Драма российской многопартийности

56Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 444.

57Там же. С. 446.

58Там же. С. 330.

59Последние новости. 1923. 8 мая.

60Там же. 31 января.

61Руль. 1924. 5 января.

62Последние новости. 1924. 31 мая.

63Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 460.

64Руль. 1924. 29 апреля.

65Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 229, 322.

66Руль. 1923. 6 ноября.

67Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 78, 168.

68Там же. С. 166, 188.

69Последние новости. 1923. 12 июня.

70Руль. 1920. 15 декабря.

71Последние новости. 1927. 14 декабря.

72Руль. 1921. 4 июня.

73Последние новости. 1923. 13 октября.

74Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 144.

75Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С. 73.

76Там же. С. 91–92.

77Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 20.

78Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 26, 143.

79Там же. С. 109.

80Последние новости. 1927. 8 декабря.

81Там же. 23 ноября.

82Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 377.

83Там же. С. 143.

84Последние новости. 1923. 20 апреля.

85Там же. 28 февраля.

86Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 192.

87Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 44.

88Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 145.

89Там же. С. 146.

90Руль. 1921. 2 марта.

91Милюков П.Н. Три платформы республиканско-демократических объединений (1922–1924). Париж, 1925. С. 17–19.

92Последние новости. 1923. 28 февраля.

93Там же. 20 апреля.

94Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 146–147.

95Милюков П.Н. Три платформы республиканско-демократических объединений (1922–1924). С. 23, 41.

96ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 52. Л. 36 об.

97ГА РФ. Ф. 5913. Оп. 1. Д. 267. Л. 419.

98Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 278–279.

99ГА РФ. Ф. 5913. Оп. 1. Д. 267. Л. 419.

100Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 336.

101Трудовая народно-социалистическая партия. С. 441–442.

102Там же. С. 442, 452.

103Там же. С. 442, 444.

104Там же. С. 452.

105Там же. С. 456.

106Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 929.

107Там же. С. 928–933.

108Там же. С. 933–936.

109Там же. С. 936–939.

110Там же. С. 941–942.

111Там же. С. 942–943.

112Там же. С. 943–945.

113Там же. С. 945–946.

114Там же. С. 947–954.

115Партия социалистов-революционеров в эмиграции. С. 820–827.

116Там же. С. 827–832.

117Там же. С. 840–842.

118Там же. С. 834–839.

119Там же. С. 832–834.

120Там же. С. 842–844.

121Там же. С. 977–982.

122Меньшевики в эмиграции. Ч. 1. С. 625–632.

123Там же. С. 64–65.

124Там же. С. 622–625.

125Там же. С. 630.

126Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 9.

127Там же. С. 32.

128См.: Шелохаев В.В. Указ. соч. С. 762–843.

129Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 12–13.

130Там же. С. 18–21.

131Там же. С. 25–26.

132Там же. С. 29–30.

133Там же. С. 32.

134Там же. С. 33.

135Там же.

136Там же. С. 33–34.

137Там же. С. 34.

138Там же. С. 40.

139Там же. С. 49.

140Там же.

141Там же.

142Там же. С. 50.

143Там же. С. 51.

144Там же. С. 53.

145Там же. С. 59–60.

146Там же. С. 60–61.

147Там же. С. 62–63.

148Там же. С. 66–67.

149Там же. С. 70.

150Там же. С. 71.

151Там же. С. 76.

152Там же. С. 74–83.

153См.: Дневник П.Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2005. С. 535–650.

154Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 39.

155Там же. С. 41.

156Там же. С. 50, 52.

157Там же. С. 53.

158Там же. С. 44.

159Воля России. 1921. 30 марта.

160Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 155–156.

161Там же. С. 260.

162Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 300.

163ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 71. Л. 297.

164Последние новости. 1925. 7 мая.

165Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 64.

166Там же. С. 97–103.

167Там же. С. 104.

168Там же.

169Там же. С. 105.

170Там же.

171Там же. С. 106.

172Там же. С. 107.

173Там же. С. 106.

174Там же. С. 123.

175Там же. С. 123–124.

176Там же. С. 138.

177Там же. С. 141.

178Там же. С. 166.

179Там же. С. 125.

180Там же.

181Там же. С. 199.

182Там же. С. 201.

183Руль. 1921. 13 февраля.

184Там же. 24 мая.

185Там же. 2 июня, 4 июня.

186Там же. 30 января.

187Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 137, 191.

188Там же. С. 324, 336.

189Там же. С. 119.

190Там же. С. 329.

191Там же. С. 340.

192Там же. С. 400.

193Там же. С. 404–405.

194Там же. С. 405.

195Там же. С. 411.

196Там же. С. 412.

197Там же. С. 415.

198Там же. С. 416.

199Там же. С. 418.

200Там же. С. 419.

201Там же. С. 425.

202Там же. С. 422.

203Там же. С. 450.

204Там же. С. 450–452.

205Там же. С. 451–452.

206Там же. С. 457–458.

207Там же. С. 470.

208Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 60.

209Там же. С. 84–85.

210Там же. С. 103–104.

211Там же. С. 107.

212Там же. С. 108–109.

213Там же. С. 118.

214ГА РФ. Ф. 5913. Оп. 1. Д. 680. Л. 6.

215Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 396, 398.

216ГА РФ. Ф. 5913. Оп. 1. Д. 276. Л. 1–5.

217Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 439.

218Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 387–388, 431.

219ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 52. Л. 114, 118, 121.

220Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С. 73.

221Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 125–126, 223, 226.

222ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 14. Л. 101 об.

223Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 227.

224Вестник Русского национального комитета. 1924. № 9. С. 82.

225Руль. 1924. 16 мая.

226См.: Канищева Н.И. Разработка П.Н. Милюковым тактического курса эмигрантских кадетских групп // П.Н. Милюков: историк, политик, дипломат. Материалы Международной научной конференции. Москва, 26–27 мая 1999 г. М., 2000. С. 170–171, 175–176.

227Последние новости. 1923. 6 января.

228ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 78. Л. 876–877.

229ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 81. Л. 48.

230Последние новости. 1927. 27 июня.

231Козлитин В. Русская и украинская эмиграция в Югославии. 1919– 1945. М., 1995. С. 269.

232Последние новости. 1926. 27 ноября.

233ГА РФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 81. Л. 41.

234Последние новости. 1926. 26 декабря.

235См.: Канищева Н.И. Павел Дмитриевич Долгоруков // Российские либералы: идеи и люди. М., 2007. С. 513–526.

236Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. С. 98.

237Вакар Н.П. Дневник (1938–1940) // Минувшее. Т. 24. СПб., 1998.

С.566.

238Партия социалистов-революционеров в эмиграции. С. 579.

239Там же. С. 597.

240Там же. С. 287.

241Там же. С. 672.

242См., например: Письмо ЗОК от 20 августа 1931 г. // Партия социалистов революционеров в эмиграции. С. 960–964.

243См.: Соколов М.В. Соблазн активизма: русская республиканскодемократическая эмиграция 20–30-х гг. ХХ века и ОГПУ СССР. М., 2011; Антропов О.К. Политический активизм русской эмиграции 1920–1940-х гг. Астрахань. 2016.

244Партия социалистов революционеров в эмиграции. С. 1009–1010.

245Там же. С. 1020–1025.

246Там же. С. 1038.

247Там же. С. 1048.

248Меньшевики в эмиграции. Ч. 2. С. 82.

249Там же. С. 84–85.

250Там же. С. 308.

251Там же. С. 378.

252Там же. С. 379.

ЗАкЛючЕНИЕ

Сравнительный анализ деятельности основных политических партий России на двух последних этапах их истории позволяет

сделать следующие выводы.

Во-первых, октябрьский большевистский переворот оказался неожиданным и произвел ошеломляющее воздействие на все без исключения политические партии России, не говоря уже о народных массах и о международной общественности. На первых порах все произошедшее в октябре 1917 г. воспринималось общественным и массовым сознанием как явление случайное и преходящее, ибо мало кто верил, что большевики могут удержаться у власти, если ее не удалось удержать самодержавному режиму, а затем и Временному правительству. У политических противников большевиков не было никакой уверенности в том, что в условиях полной неопределенности, в которых пребывала страна после Февральской революции, те смогут, сколько-нибудь долго удержаться у власти. Не были в этом уверены и союзники России по Антанте. Однако проходили дни, месяцы, годы, а большевики не только власть удержали, но вскоре превратили ее в жесткую однопартийную диктатуру.

Во-вторых, в рассматриваемый переломный момент российской истории многопартийность проявила присущие ей генетические свойства – монологизм инициативного меньшинства, его неспособность к компромиссам, отсутствие единства, множественность суждений, мнений и оценок, различное понимание новой реальности и неспособность к решительным политическим действиям. В период октябрьского большевистского переворота инициативное меньшинство, как, впрочем, и в иные времена, проявило себя в качестве величины фрагментированной и не способной к консолидации даже в экстремальной ситуации, когда дальнейшая судьба страны висела на волоске.

Этой ситуацией в многопартийной среде совершенно умело и, я бы сказал, цинично воспользовались большевики, то вступая в переговоры о создании однородного социалистического правительства, то просто водя за нос своих попутчиков, например, левых эсеров-интер- националистов, или левых меньшевиков-интернационалистов, или анархистов, или представителей национальных социалистических

партий. Увязнув в этих переговорах, питая иллюзорные надежды на их успех, политические конкуренты большевиков упустили время, уповая на созыв Учредительного собрания, которое, по их мнению, только и могло разрешить все проблемы махом, всех образумить

иудовлетворить. Казалось, что разгон Учредительного собрания 5 января 1918 г. должен был отрезвить политических оппонентов большевиков и незамедлительно заставить их приступить к консолидации собственных сил. Однако этого в силу ранее описанного состояния инициативного меньшинства не произошло. Более того, опыт деятельности политических партий в период Гражданской войны свидетельствовал об обратном: дисперсные процессы внутри и между ними усилились, а стремление к консолидации так и осталось на нулевой отметке.

В-третьих, именно в таком фрагментированном состоянии российская многопартийность и прошла свой путь в период братоубийственной Гражданской войны. Лишь кадеты и сравнительно ничтожные группы, а точнее, группочки из числа правых энесов, эсеров и меньшевиков оказали поддержку Белому движению, однако и в этом случае, каждый раз ими оговаривалась степень и мера этой поддержки при желании навязать белому генералитету свою политическую волю. Однако подавляющее большинство представителей российской многопартийности предпочитали либо занимать позицию «третьей силы», либо вообще не имели никакой позиции, совершая колебания, наподобие маятника, в зависимости от положения на фронтах Гражданской войны. Во многом позиция той или иной партии зависела и от места ее дислокации в данный момент (либо в зоне влияния советской власти, либо на территории, подконтрольной антибольшевистским силам).

В-четвертых, сравнительный анализ всей совокупности подвижек в сфере партийных программ и тактик позволяет проследить степень

имеру изменений в представлениях идеологов и политиков политических партий, вызванных масштабными трансформациями данного исторического периода, причем не только в России, но и в мире в целом. События в октябре 1917 г. и периода Гражданской войны оказались настолько грандиозными, что они, несомненно, повлияли на трансформацию программ и тактик всех без исключения российских политических партий. Это, в частности, выразилось в их сдвиге в сторону политической демократизации и расширении социальных разделов программ, а также в подвижках при постановке и решении национальных и конфессиональных вопросов. Анализ этих подвижек, предпринятый в книге, позволяет сделать вывод о том, что все общероссийские партии (в общем и целом) ратовали за сохранение един-

ства России (за исключением Польши и Финляндии). Одновременно идеологи и политики всех ведущих российских политических партий начали осознавать необходимость длительного переходного периода для переустройства социально-экономических отношений. В этом плане особого исследовательского внимания заслуживают те качественные «подвижки», которые имели место среди эсеров и меньшевиков, идеологи и политики которых, правда, с большим опозданием стали пересматривать многие прежние теоретические догмы относительно пути исторического развития России. Одновременно они стали подвергать сомнению прежний классовый подход, делать акцент на общечеловеческие ценности, на необходимость создания и длительного существования демократических институтов и структур, на органическую взаимосвязь лозунгов демократии и социализма.

В-пятых, особого исследовательского внимания и осмысления заслуживает и последний эмигрантский период истории российской многопартийности, который три последних десятилетия интенсивно изучался современной отечественной историографией. На мой взгляд, это один из наиболее драматических периодов истории российской многопартийности. В это время вновь (и уже который раз) подтвердилась неспособность инициативного меньшинства к конструктивному диалогу друг с другом и критическому восприятию собственной политической деятельности в России в послефевральский период. Любопытно, что только в 1952 г. оставшиеся в живых лидеры эсеров и меньшевиков осознали необходимость создания единой демократической социалистической партии. Однако эту в принципе конструктивную идею, вполне соответствующую западноевропейскому тренду, реализовать было уже некому.

В-шестых, российская многопартийность (так и не ставшая политической системой) завершила свой цикл за сравнительно короткий срок (из-за совокупности причин российского исторического развития и вследствие «генетики» инициативного меньшинства), продемонстрировав одновременно одну из общемировых закономерностей. Ее суть проста и очевидна: если в стране не сформировались правовое государство и зрелое гражданское общество, то в ней возникает не партийная система, а суррогат в виде многопартийности. И эта многопартийность (и то при наличии определенных условий и предпосылок) может лишь с течением длительного времени трансформироваться в зрелую партийную систему. В течение 12 лет многопартийность пребывала в условиях самодержавного режима и сословного общества. Последующие восемь месяцев ее бытования в условиях свободы, начиная с февраля и до октября 1917 г., оказались исторически малы для трансформации многопартийности в партийную

систему. Ситуация, сложившаяся в России после большевистского переворота и во время Гражданской войны, не могла способствовать подобной трансформации. В условиях любого вида диктатуры (либо самодержавной, либо однопартийной) многопартийность, оставаясь фрагментированной, не способна совершить переход к партийной системе. В итоге в России партийной системы так и не сложилось.

В-седьмых, сравнительно небольшой исторический опыт российской многопартийности продемонстрировал еще один факт. Партии, базирующиеся по преимуществу на идеологической основе, имеют тенденцию к установлению собственной монополии в пространстве многопартийности, а следовательно, к формированию однопартийной системы, чреватой перерасти в однопартийную диктатуру, что и произошло в 1920–1930-х гг. как в России, так и в ряде европейских стран. Кадеты, энесы, эсеры и меньшевики, как говорится, на собственной шкуре ощутили это у себя на родине, а затем и в странах рассеяния. Объявив еще в ноябре 1917 г. кадетов партией «врагов народа», большевики развернули набирающие темпы масштабные репрессии против либералов и социалистов (эсеровские судебные процессы в 1922 г., меньшевистские в 1931 г.): бесконечная череда арестов, высылок, отправка в тюрьмы, расстрелы по приговору революционных трибуналов. Учинив разгром кадетов и социалистических партий в России, большевистские специальные службы развернули подрывную работу против них и в эмиграции, устраивая разного рода провокации, включая создание «липовых» антибольшевистских организаций, якобы сохранившихся и действующих нелегально в Советской России. В сети, расставленные спецслужбами, попало немало не только наивных, но и опытных антибольшевистских деятелей. [Напомню, что 11 сентября 1941 г. в Медведевском лесу близ Орла среди большой группы заключенных (161 человек) были расстреляны М.А. Спиридонова и ее муж, член ЦК ПСР И.А. Майоров, а также член боевого отряда эсеров Северной области А.А. Измайлович.] Разумеется, в условиях жесткой большевистской диктатуры не могло идти речи о создании не только партийной системы, но и какой-либо иной, кроме большевистской, партии.

В-восьмых, не благоприятствовало этому процессу и пребывание различных российских партийных групп в эмиграции, где их раздирали не меньшие противоречия, чем в былые времена в России. Ко всему прочему добавились неоднозначный опыт в период Гражданской войны, новые проблемы, возникавшие на чужбине. Неслучайно, что мысли об объединении социалистических партий пришли слишком поздно, когда уже не осталось не только партий, но и их отдельных групп. Годы эмиграции все больше и больше разводили в разные сто-

роны даже родственные по своей природе политические партии, ожесточали взаимоотношения между их лидерами. Постепенно партийным эмигрантам пришлось «распаковывать свои чемоданы», которые они долго не распаковывали, ибо со дня на день ожидали близкого возвращения на родину. Некоторые из них (например, лидер энесов А.В. Пешехонов) добровольно вернулись в СССР, другие (например, В.В. Шульгин и кн. Петр Д. Долгоруков) в 1945 г. были арестованы «Смершем» и по этапу отправлены в СССР, где по суду получили значительные тюремные сроки, которые отбывали в тюрьме во Владимире. Однако большинство бывших членов партий кадетов, энесов, эсеров и меньшевиков, оказавшихся в эмиграции, продолжали до конца своей жизни сохранять иллюзию о возможности смены политического режима в СССР и своего возвращения на родину.

В-девятых, российская многопартийность стала возрождаться после падения коммунистического режима и распада СССР. Ее судьба складывается непросто и неоднозначно, и что ее ожидает в перспективе, сказать сейчас весьма трудно. Тем не менее исторический опыт многопартийности в России продолжает привлекать пристальное внимание исследователей, и, надеюсь, что это будет продолжаться как можно дольше.