Драма российской многопартийности

Смольном, СНК лихорадочно вырабатывал декрет, который должен был объявить кадетов «партией врагов народа». По нему все члены кадетских руководящих учреждений подлежали аресту и преданию суду революционных трибуналов. На местные Советы возлагалась обязанность осуществлять особый надзор за партией кадетов «ввиду ее связи с корниловско-калединской гражданской войной против революции». Как видим, арест кадетов – депутатов Учредительного собрания произошел до принятия декрета, т. е. в качестве превентивной карательной меры16.

В ответ ЦК кадетов опубликовал «Воззвание», в котором говорилось: «С негодованием отвергая выставленное против нее обвинение в намерении обратить Учредительное собрание в орудие гражданской войны, партия Народной свободы заявляет, что ей не в чем оправдываться. Она заявляет, что стремления большевиков создать процесс против ее представителей, подобно тому, как это делалось в старые времена против социалистов, есть не что иное, как недостойный акт мести по отношению к противникам, разоблачающим темные и лживые пути большевистской политики». В «Воззвании» указывалось, что большевики сами, захватив «власть путем военного заговора и мятежа», стараются «вызвать гражданскую войну и впутать в нее всех, в ком живо чувство правды и кто возвышает свой голос против обманщиков народа и предателей Родины». Важно подчеркнуть, что уже в этом декабрьском воззвании кадеты предупреждали о том, что большевики готовят разгон Учредительного собрания и одновременно собираются заключить сепаратный мир с Германией17.

Преодолевая сопротивление левых эсеров, в частности, наркома юстиции И.З. Штейнберга, пытавшегося противодействовать принятию декрета от 28 ноября 1917 г., Ленин настоял на усилении репрессивной политики против кадетской партии. В начале декабря для борьбы с «контрреволюционерами и саботажниками» была создана Всероссийская Чрезвычайная комиссия во главе с Ф.Э. Дзержинским. 10 декабря в Петрограде революционный трибунал рассмотрел дело члена ЦК кадетов графини С.В. Паниной, которая отказалась передавать новой администрации денежные средства бывшего Министерства народного просвещения. После публичного разбирательства трибунал ограничился вынесением Паниной общественного порицания, обязав внести в кассу Комиссариата народного просвещения изъятую ранее сумму, которую она соглашалась выплатить только «законному режиму».

Одновременно с «зачисткой» политического пространства справа, например, жесткий разгон демонстраций в Петрограде в поддержку Учредительного собрания, большевики не игнорировали возможно-

сти расширить пространство своей поддержки «слева», используя реакцию меньшевиков-интернационалистов и левых эсеров-интер- националистов, получивших на выборах ничтожное количество голосов. Одновременно большевики активизировали свою работу среди крестьянских депутатов Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов, где неоднократно выступал Ленин, которому удалось добиться одобрения решений СНК, в том числе и по отношению к Учредительному собранию. В результате настойчивых действий большевистской фракции избранный съездом Исполком принял решение объединиться с действующим ЦИК, избранным II Всероссийским съездом Советов. Кроме того, в единый ВЦИК вошли 100 представителей солдатских и матросских комитетов и 50 представителей от профсоюзов. Однако при всех «пополнениях» большевики сохранили полный контроль над «расширенным» ВЦИК Советов, что позволяло блокировать попытки превращения Учредительного собрания во властный орган общегосударственного масштаба.

Одновременно большевики активизировали переговоры с левыми эсерами о вхождении их представителей в состав СНК и увеличении их представительства во ВЦИК. В результате в состав СНК в качестве наркомов вошли И.З. Штейнберг, П.П. Прошьян, В.Е. Трутовский, А.А. Измайлович, В.А. Карелин и В.А. Алгасов. Одновременно левые эсеры были введены в коллегии всех наркоматов и получили треть мест во ВЦИК. В результате возникла двухпартийная конструкция власти с доминирующей ролью в ней большевистской партии. В этой логике был реформирован ВРК, преобразованный в ВЧК.

В свою очередь, руководство эсеровской и меньшевистской партий, учитывая результаты выборов в Учредительное собрание, провело свои партийные съезды, на которых предполагалось обсудить текущую политическую ситуацию, сложившуюся после большевистского переворота, а также скорректировать прежний тактический курс.

IV съезд эсеровской партии состоялся 26 ноября – 5 декабря 1917 г., Чрезвычайный съезд РСДРП(о) 30 ноября 1917 г. в Петрограде. Если суммировать результаты работы этих двух съездов, то можно прийти к следующим выводам. Во-первых, обе партии в идейном и организационном плане представляли собой «рассыпанные храмины», о чем со всей очевидностью свидетельствовали все более нарастающие конфликты между руководящими органами и низовыми партийными структурами, все более расходящиеся оценки текущих политических событий. В связи с этим их «правые» и «левые» крылья настолько уже разошлись, что все усилия «центра» найти равнодействующую оказывались не только не эффективными, но

провоцировали дальнейшее нарастание конфликтных ситуаций в рядах РСДРП(о) и ПСР. Во-вторых, дискуссии и на том, и на другом съездах показали, что «стороны» не проявляют склонности к выработке компромисса, а, наоборот, не скрывают своего желания навязать свои представления, не считаясь с мнениями других. В результате «центр» вынужден был предлагать «гуттаперчивые резолюции», которые критически воспринимались и «правыми», и «левыми», которые, хотя и голосовали за них на съездах, однако в своей практической деятельности выполнять не собирались. В-третьих, как со стороны эсеровского, так и меньшевистского руководства все чаще стала проявляться склонность к суровым дисциплинарным мерам к представителям правого и особенно левого крыла, которые ранее применялись довольно редко. Эти обобщающие характеристики эсеров и меньшевиков на их партийных форумах важны для понимания принятого на них тактического курса.

Ход довольно острых дискуссий на том и другом съезде показал, что и эсеры, и меньшевики сугубо отрицательно отнеслись к большевистскому перевороту, прежде всего как форме разрешения конфликтной ситуации, назревавшей на протяжении восьми месяцев после Февральской революции. При всех различиях в подходе к оценке Февральской революции меньшевики и эсеры предпочитали мирную форму дальнейшего революционного процесса в стране. Делая ставку на консолидацию не только всех демократических сил, но и на их взаимодействие с широким спектром либеральных общественных сил, заинтересованных в реформировании страны в общеевропейском русле, эсеры и меньшевики весь этот период придерживались именно коалиционной политики. Она, с их точки зрения, позволяла, так или иначе, балансировать и не допустить «срыв», с одной стороны, в контрреволюцию и реставрацию, а с другой – в экстремизм и анархию. Эсеры и меньшевики, образно говоря, вообразили себя силой, способной при осуществлении коалиционного курса, балансировать между этими двумя крайностями революционного процесса, не позволяя ему «сорваться» ни в «контрреволюцию и реставрацию», ни в «экстремизм и анархию». По их убеждению, октябрьский вооруженный переворот, предпринятый большевиками и их леворадикальными пособниками, коренным образом нарушил поддерживаемый ими «баланс» общественно-политических сил, что и привело к «срыву» столь трудно налаживаемого ими мирного процесса. Совершив вооруженный переворот, большевики, по мнению меньшевиков и эсеров, не скрывают своего желания окончательно вытеснить их из политического процесса, блокировав при этом предлагаемый ими вариант разрешения конфликта посредством «волеизъявления» всенародно

избранного Учредительного собрания. Для эсеров и меньшевиков Учредительное собрание представляло собой шанс мирным путем «блокировать» стремление большевиков к властной монополии и предложить новую властную конфигурацию. Одновременно они прекрасно осознавали, что большевики не позволят (даже с учетом результатов «всенародного волеизъявления») перехватить у них «властные рычаги», которые позволили бы произвести политический «разворот».

Анализ материалов обоих съездов показывает, что эсеры и меньшевики, признав неэффективность их прежней коалиционной политики, выражали готовность от нее отказаться. Так, резолюция IV съезда по докладу ЦК представляет собой разоблачительную «слезницу» его деятельности за постфевральский период: не всегда соответствовал «своему назначению быть органом, руководящим политической деятельностью»; «не осуществлял в должной мере своей обязанности контроля над деятельностью членов партии»; «проявил полное бездействие власти в вопросах партийной дисциплины, единства партийных выступлений»18.

В другой, более конструктивной резолюции «По текущему моменту» признавалось, что «опыт смешанного правительства с цензовыми элементами» уже «отслужил свою службу», ибо показал, что они «не могут примириться с разрешением в пользу трудового народа тех широких социальных задач, которые выдвинуты нашей революцией, особенно в области неотложного и коренного переустройства поземельных отношений». Однако партия эсеров «не проявила в трудные моменты достаточной решительности, не взяла вовремя власть в свои руки», чем и воспользовались «демагогическая клика, стоящая во главе большевистской партии и увлекшая эту партию на разжигание народного нетерпения и на гражданскую войну накануне самих выборов в Учредительное собрание». В этих условиях партия эсеров «громче, чем когда-либо, должна провозгласить лозунг: “Вся власть – Учредительному собранию”, одновременно подчеркивая, что призвание Советов – руководить идейно-политической жизнью масс, стоять на страже всех завоеваний революции, в числе которых Учредительное собрание занимает одно из самых важных мест».

Исходя из конфигурации расставленных приоритетов, партия эсеров «должна обратить особенное внимание на выправлении политической линии поведения Советов Р., С. и Кр. Деп., всеми средствами укрепляя их, как могучие классовые организации трудящихся и защищая их от покушений контрреволюции». Учитывая свой прежний коалиционный опыт, эсеровская фракция должна «неуклонно развивать партийную программу переустройства России вне соображений

о предварительном обеспечении большинства для проведения своих законопроектов путем переговоров и компромиссов с другими партиями, не сходя в то же время со своей принципиальной позиции отстаивания единства социалистического фронта». В резолюции (п. 16 и 17) особо подчеркивалось, что партия должна принять меры для охраны «прав Учредительного собрания», создав для этого «достаточно организованные силы», чтобы в случае необходимости «принять бой с преступным посягательством на верховную власть народа, откуда бы оно ни исходило и какими бы лозунгами не прикрывалось»19.

На IV съезде была принята специальная резолюция «Об Учредительном собрании», в которой с предельной четкостью было изложено понимание эсеровскими идеологами и политиками тактических и стратегических целей Учредительного собрания, где фракция эсеров должна выступить в роли вершителя исторических судеб страны. Ей предстоит разработать систему первоочередных мер, включающих в себя

«а) в вопросе о мире – обращение к союзным державам с нотой, предлагающей им немедленно приступить к переговорам о всеобщем демократическом мире на основе начал, установленных русской революцией, и с этой целью заключить перемирие на всех фронтах;

б) в вопросе о земле – провозглашение уничтожения права собственности на землю без всякого выкупа и объявления земли общенародным достоянием, пользоваться которым на уравнительных началах может всякий, желающий обрабатывать ее личным трудом, и поручение особой комиссии разработки земельного закона на этих началах; немедленная передача всех земель сельскохозяйственного назначения в ведение и распоряжение земельных комитетов;

в) в вопросе о государств. устройстве – провозглашение прав человека и гражданина, федеративной демократической республики и прав нации на самоопределение;

г) в области социально-экономической – установление государственного контроля над всей промышленностью и над отдельными предприятиями с широким участием в них рабочих и крестьянских организаций»20.

После согласования и принятия программы Учредительное собрание должно «приступить к организации однородной социалистической исполнительной власти»21.

Как видим, вся совокупность решений, принятых на IV съезде партии эсеров, вступала в коренное противоречие с политикой большевиков, которые, разумеется, и не собирались расставаться с монополией на власть.

Несколько иной была конфигурация рассуждений на меньшевистском съезде. Дискуссии среди различных направлений, представ-

ленных на съезде, развернулись по вопросу «Об отношении партии к Советам, органам самоуправления и общественным организациям». Правые меньшевики, принимая во внимание процесс большевизации Советов, настаивали «на сплочении сил демократии около органов самоуправления и Учредительного собрания». Одновременно они предлагали членам партии Советов не покидать, запретив, однако, при этом вступать в «советские административные учреждения», если они стали «органами большевистской власти». Делая акцент на участии в органах местного самоуправления, правые меньшевики считали, что им удастся не допустить, с одной стороны, их «большевизации», а с другой – перехода их под влияние контрреволюции.

В отличие от правых меньшевиков, меньшевики-интернационали- сты продолжали настаивать на том, что Советы, несмотря на процесс их «большевизации», продолжают оставаться «центрами революционных сил демократии». Поэтому в них следует продолжать участвовать «в целях воздействия на массы, противостояния большевистской диктатуре и проведения политики соглашения». В этой логике меньшевики-интернационалисты во главе с Мартовым выступали против участия в каких-либо «боевых организациях», ибо они «стоят на почве применения военной силы и отрицательно относятся к политике соглашения внутри демократии». Признавая недопустимость участия меньшевиков в данный момент во ВЦИК, Мартов, тем не менее, не исключал, что вполне может сложиться такая ситуация, когда подобное участие станет вполне вероятным и позволит предупредить «катастрофическое разрешение большевистского кризиса». Мартов был убежден в том, что «политика соглашения дает возможность безболезненного перехода от революционного периода к нормальному демократическому строю. Эта политика содействует превращению советов в органы нормального политического давления»22.

Соглашательский мартовский курс, категорически неприемлемый для правых меньшевиков, побудил последних вообще отказаться от голосования при выборах ЦК и приступить к созданию собственного, параллельно действующего Временного бюро, которое, вопреки решению съезда, делегировало своих представителей во Всероссийский союз защиты Учредительного собрания. В целях преодоления внутрипартийного кризиса ЦК РСДРП(о) пошло на уступки. 31 декабря 1917 г. на совместном совещании представителей ЦК и Временного бюро было принято решение о «восстановлении партийного единства в Петрограде»23.

Предполагая, что большевики готовы пойти на «крайние меры» против Учредительного собрания, эсеры и меньшевики активизировали агитационно-пропагандистскую работу среди масс, рассчиты-

вая в случае необходимости мобилизовать их на протестные акции. Так, на военной секции IV съезда партии эсеров были приняты следующие решения:

«а) Признать необходимость немедленной организации самой широкой общественно-политической кампании в войсках действующей армии и тыловых частях в пользу поддержки Учредительного собрания, к чему все партийные организации должны приложить крайние усилия;

б) Обратить внимание фракции соц.-рев. Учредительн. Собрания на необходимость организовать постоянную живую связь с полками действующей армии для осведомления их о деятельности Учред. Собрания; в) Обратить внимание фракции соц.-рев. Учредит. Собрания на необходимость немедленно выделить военную комиссию, которой предложить незамедлительно заняться разработкой вопросов организации

армии и военного быта»24.

Местным партийным организациям приписывалось создавать боевые дружины и формировать «крестьянское ополчение». Эсеры приняли активное участие в Союзе защиты Учредительного собрания, которое возглавил В.Н. Филипповский. Однако, как оказалось,

ивоенная комиссия, и Союз защиты мало что сделали для выполнения принятых ими решений. Следует также подчеркнуть, что ЦК эсеров решительно выступил против боевой деятельности террористической группы, созданной членом Учредительного собрания Ф.М. Онипко, который планировал единым террористическим актом уничтожить «всю большевистскую головку», в т. ч. Ленина и Троцкого. Веря в магическую силу и святость Учредительного собрания, лидеры эсеров и меньшевиков до конца сохраняли робкую надежду на то, что большевики все же не посмеют силой разогнать всенародно избранное Учредительное собрание.

Что касается партии энесов, то ее руководство основное внимание сосредоточило на работе в рамках Союза защиты Учредительного собрания, в который также вошли представители партий эсеров, меньшевиков, Исполкома Совета крестьянских депутатов, ЦИК Совета рабочих и солдатских депутатов первого состава, городской и районных дум Петрограда, некоторых профсоюзов. Союз защиты проводил активную антибольшевистскую кампанию, митинги, лекции, собрания, собеседования; издавал листовки и воззвания; созывал рабочие конференции из представителей партий, профсоюзов и других рабочих организаций. В день открытия Учредительного собрания Союз защиты попытался организовать массовую манифестацию.

Всвою очередь, к открытию Учредительного собрания готовились

ибольшевики, среди которых продолжали иметь место некоторые

разногласия. Так, Каменев, Ногин, Рыков, Милютин, Рязанов и Ларин, составившие «ядро» Временного бюро большевистской фракции Учредительного собрания, рассматривали его в качестве источника всенародной власти, что явно противоречило позиции Ленина

ирешению ЦК, принятому 29 ноября. Временное бюро, вызвав в Петроград членов фракции, потребовало от ЦК созыва чрезвычайного съезда, на котором предлагало по сути пересмотреть решение ЦК. Однако этот «демарш» был подавлен, и 12 декабря вместо «оппозиционного» Временного бюро было избрано новое. Одновременно оппозиционеров вывели из состава большевистской фракции ВЦИК.

Втот же день ЦК одобрил ленинские тезисы «По вопросам Учредительного собрания». В них красной нитью проходила мысль, что интересы революции «стоят выше формальных прав» вновь избранного органа законодательной власти, что «единственным шансом на безболезненное разрешение кризиса» может стать «безоговорочное заявление» Учредительного собрания о признании им советской власти и принятых ею декретов о мире и земле25.

2 января 1918 г. на совместном заседании большевиков и левых эсеров была принята ленинская «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа». 3 января «Декларацию» принял ВЦИК. Большевики объявили Петроград на осадном положении, создали Чрезвычайный военный штаб, мобилизовали всех красноармейцев, привели в боевую готовность воинские части гарнизона, призвали сводный отряд Балтийского флота. По сути, в эти дни большевиками и левыми эсерами было принято окончательное и бесповоротное решение: либо Учредительное собрание безоговорочно признает советскую власть и все принятые ей декреты, либо оно будет разогнано с применением вооруженной силы.

Учитывая, что все перипетии, связанные с первым и единственным днем работы Учредительного собрания 5 января 1918 г., подробнейшим образом проанализированы Л.Г. Протасовым, отмечу, что для понимания дальнейших политических процессов важно зафиксировать следующее. Отвергнув «Декларацию прав трудящегося

иэксплуатируемого народа», Учредительное собрание 237 голосами делегатов против 146 приняло резолюцию, признающую верховной политической властью Учредительное собрание. И среди тех, кто поддержал эту резолюцию, оказались фракции эсеров и меньшевиков, вступившие в открытое противоборство с большевиками и их леворадикальными союзниками. Под этим лозунгом в дальнейшем проходила консолидация эсеро-меньшевистской оппозиции большевистскому режиму.

Нагнетание большевиками атмосферы непримиримой вражды к «классовым врагам» привело в Петрограде к трагической гибели в начале января 1918 г. членов кадетского ЦК и бывших министров Временного правительства Ф.Ф. Кокошкина и А.И. Шингарева. В связи с ухудшением здоровья они были переведены из Петропавловской крепости в Мариинскую тюремную больницу. В ночь на 7 января ворвавшаяся в больницу группа красногвардейцев и матросов совершила над ними зверский самосуд.

Убийство членов ЦК кадетской партии произвело тягостное впечатление на большевиков и их леворадикальных союзников. В оперативном порядке преступники были найдены и привлечены к суду, по решению которого они были направлены на фронт в действующую армию. Трагедия, произошедшая в столице, где были сосредоточены иностранные посольства и консульские миссии, вызвала протесты мировой общественности. Учитывая совокупность возможных последствий, большевики вынуждены были пойти на временное ослабление репрессий против руководства кадетской партии. Из Петропавловской крепости были отпущены на свободу ранее арестованные члены кадетского ЦК и члены Временного правительства. До конца мая кадеты получили возможность вести легальную деятельность. Правда, в Петрограде ситуация для них была сложнее, чем в Москве: здесь закрыли Центральный клуб и районные отделения кадетской партии, а также некоторые газеты, однако они сразу же стали выходить под новыми названиями. В Москве же обстановка позволяла ЦК проводить частые заседания или в партийном клубе, или на частных квартирах. Функционировали районные и городские комитеты, работали комиссии при ЦК. Продолжало работу издательство «Народная свобода», выходили газеты «Русские ведомости» (переименованные в «Свободу в России»), печатались брошюры. Партия не испытывала особых трудностей в организации докладов и лекций своих пропагандистов.

13–15 января в Ростове-на-Дону состоялась Южнорусская партийная конференция. В ее работе приняли участие кадетские организации Дона и Северного Кавказа, делегаты из Батуми, Симферополя, Харькова. Группу кадетов, приехавших на Дон из Петрограда и Москвы, возглавлял П.Н. Милюков. Резолюции конференции призывали к вооруженной борьбе против большевиков и усилению организации Союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей26.

В организации антибольшевистского движения кадеты претендовали на роль консолидирующей силы, готовой к сотрудничеству с политическими и общественными деятелями, стоящими как левее,

так и правее них. При этом руководство кадетов предпочитало ориентироваться не на традиционные партийные группировки, а на вновь формирующиеся общественные объединения. Они играли руководящую роль в московской «девятке» – подпольной организации, созданной из представителей Совета общественных организаций, торго- во-промышленных деятелей и Партии народной свободы (из девяти человек шестеро являлись активными кадетскими деятелями). Весной на основе расширившейся «девятки» (за счет привлечения Всероссийского союза земельных собственников и ряда монархических групп) образовался Правый центр. Его возглавили А.В. Кривошеин, В.И. Гурко, С.М. Леонтьев, член ЦК кадетов П.И. Новгородцев. В рядах Правого центра активно действовали кадеты Н.И. Астров, В.А. Степанов, М.М. Федоров, Н.Н. Щепкин, Б.Э. Нольде, А.А. Чер- вен-Водали, П.А. Бурышкин, А.В. Карташев, С.А. Котляревский, Е.Н. Трубецкой и близкий кадетам Г.Н. Трубецкой.

Одновременно кадеты предприняли ряд попыток сблизиться и с социалистическими партиями, но потерпели неудачу. Тогда было решено наладить сотрудничество с представителями этих партий на «персональной» основе путем создания Союза возрождения России (или Левого центра), который объединил кадетов и народных социалистов, правых эсеров, а также отдельных меньшевиков и кооператоров. В Левый центр вошли члены ЦК кадетов Н.М. Кишкин

икн. Д.И. Шаховской. Некоторые кадеты входили одновременно в оба центра (члены ЦК Н.И. Астров, В.А. Степанов, Н.Н. Щепкин), надеясь личными контактами содействовать сплочению антибольшевистских сил.

Всвою очередь, руководство партии эсеров после разгона Учредительного собрания призывало не уходить в подполье и не прибегать к заговорщической тактике борьбы, так как это было бы на руку большевикам, которые стремились лишить партию легальной арены борьбы, представив ее врагом народа. В своем обращении «Ко всем партийным организациям» ЦК ПСР подчеркивал, что партийные организации «должны всячески оберегать Советы Рабочих, Солдатских

иКрестьянских Депутатов, как политически классовые организации рабочего класса, призванные быть оплотом в борьбе с неприкрытой контрреволюцией. Партийные организации должны стремиться получить в Советах преобладание, ведя энергичную агитацию за перевыборы и отзыв большевистских депутатов. Будучи в меньшинстве, наши товарищи все же не должны покидать Советов, но продолжать внутри них свою работу по разоблачению большевизма». При этом, направляя Советы «на правильный путь», работающим в них членам партии следует рассматривать Советы «не как органы власти», а