Драма российской многопартийности

вместо него бюро. Таким образом, все вопросы решались, как правило, непосредственно в самой группе, которая отличалась редким для эмигрантской обстановки единомыслием и сплоченностью. Партийную периферию группы составляли прежде всего ее иногородние члены. С ними группа поддерживала постоянную переписку, регулярно обменивалась информацией, высылала протоколы и другие партийные документы, а в некоторых случаях по их просьбе экземпляры «Последних новостей». В ходе обсуждения в группе важных вопросов (например, о переименовании партии, реформировании ее структуры) запрашивалось мнение иногородних членов. Они пересылали в Париж свои членские взносы (как правило, раз в полгода), а в случае поездки во французскую столицу участвовали в заседаниях группы с правом решающего голоса. Со временем число иногородних членов росло, география новых групп расширялась. К ноябрю 1921 г. группа опиралась на своих членов в Берлине, Лондоне, Константинополе, Бизерте, Праге, Выборге, Боснии и Швейцарии. Позднее неотактики появились в Софии и Риге. В ряде случаев иногородние члены играли важную роль в организации на местах филиалов группы.

Первым таким филиалом стала Берлинская демократическая группа, возникшая в январе 1922 г. во главе с Л.Е. Эльяшевым. Группа, в которую вошли 20 человек, предпринимала шаги к установлению контактов с молодежью, пытаясь образовать студенческую фракцию. В Праге первоначальное ядро местной демократической группы составили иногородние члены В.А. Шингарев и С.Г. Елатонцев. На первых порах их усилия были сосредоточены на составлении еженедельных информационных сводок для Парижской демократической группы. Одновременно студенты Д.И. Мейснер и И.Д. Голубь предприняли усилия по формированию в Праге студенческой фракции кадетов. Окончательно Пражский филиал демократической группы сформировался в октябре 1922 г. Первоначально в него входило всего четыре человека, но численность группы стремительно росла, прежде всего за счет установившихся контактов со студенческой молодежью. С переездом в Прагу члена ЦК В.А. Харламова группа приобрела энергичного председателя и выдвинулась в число динамичных кадетских организаций. В марте 1924 г. образовалась Суботицкая демократическая группа (пять человек). В дальнейшем она немного увеличила свою численность. Однако, находясь вдали от политических центров российской эмиграции, группа не пользовалась сколько-ни- будь значительным влиянием. Сохранились отрывочные сведения о существовании в Белграде демократической группы. В Лондоне, несмотря на настойчивые усилия М.В. Брайкевича – иногороднего чле-

на Парижской демократической группы, создать филиал не удалось. Не оказалось для этого «подходящих элементов» и в Болгарии.

Филиалы строили свои отношения с Парижской демократической группой на тех же основаниях, что и иногородние члены. Вступавшие в их ряды считались окончательно принятыми только после утверждения их кандидатур Парижем, соответственно, они при посредстве местных филиалов становились членами Парижской демократической группы. Несколько меньшими правами обладали т. н. внепартийные демократические группы, находящиеся на положении примыкающих подразделений. Эти группы, разделявшие программные положения милюковцев, состояли, однако, не только из кадетов, но и из лиц, желавших по тем или иным соображениям оставаться непартийными демократами. Таких объединений было два: Пражская радикально-демократическая группа, существовавшая с октября 1921 по апрель – май 1922 г., и Выборгская (Финляндская) демократическая группа, возникшая в конце декабря 1922 г. и имевшая ряд местных отделений, которые разновременно действовали в местечках Оллида, Куоккала, Райвола, Перкъярви, Коломяги.

Обсуждение в Париже характера взаимоотношений с внепартийными группами вылилось в дискуссию. Ее суть сводилась к тому, что поскольку в перспективе, после возвращения в Россию, кадетская партия должна будет вобрать в себя левые демократические элементы, то отказ от признания внепартийных групп «был бы отказом от нашего будущего» (М.А. Рысс). Все же большинство не сочло возможным установить с внепартийными группами организационную связь и таким образом взять на себя ответственность за их действия. Согласно принятому постановлению, Парижская демократическая группа не признавала эти группы своими филиалами, однако соглашалась установить с ними «постоянные сношения» и «не отказываться» давать им указания «по поводу возникающих в процессе… деятельности тех или иных вопросов»25.

Активность Парижской демократической группы требовала больших, чем у «старотактиков», финансовых затрат. Ежемесячная смета группы (без ее филиалов) составляла примерно 1300 фр., т. е. почти в полтора раза превышала сумму, выделяемую на расходы их прежними товарищами в более многочисленной Парижской группе. Правда, как и во всех других кадетских группах, членские взносы составляли незначительную долю поступлений (в среднем 300 фр. в месяц) и окупали только почтовые и канцелярские расходы. Положение спасали благотворительные пожертвования, публичные лекции и платные вечера.

Наличие достаточных финансовых средств позволило неотактикам, помимо «Последних новостей», приобрести берлинскую газету «Голос России», которая с 5 августа 1921 по 21 февраля 1922 г. находилась в ведении Парижской демократической группы. Несмотря на большую жизнеспособность левокадетских групп, и в их деятельности в 1922 г. проявились первые признаки застоя. Используемые формы организации не были достаточно гибкими, чтобы преодолеть замкнутость группы, число вступавших в левокадетские организации не было столь велико, чтобы качественно обновить их состав, влить свежие силы. Нарастала потребность в реформировании партийной структуры с целью сделать партию более доступной для демократически настроенных людей, прежде всего молодежи. Однако при этом вставал вопрос, в какой степени планы перестройки затронут основы партии народной свободы. Более радикальную позицию в этом вопросе занимали кадеты на периферии (члены Пражской и Выборгской групп, ряд иногородних членов, например, М.В. Брайкевич), в парижском центре их взгляды выражал, пожалуй, лишь П.Ю. Зубов. Они настаивали на окончательном разрыве с кадетской партией, вели свою кампанию под лозунгом отказа от «старого партийного имени», которое, по их мнению, оказалось захвачено правыми элементами, стало «одиозным для населения» и вследствие этого препятствует распространению идей демократической группы и расширению ее рядов. В письмах из Праги, Лондона, Финляндии подчеркивалось, что «беспартийные элементы», сочувствующие курсу неотактиков, не вступают в филиалы демократической группы из-за их сохраняющейся связи с кадетской партией26.

За разрыв с кадетской партией высказывались Е.Д. Кускова и С.Н. Прокопович. Во время переговоров с Парижской демократической группой осенью 1922 г. они заявили о том, что в Россию нельзя возвращаться со старым кадетским знаменем.

Эта же точка зрения прозвучала и в ходе дискуссии в Парижской демократической группе в октябре 1922 г. По словам И.П. Демидова, «кадетское знамя является препятствием к нашему расширению», а М.А. Рысс призывал вообще «откинуть старое партийное знамя»27. Однако в целом Парижская демократическая группа, в отличие от «провинциальных» кадетов, пыталась выработать более осторожную и сбалансированную политику, указывая на невозможность отбросить старое название партии, разорвать с партийным прошлым до возвращения в Россию. Милюков считал, что об образовании новой партии пока не может идти и речи28. К дискуссии на эту тему в Парижской демократической группе возвращались неоднократно (например, в январе 1923 г., когда дебатировался вопрос о новой со-

циальной базе партии и будущих союзниках; в марте во время обсуждения вопроса о создании новой партии и формах федерирования с другими демократическими группировками). В целях расширения социального базиса П.Н. Милюков допускал серьезные отступления от принятых в партии норм. Так, он предлагал привлекать в демократическую группу людей на основании признания ими не кадетской программы, а платформы Республиканско-демократического союза, облегчая тем самым сближение кадетов с демократическими несоциалистическими силами.

По мере того, как планы создания демократической коалиции и формирования Республиканско-демократического союза обретали реальные очертания, парижские неотактики чувствовали все больше уверенности, в их выступлениях появились новые нотки. В частности, высказывались соображения, что сохраняющиеся связи с кадетской партией носят формальный характер, что разрыв с кадетской партией стал неизбежным, пришла пора расстаться со «старой номенклатурой» и перемена названия уже принципиально не отрицалась, лишь говорилось, что следует несколько повременить с принятием этой меры. Решение о свертывании кадетского знамени ставилось в зависимость от тактических расчетов, от выбора момента, когда станет возможным уход «не в пустое, а в насыщенное пространство»29. Под этим подразумевалась не только кооперация с элементами, занимающими в спектре политических сил эмиграции нишу между кадетами и социалистами, но и возможное объединение с «центральными» кадетами. Неотактики рассматривали себя как «центр притяжения» демократических несоциалистических сил30.

На заседании Демократической группы 19 апреля 1923 г. П.Н. Милюков заявил, что главной задачей отныне является создание несоциалистической республиканско-демократической партии, а пребывание в эмиграции следует рассматривать как подготовительный этап собирания и консолидации сил. В ожидании массового прилива новых членов Милюков настоял на реорганизации группы. Сначала предлагалось вернуться к прежнему делению: Комитет – общее собрание. Затем эта схема была модифицирована: самой Парижской группе придавался статус местной, а из ее состава при незначительном участии наиболее влиятельных неотактиков из других городов выделялось Центральное бюро с правами ЦК – руководящий орган всего левокадетского течения. По уставу состав ЦБ был определен в 14 человек. В него вошли все члены кадетского ЦК, примкнувшие к демократической группе, – семь человек (шестеро из них проживали в Париже), столько же было избрано в ЦБ (пятеро из них члены Парижской группы). ЦБ располагало правом кооптации в свой со-

став до пяти членов. Специальный пункт устава предоставлял членам президиумов местных демократических групп, находившихся в Париже, право участия в заседаниях ЦБ с решающим голосом.

Первое заседание ЦБ демократической группы состоялось 26 мая 1924 г. На нем был избран президиум Бюро в составе шести человек (председатель Милюков, товарищи председателя Винавер, Демидов, Харламов, секретарь Волков, казначей Л.М. Вургафт). Было объявлено «об открывающейся возможности более свободного, чем ранее, приема в число членов» Демократической группы. На заседании Милюков выдвинул предложение о переименовании Демократической группы в «Республиканско-Демократическую группу партии народной свободы». Предложение Милюкова вызвало дискуссию: против высказались Эльяшев и Волков, за – Гронский и Зубов. Не подействовало и повторное выступление Милюкова. Вопрос об изменении названия был оставлен открытым до «более многочисленного собрания Центрального Бюро группы»31. Только 26 июня Милюкову удалось провести свое предложение о переименовании. В постановление ЦБ читаем: «Именовать впредь Демократическую группу партии Народной Свободы “Республиканско-Демократической группой партии Народной Свободы”»32.

Итогом реформирования Демократической группы стало создание полноценной самодостаточной партийной структуры от высшего (ЦБ) до низшего (местные р.-д. группы, иногородние члены) звена со всеми уставными нормами и принципами взаимодействия. Вместе

стем был сделан еще один шаг, который отдалял новую организацию, получившую сокращенное название «кордеки» (конституцио- налисты-республиканцы-демократы), от старой кадетской партии. Упрощение доступа в р.-д. группы, явная ориентация на сближение

снепартийными республиканско-демократическими организациями показывали, что неотактики начинали действовать в системе ценностей новой партии.

Парижская республиканско-демократическая группа в первое время своего существования жила надеждами на то, что ей удастся объединить основную массу демократических элементов, привлечь их в свои ряды. Действительно, во второй половине 1924 – начале 1925 г. кордекам удалось несколько расширить свои ряды, однако все же не настолько, как рассчитывал Милюков. Характерно, что пополнялись местные республиканско-демократические группы, вступивших же в Парижскую группу насчитывались лишь единицы, в связи

сэтим выделение из ее состава специального центрального органа теряло всякий смысл. На деле состав ЦБ и состав самой группы во многом дублировались. Поэтому заседания ЦБ собирались все реже,

и Бюро не удалось сыграть роль рабочего органа. Как и прежде, сама Парижская группа осуществляла функцию ЦК левокадетского течения. Таким образом, ожидаемого перелома в жизни республиканскодемократических групп не произошло.

В январе 1925 г. на обсуждение ЦБ был вновь поставлен вопрос об «оживлении деятельности» этих групп. Однако новых рецептов кордекам изобрести не удалось. Речь шла о важности издания пропагандистской литературы. К.А. Александров, выражая мнение Выборгской группы, предлагал для активизации работы созвать съезд представителей всех филиалов р.-д. групп. Однако большинство участвующих в дискуссии считало, что единственным эффективным средством «оживления» деятельности групп может стать приток в них новых сил, прежде всего молодежи. Разногласия возникли лишь по вопросу о том, кого конкретно следует привлекать в р.-д. группы. Эльяшев возлагал надежды на привлечение центристов. Большинство же критически отнеслось к этому предложению, считая, что центристы отягощены грузом старых идей и сами являются, по выражению Милюкова, «мертвыми людьми». Признав неэффективность принимавшихся до сих пор мер, Милюков решился пойти на принципиально важный шаг – согласиться на присутствие в группе некадетов. Вместе с тем он предлагал подумать о создании группы сочувствующих – некой «промежуточной ступени» между имеющимися коалиционными республиканско-демократическими объединениями и группой, рассчитывая подобным образом подготовить ядро будущей массовой партии. Однако и новые инициативы не дали сколько-нибудь заметных результатов. Видимо, планы Милюкова были излишне схематичны, не учитывали в полной мере реальные масштабы распространения идей республиканско-демократическо- го федерирования и степени влияния кордеков в среде российских эмигрантов.

Тенденцию стагнации Парижской республиканско-демократиче- ской группы побороть не удалось. С лета 1925 г. ее заседания перестают быть регулярными, за весь 1926 г. состоялось всего восемь заседаний: падал интерес к партийной работе, не находилось тем для обсуждения. Несколько лучше обстояли дела в местных группах. Например, Пражская группа под председательством Харламова и в конце 1925 г. продолжала проводить заседания раз в неделю. Благодаря связям со студенчеством ей удалось приобретать новых членов. В 1927 г. продолжала свою деятельность и Суботинская группа. Однако следует отметить, что филиалы постепенно ограничивались обсуждением местных тем и приобретали черты общественно-по- литических клубов. Последние из обнаруженных в архивах прото-

колов республиканско-демократических групп относятся к началу 1930-х гг. Их партийная деятельность затухала. Партия кадетов медленно, но неуклонно сходила с политической арены.

Гораздо сложнее обстоит дело с характеристикой энесовских, эсеровских и меньшевистских эмигрантских организационных структур. Введенные в научный оборот документы и материалы33 все же не позволяют в полной мере воссоздать картину их эмигрантского бытия. Неслучайно, что авторы вводных статей к документальным публикациям вынуждены ограничиться общей характеристикой организационного состояния эсеровских и меньшевистских заграничных делегаций34. Если попытаться суммировать результаты, проделанной ими работы, то получим следующее.

По сведениям, собранным А.В. Сыпченко, эмигрировавшие лидеры ТНСП 26 мая 1920 г. в Париже провели совещание членов ЦК, на котором обсуждался вопрос «об объединении осколков партии и согласовании ее деятельности». На совещании был создан Заграничный комитет (ЗК) в составе Л.М. Брамсона, А.А. Титова, Н.В. Чайковского, председателя парижской группы А.Д. Нессельроде, председателя ростовской группы А.С. Альперина, товарища председателя петроградской группы М.А. Алданова (Ландау) и Н.А. Параделова. Позднее, в сентябре 1920 г., в состав ЗК вошел Р.М. Бланк. Председателем ЗК был избран Чайковский, членами Исполнительного бюро – Брамсон, Ландау-Алданов и Титов. Через средства массовой информации ЗК попытался выявить место проживания эмигрировавших членов партии и призвать их к консолидации партийных сил. Как отмечает Сыпченко, число откликнувшихся на призыв оказалось незначительно, тем не менее энесы продолжали «считать себя полноценной политической партией». К концу 1920-х гг. в эмиграции существовали всего три группы ТНСП: парижская, возглавляемая Титовым; берлинская, руководителем которой до своего переезда из Берлина в Париж в конце 1920-х гг. был Брамсон, и пражская под председательством В.А. Мякотина. Общая численность этих групп, по подсчетам Сыпченко, составляла около 30 человек. Берлинская группа прекратила свое существование с отъездом Брамсона, Пражская – в середине 1930-х гг., Парижская – в 1940 г. в связи с оккупацией Парижа немцами35.

Начало эсеровской эмиграции положил отъезд Н.С. Русанова и В.В. Сухомлина в марте – апреле 1918 г. в Стокгольм, где они с Д.О. Гавронским образовали Заграничную Делегацию ПСР. В августе 1919 г. ЦК ПСР принял решение о передаче мандата на представительство партии за границей И.А. Рубановичу, Н.С. Русанову, В.В. Сухомлину и Д.О. Гавронскому36. С ноября 1918 г. местом

пребывания Заграничной Делегации (ЗД) стал Париж, с конца 1923 г. – Прага. Состав ЗД быстро менялся. Так, в 1922 г. в нее входили В.М. Зензинов, И.А. Рубанович, Н.С. Русанов, В.В. Сухомлин и В.М. Чернов.

Главные задачи, стоящие перед ЗД, были сформулированы в декабре 1920 г. в обращении ЦК ПСР «Ко всем зарубежным товарищам», при этом акцент делался на упрочении представительства партии в международном социалистическом движении. Речь шла о создании нового типа международного революционного социалистического объединения рабочего класса, состоящего «из социалистических партий, вышедших из II Интернационала и не вступивших в III Интернационал»37. ЗД, с одной стороны, должна была информировать международное социалистическое движение о положении дел в России, с другой – информировать местные партийные организации о состоянии и положении дел в международном рабочем социалистическом движении. На ЗД возлагалась обязанность издания и транспортировки в Россию партийной литературы, а также оказание материального и идейного содействия членам партии, работающим на родине. В письмах ЦК ПСР, адресованных «заграничным товарищам», содержалась подробная информация о состоянии дел в России. В свою очередь, «заграничные товарищи» обстоятельно информировали «российских товарищей» о всех процессах и явлениях, которые имели место в международном рабочем социалистическом движении.

Со временем в эмиграции сформировалось несколько эсеровских центров. Наиболее многочисленные эсеровские группы функционировали в Праге и Париже, менее значительные – в Белграде, Лондоне, Нью-Йорке, Харбине. В июле 1920 г. А.Ф. Керенскому удалось сформировать в Париже «Внепартийное объединение», в которое вошли представители правых и правоцентристских сил эсеровской эмиграции. Главной целью этого объединения являлась «организация и сплочение демократических сил внутри России, во-первых, для «низвержения тирании большевиков», во-вторых, «восстановления единой федеративной республиканской России, построенной на реализации, укреплении и развитии политических и социальных принципов мартовской революции 1917 года». В противовес ЦК ПСР был создан Административный центр, которому было поручено руководство текущей деятельностью. При его непосредственной финансовой поддержке издавалось несколько газет на русском и иностранном языках, а также агитационно-пропагандистские брошюры38.

Попытка Керенского возродить в эмиграции отвергнутый IV съездом и IX Советом партии послефевральский коалиционный курс встретила решительное противодействие со стороны ЦК

ПСР. Направляя за границу Чернова, ЦК поручило ему сплотить эмигрантские эсеровские группы на платформе IV съезда и IX Совета партии. Оказавшись в Ревеле, Чернов оперативно приступил к изданию журнала «Революционная Россия», который был признан X Советом центральным органом эсеровской партии. Состоявшийся

вПраге (26 декабря 1921 – 8 января 1922 г.) пленум ЗД рассмотрел вопрос о принципах формирования и функционирования заграничных партийных групп и групп содействия, которые должны были стать основой партийного устава. В его основу был положен принцип централизма. Пленум принял решение о «рассредоточении» членов ЗД: Чернову, Зензинову, Сухомлину предстояло начать партийную работу в Праге, Рубанович и Русанов должны были продолжать свою деятельность в Париже. Пленум обсудил ряд проблем, связанных с налаживанием издательского дела. В Берлин предполагалось переместить «деловое бюро», а также приобрести или арендовать там ежедневную эмигрантскую газету «Голос России». Кроме того, на двух заседаниях участники пленума заслушали и обсудили доклад одного из руководящих работников Административного центра, заявившего о том, что к этому времени практически прекратили свою деятельность все филиалы (кроме Константинопольского) «Внепартийного объединения». Было также приостановлено финансирование таких изданий, как «Воля России» и «Современные записки».

Вскоре после пленума члены «делового бюро» ЗД (Чернов, Зензинов, Русанов, Сухомлин) перебрались в Берлин. Выполняя решения IX Совета ПСР и текущие указания Центрального организационного бюро (ЦОБ), созданного в связи с массовыми арестами членов ЦК в России, ЗД развернула весьма интенсивную деятельность по мобилизации общественного мнения против готовившегося большевикам суда над видными деятелями эсеровской партии. Вошедшая в документальные публикации переписка между ЗД и ЦОБ свидетельствует о значительных усилиях этих партийных структур

вделе оперативного создания эмигрантских групп, которые должны руководствоваться принципами, сформулированными IV съездом и IX Советом партии. Организация протестных акций против процесса эсеров в России позволила на какое-то время сплотить конкурирующие эмигрантские группы, «приглушить» между ними острую полемику по теоретическим, программным и тактическим вопросам. На берлинском декабрьском совещании 1922 г. в выступлении Чернова красной нитью проходила мысль о необходимости единства партии и сплочения ее сил для будущей работы в России. «Как для победы над большевизмом, так и для преодоления бонапартистской опасности, а ровно и для быстрого и успешного перехода к прочному режиму наро-

довластия, – подчеркнул он, – необходимо прежде всего устранение партийной организационной расхлябанности, скрепленное твердой организационной дисциплиной действительное единство партии»39.

Однако эти призывы Чернова дали кратковременный эффект, ибо уже в начале 1923 г. в партии опять начались разногласия, связанные с формированием состава делегации ПСР на объединительный конгресс двух социалистических интернационалов в Гамбурге, на котором должно было произойти их слияние, а также вокруг повестки предстоящего первого съезда заграничных организаций ПСР. В этом съезде (Прага, 15–24 ноября 1923 г.) приняли участие 30 человек. Мандатная комиссия утвердила 20 мандатов делегатов от партийных групп с решающим голосом (Пражской, Берлинской, Парижской, Двинской, Лондонской групп), а также мандаты с совещательными голосами (например, докладчиков Н.Д. Авксентьева, В.В. Руднева, М.В. Вишняка и др.). Одним из главных был вопрос организационного порядка – об определении принципов работы ЗД, а также избрание административного органа – Областного комитета (ОК), который должен был координировать всю работу заграницей. Представители левого крыла во главе с Черновым настаивали на том, чтобы максимально сохранить полномочия ЗД как основного и единственного посредника между Россией и зарубежными группами. По мнению же правых (Авксентьев, Руднев, Вишняк), деятельность ЗД, ориентированная исключительно на руководящие указания из России, является неэффективной. С их точки зрения следовало бы закрепить основные координирующие функции за ОК, а в распоряжении ЗД оставить функции сотрудничества с зарубежными социалистическими партиями и организациями.

В результате принятая резолюция носила компромиссный характер. Функции созданной Заграничной областной организации (ЗОК) распространялись только на европейскую территорию. Вопрос о группах, функционирующих на других территориях (например, в Харбине, Шанхае, Нью-Йорке), передавался на рассмотрение ЗОК по соглашению с ЗД и местными организациями. Всем членам партии, пребывающим за границей, предлагалось вступать в партийные заграничные организации или же зарегистрироваться в ЗОК. С момента создания ЗОК всякие сепаратные выступления отдельных групп или их членов от имени партии или ее местных учреждений и организаций, а также соглашения с иными партийными группировками запрещались. Отношения между ЗОК и ЗД были определены, с одной стороны, «на принципе размежевания компетенций», с другой – «на принципе взаимного делового сотрудничества в областях компетенции обоих учреждений»40.