должно иметь «отношение к возможности познания», чтобы заслуживать названия трансцендентального? Смысл этого заключается в следующем: термин «трансценденталь ный» означает собой не какой либо в нашем познании перво начальный фактор, ниоткуда, кроме как из самого же состава познания не выводимый и потому априорный, не сам по себе этот фактор, как то, что имеется в познании «a priori», и, больше того, даже «познание этого a priori», например прост ранства, еще не есть «трансцендентальное познание», но под «трансцендентальным» надлежит понимать лишь отношение и применение какого либо фактора a priori, например прост ранства, «к предметам возможного опыта», к определению, конструкции, созиданию или порождению самого содержания этих предметов как «предметов возможного опыта», как пред метов «эмпирического познания» или науки о природе,

под «трансцендентальным же познанием» следует пони мать не что иное, как познание возможности самого этого от ношения и применения какого либо фактора a priori, несмот ря на его совсем не эмпирический первоисточник166, к пред метам опыта, к их конструкции, то есть к определению и порождению их содержания как предметов эмпирического познания, науки о природе или опыта в новом, кантовском смысле этого слова. Яснее поэтому было бы, если бы Кант ска

165Критика чистого разума, с. 102–103 (80).

166Сравн.: там же, с. 103 (81): «Поэтому ни пространство, ни какое либо ге ометрическое определение его a priori, не есть еще трансцендентальное представление; но только познание, что это представление совсем не име ет эмпирического происхождения (Ursprung) и возможность того, как оно, несмотря на это, может иметь a priori отношение к предметам опыта, может быть названо трансцендентальным».

зал: «не всякое познание о том, что есть «a priori», заслужи вает названия трансцендентального, как и не все, что есть «a priori», тем самым трансцендентально»167. Но по существу, смысл этот ясен и из выше приведенных подлинных слов са мого Канта. И не простое отношение к предмету характерно для понятия «трансцендентального», ибо такое отношение имеет место и в обыденном эмпирическом познании при вос приятии предметов посредством наших органов чувств (auf Gegenstände der Sinne eingeschränkt), но только то отношение к предмету заслуживает названия трансцендентального, в ко тором «возможность его познания» осуществляется всецело a priori168. Эта «возможность познания» предметов a priori и со ставляет поэтому подлинное содержание понятия трансцен дентального, его существеннейший признак. И именно идея этого «отношения к возможности познания», синтетического познания a priori о предметах, или, что то же, идея опыта, по нятого в смысле науки о природе (в смысле математики и фи зики в их связи и единстве) приводит Канта к его понятию

трансцендентальной логики, которая должна установить и определить «первоисточник, объем и объективную значи мость»33* таких познаний, таких наук. Чистое понятие как принцип формы, наряду с чистыми формами созерцания, про странством и временем, подчиняя их себе, должно стать фор мой своего содержания. Так, «a priori» как форма познания ста новится «в трансцендентальном» формой своего содер жания169. Предмет должен быть обоснован, в возможности опыта [предмет] сам впервые должен стать возможным как предмет познания — таков все время остающийся в силе лейтмотив основной идеи трансцендентального метода, его насто ящий центр тяжести. Где нет этого отношения к предмету или где оно не может быть обосновано — там есть только «ло гика видимости» (die Logik des Scheins)34* — диалектика,

167Сравн. по этому поводу кантовское различение метафизического и транс цендентального объяснения в трансцендентальной эстетике [«Критики чистого разума»] § 2, 3, 4 и 5, с. 70–71 (38), 72–73 (40), 74 (42) и 79–80 (48) для пространства и времени и в трансцендентальной аналитике для такового же различения чистых понятий с. 103 (81) и особенно с. 110 (91).

168Критика чистого разума, с. 103 (81): «Различие трансцендентального и эмпирического относится, следовательно, лишь к критике познаний и не касается отношения последних к их предмету».

169Там же.

но где это отношение может быть установлено, там не види мость (Schein), а явление (Erscheinung) становится предметом познания. Так возникает логика истины (Logik der Wahrheit), трансцендентальная аналитика, которая содержит в себе элементы и принципы чистого рассудочного познания, то есть «понятия a priori» (элементы) и «синтетические основополо жения» (принципы), с которых мы начали характеристику ос новной идеи и самого существа трансцендентальной филосо фии и ее метода и «без которых не может быть мыслим вооб ще никакой предмет» (ohne welche überall kein Gegenstand gadacht werden kann)170. Наконец, только через это «отноше ние к предмету» получает весь свой смысл и приобретает свое содержание самое понятие истины как выражение проблемы, то есть возможности «синтетически судить о предметах вооб ще»171, без него «номинальное определение истины», как «со ответствие познания со своим предметом», потеряло бы вся кий смысл и оказалось бы лишенным всякого общего и надеж ного критерия172.

Итак, отношение «элементов a priori» (пространство, вре мя, категории) к предмету, к самой возможности предмета

впознании, или, что то же, к самой возможности опыта как науки о природе — таков смысл понятия «трансценденталь ного», познание же этого отношения есть «трансценденталь ное познание». Но о каких же опять предметах, [о] каком по знании их, о каком опыте идет здесь речь? Мы видели, мы зна ем уже, что не какие либо отдельные предметы имеются здесь

ввиду, но предмет вообще как предмет возможного познания о нем, как предмет опыта, понятого в смысле науки о приро де, в которой сам этот предмет впервые становится возмож ным как предмет познания. Но эти науки в их развитии, со ставляющие опыт как достоверное познание о природе, сами

представляют собой проблему, притом основную проблему всей теоретической философии Канта и ее метода. Проблема «возможности опыта» (Möglichkeit der Erfahrung) есть про блема «науки о природе» (Naturwissenschaft) и тем самым воз можности предмета этой науки, то есть самой природы. Но на ука имеется здесь в виду как вполне достоверное, всеобщее

170Критика чистого разума, с. 106–107 (85, 86 и 87).

171Там же, с. 108 (88).

172Там же, с. 104 (82).

и необходимое, следовательно, как априорное чистое знание о природе, как чистое естествознание (reine Naturwissen schaft): прежде всего, математика и теоретическая физика. Вот почему проблема опыта, проблема науки, вопрос о возможно сти чистой математики и чистого естествознания, получает наконец у Канта в «Пролегоменах» свою окончательную, ра дикальную постановку в форме вопроса о том, «как возможна сама природа» («Wie ist Natur selbst möglich?»)173, — ведь са мый предмет, стало быть, и сама эта природа, возможен, ста новится возможным, как мы знаем, только в возможности опыта о нем как науки о природе. В отношении предмета во обще, общей закономерности в нем и ее познания, в отноше нии этих «reinen oder allgemeinen Naturgesetzen», этой «зако номерности, на которой покоится необходимая связь явлений в опыте и без которой совершенно невозможно познание о ка ком бы то ни было предмете чувственно воспринимаемого ми ра (Sinnenwelt), — в этом отношении, — заявляет Кант, — при рода и возможный опыт есть совершенно одно и то же (Natur und mögliche Erfahrung ganz und gar einerlei)»35*, и потому именно этот вопрос: «как возможна сама природа», — есть для Канта «кульминационный пункт (der höchste Punkt), до кото рого вообще только и может возвыситься трансценденталь ная философия и к которому она должна быть приведена как к своей границе и завершению»174.

Этой, столь решительной, до последней крайности, как мы ви дим, определенной, почти экстравагантной постановке пробле мы о возможности опыта или наук о природе, сформулирован ной Кантом в «Пролегоменах» как вопрос о «возможности са мой природы», в полной мере соответствует не менее радикальное решение этой основной проблемы всей трансцен дентальной философии в ее теоретической части, как это дано во 2 м издании «Критики чистого разума»175. Если «предметы вообще» суть только предметы возможного о них познания или опыта, в указанном выше значении этого термина, то необходи мо, чтобы условия этого познания или опыта определяли собой также и самую возможность этих предметов как предметов по знания, чтобы возможность синтетических суждений a prirori

173Prolegomena, §36, с. 79 (318), там же с. 82 (320).

174Там же, §36, с. 79 (318).

175См.: Критика чистого разума, с. 186–187 (196–197).

содержала в себе также и гарантию их обязательной значимос ти, их предметности. Природа есть не что иное, как опыт, но этот опыт, в свою очередь, есть не что иное, как совокупность синте тических суждений a priori о его предмете. В основных принци пах этих суждений, в не раз уже упомянутых нами «синтетиче ских основоположениях», должны быть поэтому уже заранее предопределены и точными условиями, в этих основоположе ниях заключающимися, надежно ограничены также и их резуль таты в познании предметов. «Условия возможности опыта во обще суть в тоже время и условия возможности самих предметов опыта, и именно поэтому они имеют объективную значимость в синтетическом суждении a priori»176. Так в основ ных типах синтетической функции суждения, насколько они на ходят себе выражение «в синтетических основоположениях», уже предопределена, предзаложена в главнейших чертах, по крайней мере, относительно закономерности ее, вся картина действительности природы как природы вообще (Natur über haupt), и только «частные законы (besondere Gesetze), посколь ку они касаются эмпирически определенных явлений, не могут быть всецело выведены (davon nicht vollständig abgeleitet wer den) из этих основоположений, содержащих и выражающих в себе общие законы, самую закономерность природы, хотя и все эти частные законы зависят от этих основоположений, заклю чающих в себе первоначальную основу их необходимой законо мерности»177. Однако для познания частных законов все же не обходим опыт в обыденном смысле этого слова, но об опыте во обще и [о] том, что может быть познано как его предмет, нас научают исключительно только те (упомянутые выше) «законы a priori», то есть «основоположения возможного опыта», которые суть «в то же время и общие, допускающие априорное познание их, законы природы». Должна, следовательно, говорит Кант, иметь место «некоторая система природы, которая предшеству ет вечному эмпирическому познанию, впервые делает его воз можным, и которая поэтому заслуживает познания общего и чи

176Критика чистого разума, с. 187 (197).

177Там же, с. 164 (165): «…ursprünglichen Grunde ihrer nothwendigen Gesetz mässigkeit... Natur überhaupt als Gesetzmässigkeit der Erscheinungen in Raum und Zeit… Besondere Gesetze... können davon nicht vollständig abgeleitet werden... von Erfahrung aber überhaupt und dem, was als ein Gegenstand derselben erkannt werden kann, geben allein jene Gesetze a pri ori Belehrung».

стого естествознания в собственном смысле слова»178. Отсюда с неотвратимой убедительностью следует, что вполне достовер ное, строго общезначимое эмпирическое познание есть не что иное, как опыт в новом, кантовском смысле этого слова, то есть

опыт вообще, и что соответственно этому «никакое познание a priori невозможно для нас» ни о чем другом, «как только о пред метах возможного опыта», то есть о явлениях179. Синтетические основоположения, которыми мы располагаем, суть только «принципы экспозиции явлений», то есть научного изложения

исвязывания их, почему и «гордое имя онтологии, высказыва ющей притязание давать нам синтетические познания о вещах вообще... (von Dingen überhaupt не Gegenständen überhaupt), должно уступить место более скромному названию аналитики чистого рассудка»36*, «метафизики в 1 й ее части», как сказано в предисловии ко 2 му изданию «Критики»37*. Мы видим, таким образом, что 1) Кант со всей определенностью провидит здесь важное, проливающее яркий свет на все его учение о трансцен дентальном методе, различие между понятием опыта, в новом, его собственном смысле этого слова, как чистой науки о приро де (reine Naturwissenschaft) и понятием опыта в старом, юмов ском, популярном значении этого термина, в смысле констати рования данных восприятия и их связи в суждениях180, и что 2) решение проблемы возможности опыта, в этом популярном значении слов, он ставит в зависимость от решения проблемы возможности опыта в его собственном, новом значении этого слова, нашедшем себе, как было показано, радикальную форму лировку в поставлении вопроса о том, «как возможна сама при рода». Что бы поэтому ни значил опыт в обыденном смысле это го слова, какую бы роль и объем ни стали мы придавать этому термину, его принципиальная возможность как «эмпирическо го познания» коренится в проблеме объективной значимости синтетических основоположений как условий возможности опыта вообще, то есть опыта как науки о природе, а вместе с тем

исамих предметов этой науки, и постольку, косвенно, следова

178Prolegomena, § 23, с. 65 (306).

179Критика чистого разума, с. 165 (166). «Folglich ist uns keine Erkenntniss a priori möglich als lediglich von Gegenständen…» Там же, с. 266 (303 в кон це): «…ist, kein Gegenstand der Erfahrung sein kann…».

180См. об этом кроме сейчас цитированных «Пролегомен», § 23, с. 65 (306) и «Критики чистого разума», с. 164 (165), также особенно: Prolegomena, § 30, с. 73–74 (313).

тельно, и самой природы. Но поскольку и синтетические осно воположения выражают собой лишь самые общие, самые корен ные способы или типы синтетической функции суждений, весь вопрос трансцендентальной философии иее метода всецело сво дится к решению основной проблемы о возможности и объек тивной значимости синтетических суждений a priori («syn thetisch über Gegenstände überhaupt (не “Dinge überhaupt”, что означало бы “вещи в себе”) zu urtheilen»)181.

Эта основная идея, это фундаментальнейшее предположение всей трансцендентальной философии, составляет, как мы мог ли убедиться из предшествующего, принцип не только возмож ности опыта как науки о природе, но и самого понятия истины в его подлинном содержании и смысле, поскольку оно самопо срамлением (Beschämung) было бы и достойное бы осмеяния зрелище само бы являло (den belachenswerthen Anblick), гово рило бы «о соответствии познания со своим предметом», не по ставив и не решив проблемы о том, как и в каком смысле возмо жен сам этот предмет, ибо, не решив этого вопроса, легко упо добиться (спрашивая, «что есть истина», и отвечая, что она есть «соответствие познания с его предметом») двум лицам, «из ко торых, как юморили древние, один доит козла, а другой держит под ним решето»182.

От этой печальной участи самоиздевательства (Selbstver spottung) должна освободить нас критическая философия, и ес ли верно, конечно, что указанная основная идея или предполо жение нуждается в подробном оправдании и доказательстве (в каком направлении развивается и к какой цели действитель но движется вся аргументация трансцендентального), то общий смысл решения содержащейся здесь фундаментальной пробле мы все же ясен уже из того, на что было указано в разъяснении общего принципа как ее постановки, так и ее решения. В самом деле — вот еще раз, в одно неразрывное целое общего результа та слитые два взаимно проникающие друг [в] друга момента этого принципиального решения основной проблемы (всей) трансцендентальной философии в ее теоретической части:

(1) «Предмет должен быть обоснован, в возможности опыта сам впервые должен стать возможным», этот опыт есть, одна ко, не что иное, как познание о предметах вообще, и, как тако

181Критика чистого разума, с. 108 (88).

182Там же, с. 104 (83).

вой, как опыт вообще (Erfahrung überhaupt reiner Naturwissen schaft) всецело обусловливается познанием общих законов природы, с которой он совпадает, но (2) эти общие законы суть в свою очередь не что иное, как a priori познаваемые синтети ческие «основоположения возможного опыта», а раз это так, то эти основоположения как «условия возможности опыта во обще суть в то же время и условия возможности самих пред метов опыта, и именно потому они имеют объективное значе ние в синтетическом суждении a priori»183.

Вот, значит, как и вот почему возможно «синтетически су дить о предметах вообще» (syntetisch über Gegenstände über haupt zu urteilen), и вот что значит, что синтетические сужде ния имеют предметную, объективную значимость.

Эти синтетические суждения, поскольку они как средства и пути должны вести к осуществлению познания, к достиже нию единой истины о предметах вообще или о том, что полу чает у Канта название «природы», — должны и между собой находиться во внутренней связи и единстве, более того — бу дучи возведены к основным типам синтетической функции суждения, они, получив значение основоположений, должны выражать в своей связи и единстве систему принципов позна ния, всю полноту (Vollständigkeit) связи содержащихся в них общих законов природы, самую ее закономерность. И по скольку такая закономерность природы должна допускать, по крайней мере, мыслить себя как законченную, точнее, как подлежащую завершению, постольку и по отношению к син тетическим суждениям a priori, и чистым понятиям в них вы разимым (категориям) должно сохранить свою силу транс цендентальное требование полноты их единства и связи, за конченности их системы (Vollständigkeit) (не в смысле на опыте основанной полноты перечисления их как составных частей или элементов какого то агрегата, но как такой полно ты системы их как принципов, которая обосновывается и про истекает «из идеи рассудочного познания a priori в его це лом»184, из их «связи в системе»185). Ни через какие извне при

183Критика чистого разума, с. 173 (178).

184Там же, с. 109 (89): «…vermittelst einer Idee des Ganzen der Verstandeser kenntniss a priori... durch ihren Zusammenhang in einem System möglich». Ср.: там же, с. 111 (92).

185Там же, с. 109–110 (89, 90) и 111 (92).

входящие дополнения не может быть расширена, не может быть умножена система этих суждений и в них выражаемых «элементарных понятий» (категорий, 12 их); в их внутренней связи и единстве, осуществляемом в системе основоположе ний, к которой они тяготеют и ведут, как к своему заверше нию, обосновывается единство «самого себя утверждающего

исебе довлеющего рассудка» (für sich selbst beständige, sich selbst genugsame… Einheit)186, понятого в объективном смысле системы «основоположений» достоверного знания, чистой на уки о природе. Так в идее «системы основоположений» как принципов познания природы обосновывается идея единства самого познания, единства рассудка, как основы всего тео ретического разума, понятого в объективном значении един ства познания или науки о природе, в его прогрессивном, но своего единства и непрерывности никогда не утрачиваю щем развитии. Поэтому несправедливы и неправильны были направленные против Канта упреки в догматизме обоснова ния им его трансцендентальной философии за требование этой полноты системы основных понятий и [1 сл. нрзб.] всей совокупности обусловливаемого ими познания (der Inbegriff seiner Erkenntniss... zu bestimmendes System... dessen Voll ständigkeit und Articulation...)38*: ведь не безусловную замкну тость и невозможность какого бы то ни было дальнейшего раз вития и обогащения этой системы принципов утверждает Кант, но, как мы видели, — лишь невозможность расширения

иумножения ее через какие либо извне привходящие допол нения (durch keine äusserlich hinzukommenden Zusätze)39*. Проблема опыта есть проблема возможности синтетического познания a priori о предмете вообще, и только из условий

ипринципов этого познания a priori она должна быть разре шаема, но отнюдь не из каких либо начал этому познанию чуж дых или внешних, не из ощущения и его субрепций (обманов чувств), — не из ощущения, потому что оно само есть пробле

ма предметного познания, а не принцип для ее решения. Тако ва основная мысль Канта, которой он стремится обосновать здесь идею автономности теоретического познания как науки о природе, даже о мире в его целом, как это становится ясным из последующего, именно из той части трансцендентальной логики, которая носит название трансцендентальной диалек-

186 Критика чистого разума, с. 109 (89–90).