Драма российской многопартийности

сти, максимальной мобилизации земельного фонда, введения его в свободный торговый оборот, качественного подъема сельскохозяйственного производства путем создания крепкого крестьянского землевладения фермерского типа. Средства для финансового обеспечения реформы предполагалось в значительной степени получить из средств крестьянского сектора. По мнению авторов «Программы», намечаемый комплекс системных преобразований в аграрном секторе экономики позволил бы не только решить продовольственную проблему, обеспечить сырьем промышленность, но и вывести Россию в ведущие лидеры мирового рынка по экспорту сельскохозяйственной продукции16.

В«Программе» содержится целый комплекс мероприятий по реформированию промышленности, инфраструктуры, финансов. Суть их сводилась к утверждению частной собственности, созданию условий и предпосылок развития конкуренции, сведению к минимуму государственного вмешательства, всемерной поддержке хозяйственной самостоятельности с учетом интересов государства. Московским отделением ВНЦ был подготовлен проект закона о восстановлении права частной собственности, который предусматривал отмену всех декретов и распоряжений советской власти, направленных на национализацию, муниципализацию или реквизицию в пользу государства движимых и недвижимых имуществ, возвращение их законным владельцам, которые восстанавливались во всех своих правах. Планировалась распродажа национализированного имущества с целью образования новых, хозяйственно сильных частных торговых и промышленных предприятий. В «Записке об экономическом развитии России» особо подчеркивалось, что «восстановление частной собственности и создание условий для нормального функционирования индивидуального хозяйства, частной предприимчивости есть основные условия как хозяйственного, так и национального, государственного возрождения».

Вмногочисленных записках кадетские эксперты обосновывали необходимость ликвидации разного рода промышленных монополий. Кадетские теоретики со ссылкой на опыт периода военного регулирования и социалистического хозяйствования доказывали, что ни одна из существовавших за пятилетие (1914–1919) монополий не доказала свою эффективность. Исходя из этого, они считали, что государство не должно нести бремя самостоятельных хозяйственных функций. Государственное вмешательство следует ограничить лишь оказанием содействия восстановлению частных предприятий,

аименно обеспечением их сырьем, топливом. Исключение делалось для военной промышленности, которая, по мнению кадетов, должна

оставаться в государственном управлении. Согласно программным разработкам руководство всей промышленной и торговой жизнью страны возлагалось на созданные в центре и регионах торгово-про- мышленные палаты. Аналогичным образом восстанавливалась полная свобода торгового оборота, лишь временно сохранялись некоторые ограничения, вызванные «государственной необходимостью и особыми экономическими условиями», созданными войной.

Авторы «Программы» отмечали, что в переживаемый период «полной хозяйственной разрухи» и «крайнего напряжения средств государственной казны» развитие «русской промышленности немыслимо без широкого привлечения частного капитала и частной инициативы» (как русских, так и иностранных). Правительство должно было создать благоприятные предпосылки и условия для привлечения к делу возрождения промышленности и представителей торгово-промышленного класса, действующих через систему своих организаций, прежде всего торгово-промышленные палаты, наделенные широкими правами. Внутреннюю и внешнюю торговлю предполагалось организовать на основе принципа свободы торгового оборота. Планировалось восстановить и развивать инфраструктуру

илогистику (железные, шоссейные и грунтовые дороги; морской и речной транспорт, сети элеваторов, подъездные пути, товарные склады и т. д.).

Авторы «Программы» выступали за сокращение непроизводительных расходов и всемерное накопление финансовых средств как путем увеличения доходной части бюджета, так и путем увеличения капитала в кредитных учреждениях. Главным источником пополнения бюджета продолжали оставаться косвенные налоги, акцизы

итаможенные сборы. Прямые налоги, в особенности подоходные

ис наследств, предлагалось установить в таком размере, чтобы их ставки «не стесняли развития производительных сил и накопления капитала». «Накопление капиталов, – подчеркивалось в “Программе”, – есть важное национальное дело, и государство должно не противодействовать ему, а, наоборот, содействовать всеми силами, соответственно направляя и налоговую, и экономическую политику, во-первых, на поощрение предприимчивости, изобретательности в создании доходов и, во-вторых, на превращение доходов в капиталы путем сбережения и производительного помещения их»17. Финансовая программа предусматривала расширение сферы деятельности частных банков, в области денежного обращения – установление единого курса рубля, привлечение иностранного капитала, предоставление концессий на конкурсной основе. Государство сохраняло за собой право надзора и контроля над деятельностью концессионеров.

Вчастности, речь шла о введении предупредительных мер против торговли и перепродажи концессий.

В«Программе» сохранялись основные социальные гарантии: страхование работников от болезней, несчастных случаев и по инвалидности, сокращение рабочего дня до 10 часов и введение 8-часового дня на тяжелых и вредных производствах; свобода стачек, создание примирительных камер с равным представительством «труда и капитала» для разрешения путем переговоров конфликтных ситуаций, повышение роли профсоюзов. В московском отделении ВНЦ была разработана подробнейшая «Схема организации примирительных камер» разного уровня (уездные, губернские, областные, Высший совет), правила производства выборов в них представителей от рабочих, правила об их деятельности. Предлагавшиеся меры были направлены на охранение прав владельцев предприятий, поддержание рабочей дисциплины и ограничение рабочего протеста легальными формами выступлений, подконтрольных властям. Подобным путем кадеты рассчитывали «воспитать в рабочих кругах чувство законности, порядка и способствовать выделению наиболее консервативных элементов рабочего класса, которые, по замыслу авторов «Программы», рано или поздно получат преобладание в рабочих организациях.

В«Программе» подчеркивалось, что «правительство должно твердо и решительно заявить и проводить на практике, что право предпринимателя и частного собственника будет охраняться всеми имеющимися в его распоряжении средствами»18.

Целых два отдела «Программы» были посвящены вопросам развития народного образования, науки и культуры. Выступая против прежней централизации в области образования, правительство должно было коренным образом реорганизовать Министерство народного просвещения, подключить к делу общественность, создать необходимые условия для частной инициативы. Правительственные функции по заведованию учебными заведениями передавались органам местного самоуправления, а частным лицам и организациям предоставлялась «широкая свобода просветительской деятельности и возможность на определенных условиях получать денежную поддержку из государственных средств на эту деятельность». К управлению учебными заведениями привлекался педагогический персонал. Высшие учебные заведения получали «возможность организовать свой академический строй, установить план преподавания и условия приема». «Программа» предусматривала меры по дальнейшему развитию научной и технической деятельности, без которой невозможен подъем производительных сил в России. Речь шла о государственном содействии исследованиям естественных природных богатств, разно-

го рода изобретениям, широкому развитию профессионального образования. При Министерстве народного просвещения предполагалось учредить Совет научных и технических исследований. Государство должно было активно поддерживать разного рода культурные и просветительские учреждения, книгоиздательскую деятельность и т. д.19

Как видим, в «Программе», разработанной кадетскими экспертами в рамках ВНЦ и региональных партийных структур, по сравнению с программой, принятой на VII съезде партии в марте – мае 1917 г., несколько усилился крен вправо, выразившийся в «очищении» программных положений, по выражению кн. Павла Д. Долгорукова, от «народническо-социалистической маниловщины». В период Гражданской войны кадеты вынуждены были «скорректировать» в консервативном духе свои идейно-политические и программные установки, более определенно подчеркивая необходимость ограничить «волеизъявление» народа, внедрить в общественное сознание мысли о преимуществах частной собственности и частной инициативы во всех сферах жизнедеятельности и жизнеобеспечения. Характерный для всего русского либерализма широкий идеологический и политический диапазон позволял в разных исторических ситуациях «проявлять» ту или иную его сторону. Либеральный маятник осуществлял максимальные колебания как влево, так и вправо, возвращаясь при каждой благоприятной ситуации в исходную точку базовых ценностей. «Либеральный консерватизм, – по мнению Н.И. Канищевой, – характерный для кадетской партии периода Гражданской войны, являлся некой защитной реакцией, проявлявшейся в условиях, когда реализация либеральных принципов была отодвинута на далекую перспективу. Это состояние отступления ради выживания по сути своей не могло не носить временного переходного характера»20. Действительно, уже в период Гражданской войны можно было наблюдать картину, когда кадеты утрачивали надежды на достижение победы посредством диктатуры, опирающейся на Добровольческую армию. Они либо усиливали критику политического курса этих режимов, либо начинали откровенно дистанцироваться от них, выступая с программой их либерализации. Эта тенденция вполне определенно прослеживалась на Юге, когда кадеты в условиях надвигающегося краха деникинского режима настойчиво рекомендовали разделить военную и гражданскую власть, создать при главнокомандующем особый орган с законосовещательными функциями, а также советы из представителей местного самоуправления, промышленности, кооперативов влиятельных общественных организаций. Одновременно они призывали деникинский режим к проведению социальных реформ на демократических основаниях. Те же тенденции еще раньше имели

место в Сибири, когда колчаковский режим стал терпеть поражение за поражением.

Начавшаяся Гражданская война заставила скорректировать свою программу и партию эсеров. Попытки в этом направлении стали предприниматься эсерами начиная с IV съезда (социально-эконо- мическая и национальная секции). Они были продолжены в рамках комиссий фракции Учредительного собрания («Проект основного закона о земле»), заседаний VIII Совета партии, пленума ЦК и IX Совета, состоявшихся весной и летом 1919 г., сентябрьской партийной конференции 1920 г. Совокупность попыток скорректировать свою программу, предпринятых идеологами и политиками эсеровской партии, свидетельствовали об их стремлении соответствовать коренным образом изменившейся исторической реальности после октябрьского большевистского переворота, приведшего к принципиально новой конфигурации общественно-политических сил. На сентябрьской партийной конференции был заслушан доклад В.М. Чернова и принято решение о создании специальной комиссии в составе самого докладчика, В.М. Зензинова и Д.О. Гавронского, ей поручалось выработать проект изменений, которые должны быть внесены в партийную программу21.

Если попытаться суммировать рассуждения и подходы идеологов

иполитиков ПСР, то они сводились к необходимости учета «изменений и подвижек», произошедших, во-первых, в «недрах» мирового капитализма, которому удалось, «расширив свои границы» за счет «аграрных стран» и «колониальной периферии», а также задействовав собственный «внутренний потенциал», на определенное время избежать мировой социалистической революции. Развитие революционного процесса в России в послефевральский период также оказалось далеко неоднозначным, как это теоретически представлялось раньше, что и продемонстрировал большевистский переворот, завершившийся установлением диктатуры бонапартистского типа. Извращающая научный марксизм идея большевистского «скачка», по мнению идеологов и политиков эсеров, привела не к народовластию

идемократическому социализму, а к насаждению «сверху» бюрократического «сверхцентрализма», «декретомании» и «военно-комму- нистических методов». Насильственный разгон всенародно избранного Учредительного собрания привел к «блокировке» заложенных февральской революцией демократических потенций и в конечном счете к братоубийственной Гражданской войне.

Впроекте новой эсеровской «Программы», которая мыслилась в качестве альтернативы большевистской модели переустройства России, с особой силой подчеркивалась мысль о взаимосвязи двух ис-

ходных принципов: подлинного народовластия и демократического социализма. Их практическая реализация позволила бы вывести Россию «из рокового тупика», в который ее завела большевистская диктатура, разрушившая бездумным «скачком в коммунизм» основы жизнедеятельности и жизнеобеспечения, приведшая страну к полной изоляции на международной арене. Чтобы вывести Россию из критической ситуации, идеологи и политики эсеров предлагали систему мер, способных в своей совокупности реформировать не только политическую систему и народнохозяйственный комплекс, но и переформатировать социальные отношения, разрешить национальные и конфессиональные проблемы. По их мнению, следует (помимо сугубо отрицательной задачи – уничтожение большевистской диктатуры) максимально возможно задействовать демократический потенциал масс, разбуженный Февральской революцией и нашедший свое выражение на выборах в Учредительное собрание, а также в создании самых разнообразных демократических институтов и структур, отстаивавших интересы большинства народа.

Высказывая необходимость пересмотра своей партийной программы, идеологи и политики эсеров считали принципиально важным сохранить базовые принципы прежней программы («народовластие», «трудовая демократия», «федерализм», «социализация»), которые должны оставаться несущими конструкциями новой программы. Базируясь на этих исходных принципах, логически выстраивалась «цепочка» взаимосвязанных преобразований во всех сферах жизнедеятельности и жизнеобеспечения, представлявших в своей совокупности альтернативу большевистскому «военно-коммунистическому эксперименту», а впоследствии и «новой экономической политике».

Учитывая ведущие тенденции трансформации мирового капитализма в период Первой мировой войны, идеологи и политики эсеров внесли коррективы в свои прежние представления о реальных возможностях «революционного скачка» к социализму. Речь шла о признании длительного переходного периода от капитализма к социализму. Идеологи и политики эсеров подчеркивали, что Февральская революция, будучи по преимуществу политической буржуазной революцией, содержала в себе мощный импульс к социальным преобразованиям. Временное правительство (особенно коалиционное) в своей программе пыталось синтезировать политические и социальные преобразования, которые, однако, были прерваны большевистским переворотом. Идеологи и политики эсеров в принципе не отрицали, что октябрьский политический переворот также содержал в себе довольно мощную социальную компоненту, отражавшую и выражавшую надежды масс на лучшую жизнь. В этой логике представ-

ляется неслучайным обращение Чернова прежде всего к разработке проекта экономической части новой партийной программы, которая должна быть противопоставлена большевистским методам «военного коммунизма».

Большевистским методам насаждения «сверху» бюрократического социализма противопоставлялись принципиально иные формы социализации индустрии, суть которых сводилась к привлечению к участию в управлении «представителей организованной общественности и комбинированию частно-правовых по своему происхождению и внутренней организации коллективов с публично-правовыми функциями, к отправлению которых они привлекаются». При этом «социализированные отрасли производства должны были управляться коллегиями, состоящими из представителей трех заинтересованных сторон:

а) занятые в данной социализированной отрасли рабочие и представители технического персонала, объединенные в профессиональные союзы и организации служащих;

б) управляющие данной отраслью и кооператоры; в) представители государственных институтов и структур».

Такая комбинированная организация, основанная на принципах выборности, технической компетенции и широкого демократического общественного контроля, позволила бы, по мнению Чернова, освободить производство «от мертвящего бюрократизма и от подавления государством частной и общественной инициативы»22.

Исходя из этой посылки, предполагалось выстроить взаимосвязанную цепочку низовых выборных организаций рабочих и служащих (профсоюзы, фабрично-заводские комитеты) с другими акторами производственного процесса – частными предпринимателями и государством. Подобного рода, по выражению Чернова, «внутризаводская конституция» будет способствовать активизации процесса социализации промышленности, а следовательно, ее эффективности и в конечном счете улучшению положения масс. На тех же исходных принципах должна была основываться торговая политика, осуществляться решение жилищного вопроса.

Как и следовать ожидать, в своем проекте экономической программы Чернов большое внимание уделил анализу методов и механизмов реализации базовой эсеровской идеи – социализации земли, проведению комплекса агрокультурных мероприятий, позволяющих в своей совокупности привести к максимально возможному подъему сельскохозяйственного производства и улучшению материального положения большинства населения страны. В проекте программы был намечен ряд мер в области финансовой и кредитной политики23.

Подытоживая свои рассуждения в области экономических преобразований, Чернов заявил, что они имеют своей целью «крутой поворот от первого периода революции, ознаменовавшегося перевесом разрушительных тенденций над созидательными, к новому периоду – периоду устроительному». Успех «устроительного периода» возможен при достижении, с одной стороны, мира внешнего, а с другой – мира внутреннего. Того и другого можно достичь, подчеркнул Чернов, при условии «уничтожения произвольного режима партийного террора и партийной диктатуры», а также «возврата к единственному нормальному бесповоротному источнику всякой власти и всякого прочного правопорядка – к демократическому строю и всеобщей подаче голосов – к народовластию»24.

Комплекс причин, связанных с Гражданской войной, иностранной интервенцией, крушением европейских монархий, циклом европейских революций (особенно ноябрьской революции 1918 г. в Германии), с начавшимся процессом международного признания большевистской власти, заставил идеологов и политиков меньшевизма также вносить коррективы в свои теоретические построения. В тезисах «По текущему моменту», принятых меньшевистским ЦК 17–21 октября 1918 г., подчеркивалось, что в «укреплении и успешном развитии русской революции непосредственно заинтересованы пролетарские массы всего мира, начинающие свое восстание против войны и породившего ее капитализма». В этой логике большевистский переворот представлялся «исторически необходимым» и выражающим «стремление трудящихся масс подчинить направление революции всецело их интересам, без чего немыслимо было освобождение России из тисков союзного империализма и ведение последовательной политики мира, радикальное проведение аграрной реформы и регулирование государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни».

Вместе с тем ряд факторов, таких как а) «социальная отсталость России»; б) «истощение производительных сил в результате войны»; в) «преобладание стихийно-анархических и утопических элементов в революционно настроенных массах», содействовал тому, что большевики своими непродуманными мерами исказили «направление октябрьской революции». В результате это привело к тому, что оказались нерешенными две взаимосвязанные задачи: во-первых, октябрьской революции не удалось выполнить тех задач, которые стоят «перед русским народом», а во вторых, она привела к «ослаблению мирового процесса». Поэтому попытки большевиков «втиснуть отсталый хозяйственный организм России в рамки полугосударственного, полуанархического коммунизма» с неизбежностью

привели, во-первых, «к катастрофическому и все прогрессирующему расточению производительных сил»; во-вторых, к противопоставлению интересов «пролетариата и непролетарской части трудящихся масс»; в-третьих, к «усилению реакционных тенденций со стороны имущих классов». В результате политика большевиков способствовала «сужению базиса революционной власти» и «вытравливанию» из нее «всякого демократического и социалистического содержания». Трудящиеся массы из субъекта реального революционного процесса были превращены в объект большевистского управления. «Классовая диктатура, из которой вытравлено демократическое содержание, превратилась в диктатуру незначительных клик», и они посредством чрезвычайных мер пытаются реализовать свой утопический курс преобразования страны25.

Одновременно с принятием «Тезисов», содержавших рассуждения общетеоретического характера, ЦК принял резолюцию «О дальнейшей деятельности партии», в которой излагался альтернативный большевистскому курсу вариант разрешения назревших проблем. Отвергая большевистскую «реакционную утопию» о возможности превращения «отсталой крестьянской России в социалистическое государство», в резолюции подчеркивалась мысль о том, что «завоеванная народными массами революционная власть» может быть ими использована для решения следующих задач: во-первых, «для создания свободного крестьянского землевладения»; во-вторых, «для обеспечения пролетариату глубоких социальных реформ»; в-третьих, «для всестороннего регулирования находящимся в руках народных масс государством хозяйственной жизни в целях восстановления разрешенных войной производительных сил и обеспечения их дальнейшего развития». Все это может быть реализовано только в результате утверждения в стране народовластья в форме демократической республики, провозглашенной всенародно избранным Учредительным собранием.

Одной из главных задач революционной демократии является восстановление единства и независимости России. Эта задача должна быть реализована «на основе завоеваний революции собственными силами демократии», при этом решительно отвергалось «всякое вмешательство иностранных капиталистов во внутренние дела России». В резолюции высказывалась солидарность РСДРП с советским правительством, «поскольку оно отстаивает освобождение территории России от иностранной, в частности, союзной оккупации и выступает против всех попыток непролетарской демократии расширить или сохранить эту оккупацию». Вместе с тем в резолюции оговаривалось, что эта политическая солидарность может быть проявлена в

том случае, если советское правительство со своей стороны выразит готовность «строить свои отношения с небольшевистской демократией на окраинах на основе взаимного соглашения, а не подавления и террора».

Продолжая настаивать на «восстановлении революционного союза пролетариата, крестьянства и городской демократии», на упрочении «связи между российским и международным революционным движением», в «Резолюции» одновременно подчеркивалось: РСДРП «отвергает всякое политическое сотрудничество с враждебными демократии классами и отказывается от участия во всех, хотя бы и демократическим флагом прикрываемых, правительственных коалициях демократии с капиталистической буржуазией или на зависимости от иностранного империализма и милитаризма»26.

В «Резолюции» были сформулированы требования, которые намеревалась отстаивать РСДРП в своей дальнейшей борьбе за «восстановление демократической республики». Их суть сводилась к следующим пунктам:

«а) Восстановление свободы печати, собраний, слова, союзов и коалиций.

б) Восстановление независимости городских и сельских Советов, право каждой части рабочего класса и крестьянства быть в них представленными путем свободных выборов и перевыборов, подчинения Советам всех органов советской власти.

в) Отмены чрезвычайных органов, полицейских репрессий и чрезвычайных трибуналов, создания демократического независимого суда и поручения ему одному охраны интересов революции.

г) Прекращения политического и экономического террора и разорительных экспериментов раздела имущественных благ; отмены смертной казни без суда и по суду.

д) Упрощения административного механизма в центре и на местах, упразднения тяготеющих над народным хозяйством дорого стоящих и бесполезных бюрократических гнезд.

е) Ограждения пролетарских профсоюзных и хозяйственных организаций (в частности кооперативов) от бюрократического и полицейского произвола и обеспечения им возможности и беспрепятственного обслуживания хозяйственных и культурных нужд рабочих и неимущих масс вообще.

ж) Отказа от дальнейших опытов национализации промышленности и торговли ввиду явной неподготовленности к ней хозяйственного строя страны; рациональной организации тех из национализированных уже крупных промышленных предприятий, управление которыми по техническим и производственным условиям под силу современному государственному аппарату; предоставления достаточного хозяйственного простора, при условии контроля государства, остальным промышленным