Драма российской многопартийности

расценившими его как призыв руководства партии эсеров к вооруженному восстанию против Директории. Одновременно это обращение ЦК монархисты использовали в качестве повода для подготовки вооруженного переворота. 18 ноября 1918 г. монархисты свершили правительственный переворот. Многие эсеры, в том числе и члены Директории, были арестованы и через китайскую границу высланы из России. Таким образом, тактика коалиции, за которую ратовало правое крыло эсеровской партии, потерпела поражение.

Пытаясь организовать сопротивление колчаковскому режиму, ЦК партии эсеров и эсеры – депутаты Учредительного собрания создали собственную организацию «Съезд членов Учредительного собрания», а при нем особый Комитет по восстановлению законного порядка. Позиционируя себя в качестве «третьей силы», эсеры одновременно были вынуждены вести борьбу, с одной стороны, против большевистской диктатуры, с другой – против поднимающей голову контрреволюции со всеми атрибутами и вариациями реставрационных тенденций.

8 февраля 1919 г. Конференция представителей эсеровских организаций, действующих на территории Советской России, заявив

оприверженности своей прежней позиции («третья сила»), суть которой сводится к неприемлемости соглашений ни с правыми («буржуазной реакцией»), ни с левыми («большевистской диктатурой»), однако, учитывая критическую ситуацию на фронтах, решила несколько скорректировать свой тактический курс. Суть этой корректировки была отражена в резолюции «О текущем моменте и тактике партии». Во-первых, Конференция «решительно отвергает попытки свержения советской власти путем вооруженной борьбы, которая при распыленности и слабости трудовой демократии и все растущей силе контрреволюции служит только на пользу последней и используется реакционными группами в целях реставрации». Во-вторых, продолжая вести борьбу за единство России и воссоздание всероссийской власти, Конференция «отвергает самым решительным образом всякое блокирование и коалицирование с буржуазными партиями, вполне выявившими уже свою реакционную сущность, мечтающими

оединоличной диктатуре и восстановлении неограниченного хозяйского произвола». В-третьих, основной задачей партии в настоящий момент Конференция «считает преодоление апатии и распыленности трудящихся масс в городе и деревне и объединение их в крепкие классовые организации». В-четвертых, конференция настоятельно рекомендовала «членам партии явочным порядком осуществлять открытые формы политической борьбы, принимать живейшее участие в предвыборной кампании в Советы рабочих и крестьянских депута-

тов для борьбы за восстановление демократических свобод и создание условий, которые обеспечивали бы истинное представительство рабочего класса в советах»89.

В резолюции «По организационному вопросу» Конференцией были даны соответствующие распоряжения всем партийным структурам (от ЦК до низовых организаций) разработать и реализовать систему мер, обеспечивающих эффективную работу партии в условиях ее перехода с нелегального на легальное положение. При этом рекомендовалось «сохранять свой административный аппарат в нелегальном положении во избежание нового разгрома Партии при всевозможной перемене политического курса вследствие отсутствия единой административной политики внутри Советской России»90.

Очередной тактический зигзаг, обусловленный, разумеется, не пересмотром «принципиальных позиций», а исключительно сложившейся в стране ситуацией, потребовал от руководства ПСР дополнительных разъяснений. В этих целях 24 февраля 1919 г. Московское бюро ЦК ПСР приняло такое «разъясняющее постановление». В нем подчеркивалось, что «отрицание вооруженной борьбы с большевизмом и отвержение всяких попыток коалирования с буржуазией» связаны с тем, что «попытки вооруженного свержения Советской власти служат, при распыленности и слабости демократии и растущей силе контрреволюции, только на пользу последней и используются ею в целях установления буржуазной диктатуры»91. Однако ПСР будет и впредь «неустанно бороться с гибельной для последних и глубоко антидемократической политикой большевистской власти»92. Учитывая сложность ситуации на фронтах и, несмотря на «оговорки», проходящие красной нитью через все решения ПСР, 26 февраля советское правительство легализовало партию эсеров, посчитав, что ее потенциал вполне может быть использован в борьбе с Колчаком и Деникиным.

Руководство ПСР постаралось максимально использовать открывшиеся перед ней легальные возможности. В Москву стали съезжаться члены ЦК, было возобновлено издание центральной партийной газеты «Дело народа», на страницах которой развернулась прежняя пропаганда борьбы на «два фронта». Но через два месяца издание газеты было прекращено, а ряд членов партии арестован. Однако пленум ЦК, состоявшийся в апреле, исходя из того, что у партии нет сил вести вооруженную борьбу одновременно на два фронта, призвал пока не возобновлять ее против большевиков. Вместе с тем пленум категорически высказался против каких-либо соглашений с большевиками, чтобы у трудящихся масс не возникало каких-либо иллюзий о отождествлении «трудовой демократии» с большевист-

ской диктатурой. В специальной резолюции «Отношение к большевистской власти» подчеркивалось, что большевизм поставил себя «вне рядов социализма», отказавшись «от верности принципам демократизма», проповедует «якобинский принцип диктатуры меньшинства над большинством». В результате большевики пытаются навязать трудящимся «казарменный социализм», не имеющий ничего общего с «современным научным социализмом». Суть же «современного научного социализма» заключается в осознании мысли о том, что переход к «новому социальному строю» возможен «лишь в той мере и последовательности, в какой отдельные составляющие его мероприятия предварительно пройдут чрез сознание и волю большинства, найдя почву в реальных условиях его быта и психики»93. Категорически отвергая большевистскую идею «скачка в коммунизм», резолюция подчеркивала, что «перед лицом грозной опасности справа» трудовая демократия вынуждена приостановить «борьбу с оружием в руках против большевиков на то время, когда она не имеет достаточно сил для борьбы на два фронта». Трудовая демократия «во имя принципа собирания сил» должна «удерживать массы от разрозненных вспышек, бунтов, забастовок», которые лишь истончают энергию народа, увеличивают общую разруху. Однако она не должна забывать о том, что «лучшим работником на будущую контрреволюцию является сама большевистская система, что только от поведения самих большевиков зависит быть ли их неизбежному уходу от власти мирным или катастрофическим, и что, наконец, в момент этого конца место п. с.-р., как всегда, не в стороне, а во главе обретающего в борьбе свое право народа»94.

Одновременно пленум ЦК ПСР принял резолюцию «Отношение к буржуазным партиям», в которой с не меньшей обстоятельностью раскрывались коренное противоречие между трудовой демократией (трудовая интеллигенция, индустриальный пролетариат и трудовое крестьянство) и «тройственным союзом» (земельное дворянство, плутократия и бюрократия), а также роль кадетской партии. По мнению эсеров, кадетская партия «в течение революции все более и более превращалось в складское место всех реакционных элементов», все более и более «обнаруживала тяготение к диктатуре», что уже «в скрытом и нерешительном виде» проявилось во время заговора Л.Г. Корнилова и стало «откровенным и циничным» в период правления Скоропадского, Колчака и Деникина. Поэтому все предпринимаемые попытки коалиции с кадетами как на протяжении всего постфевральского периода, так и во время уфимско-омских соглашений и участия в крымском правительстве, Ясском совещании оказались в конечном счете гибельными для дела демократии. Все это заставляет

партию «еще раз торжественно заявить, что никакие ужасы большевистской охлократии не могут оправдать союза с контрреволюцией, пришедшей к своему последнему слову – созданию своеобразного истинно русского бонапартизма»95. Итоговый вывод пленума ЦК по этому вопросу звучал следующим образом: между «тройственным союзом и трудовой демократией не может быть ни союза, ни мира, а поэтому все промежуточные партии и фракции, стремящиеся к примиренчеству и коалиции с буржуазией и партиями, являются политически мертвыми для дела демократии»96. Одновременно в этой резолюции повторялась мысль о том, что пленум признает ошибочными уфимские переговоры с большевиками, в которых, кстати, обвинялась не партия, а «отдельные лица и отдельные группы», которые обязаны «дать отчет в своих отклонениях от партийной линии поведения – верховной инстанции – ближайшему съезду Партии»97.

Пленум ЦК ПСР в специальной резолюции «О внешней политике» высказался против иностранной интервенции, которая является выражением «своекорыстных империалистических интересов». Чтобы противостоять этому, по мнению ЦК, необходимо, во-первых, «прочное обоснование революционной власти на народной воле и правильной всеобщей подаче голосов»; во-вторых, противодействие большевистской диктатуре, сохранение которой «способно лишь увековечить гражданскую войну и политическую, и хозяйственную дезорганизацию». Игнорирование этих двух принципов с неизбежностью приведет к утрате страной своего суверенитета и превращению ее «в объект черной империалистической колониальной политики со всеми бедственными последствиями этого превращения»98.

Дальнейшее обоснование позиции партии эсеров как «третьей силы» получило в решениях IX Совета партии, состоявшегося в июне 1919 г. Подтвердив прежние решения об отказе партии от вооруженной борьбы с большевистским режимом, Совет акцентировал внимание на необходимости перенесения ее в политическую сферу. Партийные организации должны были переориентировать свои усилия на мобилизацию и организацию сил трудовой демократии, чтобы в случае, если большевики добровольно не откажутся от своей политики, питающей реакцию справа, устранить их силой во имя «народовластия, свободы и социализма»99. В резолюциях Совета «О работе среди пролетариата» и «О работе в деревне» содержались подробные указания местным партийным организациям относительно проведения ими разъяснительной работы по эффективной мобилизации сил трудовой демократии. Учитывая внутренние разногласия на всех «этажах» рассыпающейся «партийной храмины», IX Совет партии принял решение о сплочении партийных рядов и

упрочении дисциплины в ее рядах. Была избрана специальная следственная комиссия, которая должна была отслеживать нарушения партийной дисциплины как «со стороны отдельных лиц, так и партийных органов»100. Характерно, что эти «драконовские меры» были

вочередной раз в штыки встречены правыми эсерами, уже отбышими

вэмиграцию, где они, как будет показано в следующей главе, продолжали настаивать на вооруженной борьбе с большевиками, допуская при этом и иностранную интервенцию. Не удовлетворяли эти меры и левое крыло партии. IX Совет партии отверг предложение его представителей о сплочении перед лицом нарастающей опасности «справа» и необходимости блокироваться с большевиками на платформе советской власти. Вразрез с решениями IX Совета партии группа эсеров во главе с В.К. Вольским заявила о своей готовности предоставить своих сторонников в распоряжение большевистского Совета обороны и предложила ЦК призвать всю демократию к «всемерной, деятельной и безоговорочной помощи Красной армии»101. Реакция со стороны ЦК последовала незамедлительно. В обращении «Ко всем организациям ПСР», принятом 25 октября 1919 г., было объявлено о роспуске группы «Народ», а ее лидеры предупреждены о возможности их исключения из рядов партии102. Группа не подчинилась этому решению и в конце октября вышла из партии и стала называться «Меньшинство партии социалистов-революционеров».

Периодически обострявшиеся конфликты внутри эсеровской партии в значительной степени обусловливались «региональными обстоятельствами вооруженной борьбы», когда местным организациям и партийным лидерам приходилось на свой страх и риск осуществлять ту политику, которую они считали в данный момент более целесообразной. Все это вместе взятое не могло не порождать внутрипартийных конфликтов. Так как Всесибирский комитет партии эсеров после колчаковского переворота долгое время пребывал в растерянности, то некоторые недовольные этим члены партии стали организовываться вокруг возникшего весной 1919 г. Сибирского союза социалистов-революционеров. Заявленная им позиция сводилась к тому, чтобы прекратить вооруженную борьбу с советской властью, предоставив самому населению решить вопрос о предпочтительности одной из двух форм власти: либо Учредительное собрание, либо Советы. Главную свою задачу союз видел в борьбе с монархической реакцией и поддерживающей ее иностранной интервенцией. Союз приступил к подготовке общенародного восстания против колчаковской диктатуры. После ликвидации колчаковского режима предполагалось провести выборы в Сибирское Учредительное собрание, которое и должно было организовать референдум о форме власти.

К делу мобилизации антиколчаковских сил союз привлек земства, развернув внутри них агитационно-пропагандистскую работу. В результате земский съезд, состоявшийся в Иркутске в октябре 1919 г., принял решение о подготовке к вооруженному восстанию. К нему союз предполагал привлечь и чехов, что нашло свое отражение в его специальном обращении «К чехам», распространенном в их воинских частях103. Союзу принадлежала ведущая роль и в созданных им «Военно-социалистическом союзе защиты народовластия» и «Центральном бюро военных организаций», развернувших аги- тационно-пропагандистскую работу по разложению колчаковских войск.

Эти организации стали опорой Политического центра, созданного в ноябре в Иркутске Всероссийским совещанием земств и городов на коалиционной основе. В него вошли Всесибирский краевой комитет партии эсеров, Бюро сибирских организаций РСДРП, Центральный комитет объединенного трудового крестьянства Сибири и Земское политическое бюро. Политцентр возглавил член ЦК ПСР Ф.Ф. Федорович.

В принятой Политцентром «Декларации» были сформулированы следующие задачи:

в политической области:

1)прекращение состояния войны с Советской Россией;

2)борьба с внутренней реакцией, нашедшей свое наиболее яркое выражение в «атаманщине», поддерживаемой империалистической Японией;

3)установление договорных отношений с иностранными государствами на основе признания суверенности создавшейся государственности;

4)установление договорных отношений с революционными государствами в целях совместной самозащиты от мировой реакции;

5)восстановление свободы слова, собраний, союзов, организаций;

6)восстановление всех урезанных реакцией прав органов местных самоуправлений и расширение их полномочий с передачей им всей полноты власти на местах;

7)немедленный созыв временного представительного органа в лице Сибирского Народного собрания, осуществляющего законодательные функции до Учредительного собрания и состоящего из представителей органов местных самоуправлений, крестьян и рабочих на основе положения о выборах, принятого политическим центром;

8)созыв Учредительного собрания территории, представляемой в Сибирском Народном собрании;

в народнохозяйственной области:

1)коллективизация тех отраслей промышленности, которые могут быть обобществлены при настоящем уровне состояния народного хозяйства и прежде всего национализация каменноугольной промышленности, средств транспорта и промышленности, по обработке сырья, предназначенного к вывозу в целях товарообмена;

2)временное разрешение земельного вопроса, не предрешающее общего, регулирование земельных отношений на основе принятых Всероссийским Учредительным собранием основных положений закона о земле;

3)передача продовольственного дела в руки кооперативных организаций и органов местных самоуправлений под контролем государственной власти;

4)установление регулирующего контроля государства над всеми отраслями промышленности при участии органов местных самоуправлений и обеспечении представительства профессиональных организаций рабочих;

5)покровительственная политика по отношению к кооперации и,

вчастности, к кооперативно-промышленному строительству104. При приближении Красной армии к Иркутску, Политический

центр при содействии распропагандированных им чехов осуществил в конце декабря 1919 – начале января 1920 г. вооруженный переворот и захватил власть в городе. Согласно программе, изложенной в специально изданном Политцентром «Манифесте», пошагово излагался план его дальнейших действий. Их суть сводилась к следующему. 12 января 1920 г. предполагалось созвать Временный Сибирский совет народного управления, который до созыва Сибирского народного собрания, составленного из представителей губернских и уездных земских собраний, губернских и уездных съездов крестьян, казачьих кругов, городских самоуправлений и профессиональных рабочих объединений, должен был:

а) осуществить передачу власти в губерниях – губернским земским собраниям и их органам губернским земским управам, в городах – городским думам;

б) немедленно приступить во всех областях, «очищенных от реакции», к подготовке выборов в городские и земские самоуправления на основе избирательных законов 1917 г.;

в) начать переговоры с представителями советской власти на основе гарантий самоуправления областей, «освобожденных от реакции, не занятых армией Совета Народных Комиссаров»;

г) немедленно приступить к договорным взаимоотношениям с демократическими государственными образованиями, возникшими на российской территории;

д) обеспечить свободный пропуск войск чехов, словаков и поляков с «Сибирской территории при условии невмешательства их во внутреннюю жизнь Сибири»;

ж) в отношении держав Согласия и других иностранных держав проводить политику «мирного разрешения претензий этих стран к России, при условии невмешательства их во внутреннюю жизнь страны»105.

Вступив в переговоры с представителями советской власти, Политцентр выразил свое согласие на передачу власти в Иркутске Сибревкому, получив гарантии создания в Восточной Сибири самостоятельного «буферного демократического государства» на коалиционных началах «социалистических и коммунистических элементов»106. Арестованный чехами Колчак был передан Политическому центру, который назначил по его делу специальную следственную комиссию. Однако после перехода в Иркутске власти в руки ревкома Колчак был расстрелян 7 февраля 1920 г.

Настояв на создании «буферного» государства Политцентр преследовал решить три взаимосвязанные друг с другом задачи: вопервых, нейтрализовать захватнические устремления Японии, ибо для решительной борьбы с ней у него в данный момент не было сил; во-вторых, при таком варианте сохранялась перспектива воссоединения Восточной Сибири с остальной Россией; в-третьих, используя дружеский нейтралитет чехов, сохранить в России золотой запас, на который было немало желающих.

Учитывая значительную угрозу со стороны внутренней контрреволюции и иностранной интервенции, ЦК партии эсеров одобрил идею создания «буферного» демократического государства. Он также не возражал против сотрудничества сибирских эсеров с большевиками на правительственном уровне. Однако, увидев, что большевики получили большинство в правительстве Дальневосточной республики и не скрывают, что хотят превратить его в «советскую ширму», эсеры и меньшевики вначале категорически отказались войти в его состав. Однако спустя некоторое время эсеры, сославшись на необходимость борьбы с правыми силами и японцами, в конце января 1920 г. вошли в состав коалиционного правительства – Приморскую областную земскую управу, а в июле 1921 г. в правительство Дальневосточной республики.

После освобождения Дальнего Востока от японцев в октябре 1922 г. большевики отказались от политики соглашения с эсерами и

меньшевиками, открыто перейдя к политике советизации власти в этом регионе. Были арестованы эсеровские депутаты местного народного собрания, а ряд руководящих работников партии были обвинены в контрреволюционном заговоре. В ноябре Дальневосточная республика вошла в состав РСФСР и прекратила свое существование. Вполне можно согласиться с выводом Н.Д. Ерофеева, что политика сибирских и дальневосточных эсеров «далеко не совпадала с официальной политикой партии как “третьей силы”», что имело место и в других регионах России107.

Крайне сложная ситуация для ПСР сложилась на Украине, где еще в апреле 1917 г. возникла самостоятельная Украинская партия эсеров. В качестве претендентов на роль «третьей силы» выступали украинские националисты – «самостийники», которых ЦК ПСР считал меньшим злом по сравнению с деникинцами, поскольку они являлись сторонниками созыва Всеукраинского Учредительного собрания. Вместе с тем между эсерами и «самостийниками» было коренное отличие: если вторые настаивали на отделении Украины от России, то первые настаивали на федеративном демократическом устройстве, считая его «исторически естественным» и укрепляющим единство государства. «С украинскими самостийниками, – подчеркивалось в одном из обращений ЦК, – нас рассудит всенародное голосование населения Украины»108.

Весьма сложную и противоречивую картину представляла собой эсеровская среда на Юге России, находившемся под властью Добровольческой армии Деникина и ряда казачьих правительств. Связь партийных организаций этого региона с центром была крайне нерегулярной, руководимые ими непосредственно Южное бюро ЦК, созданное в Одессе в начале 1919 г., не имело достаточно четкой позиции. Инструктивные письма и обращения ЦК ПСР, в которых содержались рекомендации вести решительную борьбу с Деникиным, включая и террор, а также требования отказа от тактики «обволакивания контрреволюции», предостережения от использования какихлибо коалиционных комбинаций. На казачьи правительства ввиду присущих им элементов демократии рекомендовалось оказывать политическое давление снизу, чтобы таким образом побуждать их быть более активными и решительными в отстаивании казацкой демократии и противодействии натиску деникинского правительства, стремящегося к унитарной и централистской форме власти.

В сентябре и ноябре 1919 г. ЦК ПСР издал два специальных обращения к «Южным организациям партии С.-Р.». В первом из них обосновывалась необходимость корректировки прежней тактики «борьбы на два фронта», переход к борьбе «только против рестав-

рационной диктатуры». Такой поворот, по мнению ЦК, не означает, однако, отказа от политики «третьей силы», а обусловлен в данный момент изменением соотношения противостоящих вооруженных сил. Согласно постановлениям IX Совета партии южные организации должны «решительно отвергнуть идею коалиции с буржуазнопомещичьими силами» и направить свою энергию «на сплочение всех народных сил», что позволит вывести страну «из состояния хаоса и развала и привести к созданию Российской Демократической Государственности». Они должны стремиться к переходу власти на местах в руки демократических органов самоуправления, представителей профессиональных рабочих союзов и кооперативных организаций. Партийные организации должны принять меры, направленные на блокировку любых реставрационных попыток (деникинского правительства, кадетской партии и «Союза возрождения») во всех сферах народнохозяйственной деятельности, социальных отношениях, а также национальном вопросе109.

В ноябрьском обращении ЦК ПСР с еще большей настойчивостью подчеркивал идею о недопустимости любых коалиционных сделок с деникинским режимом. Местным партийным организациям рекомендовалось активизировать свою работу по использованию потенциала «казачьего демократизма» на Дону, Кубани и Тереке, а также сил колеблющихся украинских «самостийников». Рекомендовалось активнее пропагандировать идею о необходимости немедленного заключения «союза взаимного страхования» «между всеми национально-областными правительствами. Речь шла о возможности заключения такого рода союзов и с враждебными большевикам правительствами (Эстония, Латвия, Литва, Кубанская Рада), и с нейтральными правительствами (Грузия, Азербайджан, Армения), а также с дружественными большевикам правительствами (Башкирия, Киргизия). Заключение подобного рода союзов, подчеркивалось в обращении, могло бы стать, с одной стороны, гарантией против притязаний «как Деникинского, так и большевистского централизма», а с другой – способствовать упрочению идеи демократического федерализма в сознании масс, что в результате положит конец «убивающей Россию безысходной гражданской войне между двумя деспотическими меньшинствами»110.

Столь настойчивое обращение к своим южным однопартийцам было обусловлено тем, что их практические деяния не совпадали с политическим курсом ЦК. Дело в том, что представители правого крыла партии эсеров входили в состав коалиционных организаций, таких как Юго-Восточный комитет членов Учредительного собрания и Земско-городское объединение. Так, Г.И. Шрейдер, один из руководителей Земско-городского объединения, на страницах издавае-