Драма российской многопартийности

ния: а) полной свободы и независимости профессиональных, политических и других организаций рабочего класса; б) свободы стачек; в) всестороннего повышения жизненного уровня рабочих масс (сокращение рабочего дня, повышение заработной платы); г) сохранения и дальнейшего развития социально-политического законодательства, социального страхования и мер социального обеспечения; д) восстановления в предприятиях свободно избираемых рабочими

ислужащими органов рабочего представительства (фабзавкомов и месткомов).

5.Признавалась полная свобода индивидуального крестьянского хозяйства, что предполагало свободу частной торговли и промышленной деятельности.

Основным требованием крестьянской политики РСДРП являлось стремление «к соглашению между пролетариатом и крестьянством», а также «решительный отказ от политики насилия над крестьянством

ипредставление ему хозяйственной свободы». Для реализации этих задач предполагалось:

1) предоставить всему крестьянству (и колхозному, и единоличному):

а) полную свободу индивидуального крестьянского хозяйства; б) право свободного распоряжения продуктами своего труда; в) право выхода из колхозов, а также возмещение крестьянам вне-

сенного ими земельного или иного пая; г) возвращение всех высланных и сосланных, разоренных и экс-

проприированных крестьян-единоличников (в том числе и раскулаченных);

д) поощрение всех видов и форм добровольной и самодеятельной производственной и сбытовой крестьянской кооперации;

2) преобразовать принудительно организованные колхозы в свободные производительные крестьянские товарищества, способные с максимальной выгодой и успехом пользоваться сложными современными орудиями и машинами и применять технически наиболее совершенные методы земледелия124.

Данный компромиссный вариант новой партийной платформы Дан признал плодотворным, поскольку он стремится не только «сохранить единство и боеспособность партии», но и «движет партийную мысль вперед, старается поднять ее на уровень тех великих задач, которые ставит перед социализмом мировое развитие и развитие русской революции. Задача ближайшего будущего – завершить начатое и восстановить полностью единство теории и практики, мысли

идело, которое составляло всегда предмет справедливой гордости нашей партии и самое ценное свойство так называемой мартовской по-

«1. Все здоровые элементы русского общества ни при каких условиях не могут войти в какое бы то ни было соглашение с большевистским режимом, считая его абсолютно вредным и губительным явлением в жизни нашей родины и в истории нашей революции.

2.Все, кому дорого скорейшее возрождение России, должны поддержать всякую попытку вооруженной борьбы с советской властью, памятуя, однако, что лишь вооруженная борьба приведет к свержению советского режима, которая будет вестись во имя защиты основных завоеваний революции 27-го февраля 1917 года, а именно – сохранения за трудовым крестьянством земли и переустройства России на демократических началах.

3.Вооруженная борьба должна вестись исключительно русскими войсками, образованными на русской земле. Иностранная помощь может быть допущена лишь в том случае, если она исходит от таких государств

инародов, которые признают, что никакое изменение в составе русского государства не может произойти без согласия закономерно избранного Всероссийского Учредительного собрания.

4.Вооруженная борьба с большевиками не исключает всяких других

способов борьбы с ними»127.

Полемика, развернувшаяся в ходе обсуждения докладов и резолюций Милюкова и Пасманика, показала, что в Парижской группе царит настоящая разноголосица по данному вопросу128. Пришлось создавать согласительную комиссию, которой поручалось взять за основу проект Пасманика и выработать новую резолюцию. При этом предлагалось руководствоваться следующими директивами: 1) борьба с большевиками всеми способами; 2) поддержка Врангеля с указанием на прошлые ошибки; 3) положительная программа немедленных мероприятий по вопросу аграрному, дисциплине армии, об ограждении прав человека и гражданина, об экономической политике и политике областной.

Проект новой резолюции был рассмотрен на заседании Парижского комитета 19 и 20 мая 1920 г. Ее итоговый вариант гласил:

«I. Никакое соглашение с большевистским режимом, губящим российскую государственность, экономическую жизнь и культуру, невозможно, борьба с ним должна продолжаться как силой оружия, так и всеми другими средствами.

II. Неудачи, постигшие русские вооруженные силы в этой борьбе, Парижская группа объясняет целым рядом допущенных серьезных ошибок, не только военных, но главным образом политических, а именно:

1)нежеланием некоторых классовых элементов примиряться с переходом земли в руки крестьян;

2)пренебрежительным отношением властей к местным силам и возвращением к старым приемам управления;

3)промедлением к восстановлению здоровых основ экономической жизни населения;

4)наконец, нежеланием пойти навстречу законным требованиям автономии и свободы национального самоопределения;

5)неизбежным последствием ослабления связи между армией и населением явилось разложение в рядах самой армии, насилия над населением и еврейские погромы.

III. Признавая необходимость продолжения вооруженной борьбы с большевистскими русскими силами, Парижская группа призывает к поддержке всех русских военных организаций, ведущих эту борьбу, и прежде всего к поддержке той армии, командование над которой ныне передано ген. Деникиным ген. Врангелю.

IV. При этом, однако же, группа полагает, что во избежание новых неудач указанные выше и ныне всеми признаваемые ошибки не должны быть повторены.

В частности,

1)Земля, перешедшая в руки крестьян, должна быть признана их собственностью и немедленно закреплена за ними, не дожидаясь, пока наступит время для созыва законно избранного Учредительного собрания.

2)Местное население, в лице органов местного самоуправления и отдельных лиц, пользующихся доверием населения, должно быть немедленно привлечено к деятельному сотрудничеству с властью.

3)Свобода частной инициативы и самодеятельности населения и привлечение всех живых сил страны к хозяйственному строительству есть единственный путь для воссоздания разрушенного большевиками торгово-промышленного и транспортного аппарата, усиления производительности всех отраслей народного хозяйства, восстановления нарушенных связей России с мировым хозяйством и нормального экономического обмена между городом и деревней.

4)Власть должна ныне же войти в соглашение с местными образованиями с целью перехода к новому децентрализованному государственному строю. При этом стремления областей и отдельных народностей к самостоятельности должны быть удовлетворены в самых широких размерах, какие совместимы с восстановлением России.

5)Восстанавливая порядок в освобождаемых местностях, власть должна строго соблюдать основные права гражданской свободы, приобретенные революцией 27 февраля 1917 г. и отнятые у населения насилием большевиков.

Военные и гражданские служащие должны получить достаточные материальные обеспечения и в своих отношениях к населению держаться начал строжайшей дисциплины, поддерживая тем в населении доверие к

себе и тем самым укрепляя в нем чувства законности и порядка»129.

Как видим, еще задолго до декабрьской милюковской записки «Что делать после Крымской катастрофы?» Парижская кадетская группа, опять же не без участия Милюкова, сформулировала ряд положений, которые и стали предметом серьезных обсуждений в кадет-

ских эмигрантских группах. В конце мая 1920 г. в Крым отправились В.А. Степанов и М.М. Федоров, которым предстояло проинформировать генерала Врангеля о выработанных в кадетских кругах решениях.

В Парижской группе обсуждались различные вопросы, касающиеся не только положения армии Врангеля в Крыму, но и взаимоотношений с другими эмигрантскими политическими группами, обще- ственно-политическими и торгово-промышленными организациями, а также позиция кадетов относительно международных дипломатических и торговых переговоров, затрагивающих интересы России. На заседаниях группы перманентно заслушивалась информация, получаемая через различные каналы из Крыма. В ходе ее обсуждения выносились постановления о необходимости поддержать Врангеля «людьми, морально и материально», следовали обращения к Б.В. Савинкову оказать поддержку Белому движению, используя свои связи в Польше. На заседаниях Парижского комитета 29 мая, 5 и 7 июня 1920 г. было заслушано информационное сообщение управляющего ведомством иностранных дел в правительстве Врангеля П.Б. Струве о положении в Крыму. Цель встречи парижских кадетов со Струве состояла в том, чтобы, по словам Коновалова, «установить полный контакт» между «нами» и «вами». «Мы», – подчеркнул он, – «не добиваемся непосредственного участия в правительстве», но «мы» «можем делать культурную работу. У нас создались комитеты в разных городах Европы. Придет момент, когда нам понадобятся люди во всех областях жизни. Кроме того, мы работаем за границей и здесь мы вам можем быть нужны». Однако между «нами» и «вами» есть «пункты расхождения» (например, неопределенная декларация Врангеля по аграрному вопросу с намеками на выбор «хозяина»; вопрос о русско-польских отношениях). В своем ответе Струве расценил замечания Коновалова как чисто теоретические, которые не должны препятствовать установлению «реальной связи с центральной общественной группой, каковой является партия к.-д.»130. По его мнению, связи партии с высшим военным командованием были бы крайне желательными.

Однако этот ответ Струве не удовлетворил Пасманика, который посчитал, что «разговор скользит по поверхности». И если Крымское правительство «стоит на почве практического соглашения ко всем вопросам и к выбору людей, то весьма важно соглашение на людях. В противном случае оно не имеет никакой цены». На это Струве заметил, что когда «силы партии окончательно организуются», то будет желательно, чтобы «Комитет указал на людей для практической работы и, в частности, для переговоров с окраинными государствами». На вопрос Коновалова, как практически установить связь между

партией и крымским правительством, Струве предложил комитету командировать в Севастополь к Врангелю одного из своих членов с тем, чтобы «это лицо являлось постоянным осведомителем Комитета

вПариже»131.

Втечение следующих трех дней (9–11 июня) комитет обсуждал предложения Струве: а) о командировке члена комитета в Крым; б) о посредничестве в переговорах с окраинами; в) о посредничестве поляков и переговорах с ними. По мнению Милюкова, срочно вызванного телеграммой из Лондона в Париж, первое предложение Струве следовало бы принять: «...отправка члена Парижской группы

вКрым имеет смысл, ибо местные крымские кадеты не могут иметь наших настроений». Решение по второму вопросу, с точки зрения Милюкова, зависит от выполнения правительством Врангеля одного непременного условия: признать, что, «кроме военного дела, есть политика и политические течения», и среди них кадеты являются «единственным элементом, с которыми окраины согласятся разговаривать». Если бы Врангель это условие принял, то кадеты почувствовали бы «под собой твердую почву» и начали вести переговоры с окраинами. Что же касается третьего предложения, то «Врангель не должен заключать с поляками никаких договоров, ибо последние все равно будут вести войну с большевиками». В сложившейся ситуации, предлагал Милюков, было бы целесообразнее «создать левобережное украинское правительство здесь в Париже». Оно могло бы установить связи с Петлюрой, которым прикрывается Пилсудский, скрывая от Европы свои империалистические замыслы в отношении России. Вместе с тем Милюков выражал сомнение, что кадетам по всем этим вопросам удастся убедить Врангеля. Тем не менее, он считал, что своего наблюдателя в Крыму «мы должны иметь»132. Комитет единогласно принял решение об отправке в Крым «одного из членов группы для переговоров с Врангелем и с крымскими кадетами». Эта, прямо скажем, нелегкая миссия выпала на долю Е.И. Кедрина.

Вте же дни Парижский комитет обсудил вопрос об отношении кадетов к переговорам британского премьер-министра Ллойд-Джорджа с наркомом внешней торговли Л.Б. Красиным (в ходе них были рассмотрены вопросы об отмене блокады Советской России, торговом представительстве и долгах царской России). Результатом этого эмоционального обсуждения стала принятая 11 июня резолюция:

«1. Что уже самый факт допущения к переговорам с правительствами, законно представляющими свои народы, правительства, отрицающего элементарные основы государственности и управляющего Россией при помощи насилий, неслыханных даже в худшие времена старого само-

державия, составляет громадное поощрение интернациональной пропаганды так называемой всемирной революции, продолжающей составлять главную цель революционного коммунизма всех стран.

2.Что практические задачи этих переговоров, а именно приближение

кмиру в Восточной Европе и восстановление нормального товарообмена с Россией неосуществимы ибо:

а) гражданская война есть неизбежное следствие основных принципов и тактики “коммунизма”; в той или другой форме вызванное сопротивление будет продолжаться до полного крушения большевиков;

б) правильная внешняя торговля, безусловно необходимая для оказания действительной помощи населению и для смягчения невыносимых условий жизни, созданных для этого населения советским режимом, не может быть восстановлена до тех пор, пока длится этот режим, отрицающий частную собственность и торговлю, бессильный восстановить производительность народного труда и нормальные отношения между различными социальными группами населения и разными частями государства.

3.Что намечаемые ныне меры для возобновления торговых сношений с Советской властью носят искусственный характер и противоречат интересам русского населения, ибо они:

а) ведут к уменьшению золотого запаса, необходимого для восстановления государственного и народного хозяйства, обеспечивающего последующий расчет с государствами-кредиторами;

б) могут повлечь за собой искусственное выкачивание из России некоторых сырых материалов и предметов продовольствия, которые в данный момент необходимы самому населению;

в) усиливают военный базис господства большевиков над порабощенной Россией, отсрочивая тем самым неизбежную ликвидацию большевистского режима и поддерживая состояние анархии, в которое Россия приведена этим режимом.

4.Основываясь на всем сказанном, Парижская группа партии народной свободы принуждена признать происходящие переговоры опасными для международного мира, бесполезными практически и враждебными по отношению к истинным интересам русского народа. Парижская группа считает себя обязанной повторить заявления, неоднократно делавшиеся как представителями русского правительства, так и ответственными русскими политическими деятелями, что никакие сделки и соглашения с большевиками за счет русского народа не будут признаны имеющими

законную силу»133.

Неудача в переговорах с Врангелем, категорически отвергнувшим предложенные ему Парижским комитетом условия и вообще не допускавшим мысли о каком-то над ним «политическом руководстве» со стороны кадетов, и одновременно явное нежелание международного сообщества прислушаться к рекомендациям кадетских экспертов относительно будущего возрождения России обусловили «временную паузу» в работе Парижского комитета.

Однако ситуация коренным образом изменилась после поражения армии Врангеля в Крыму и эвакуации ее «остатков» из России. Принципиально новая политическая ситуация потребовала от Парижского комитета немедленного реагирования. На его заседании 18 ноября 1920 г. была заслушана телеграмма А.В. Кривошеина из Константинополя, в которой говорилось об объединенном заседании 14 общественных организаций, состоявшемся 15 ноября под председательством члена ЦК кадетской партии П.П. Юренева, и о принятом на нем постановлении «о дальнейшей поддержке генерала Врангеля и его правительства»; Кривошеин рекомендовал также поступить и «русскому Парижу». Телеграмма вызвала бурную дискуссию. Предложение о поддержке армии вступала в противоречие с планами парижских кадетов, которые в это время вели переговоры с партиями народных социалистов и правых эсеров с целью создания «общественного органа», в который предполагали также включить «прогрессивные финансовые и коммерческие группы». Объединяющим «ферментом» должна была стать партия народной свободы. Таким образом, задача Парижского комитета состояла в том, чтобы «найти выход из двух взаимоисключающих друг друга положений: с одной стороны, Врангель и его правительство; с другой – возможность объединения налево с включением правых эсеров»134.

Выбор был сделан в пользу «переговоров налево», а позиция константинопольцев не получила поддержки. М.М. Винавер проинформировал комитет о предыстории уже давно ведущихся переговоров с правыми эсерами. Еще в мае 1919 г. группа кадетов (М.М. Винавер, В.А. Маклаков, А.И. Коновалов) провела серию встреч с правыми эсерами (Н.Д. Авксентьев, И.И. Бунаков и В.В. Руднев). В их ходе выяснилась общность взглядов по таким вопросам, как защита целостности России, отношение к лимитрофным образованиям на ее территории и др. Однако подключение к переговорам членов приехавшей в Париж деникинской делегации Н.И. Астрова и К.Н. Соколова внесло диссонанс. К тому же в эмиграции была получена информация о Манифесте А.Ф. Керенского, провозгласившего для эсеров некий «третий путь» в Гражданской войне – «ни Ленина, ни Деникина», что фактически переводило эсеровскую партию в разряд наблюдателей «за схваткой». В результате наметившееся сближение было прервано, и лишь в конце января – начале февраля 1920 г. Винавер и Коновалов предприняли еще одну попытку установить контакты с группой правых парижских эсеров. В основу обсуждения был положен проект создания Русского (или Национального) комитета. Однако и в это время соглашение не могло состояться. 17 февраля Винавер получил уведомление, что большинство париж-

ских эсеров «находит несвоевременным совместное действие... пока воздерживаются от осуществления его, оставляя вопрос о совместных действиях на будущее открытым». Тем не менее контакты между кадетами и правыми эсерами не были прерваны. В данной ситуации Винавер, «не беря на себя никакого партийного представительства», рискнул «предварительно переговорить с теми из членов партии эсеров», с которыми ему «приходится встречаться». Винавер назвал три пункта, на основе которых можно было наладить конструктивную совместную работу с правыми эсерами:

«1. Объединенная работа над тем, чтобы ни Западная Европа, ни Америка не дошли до признания Советской власти.

2.Защита пред иностранными правительствами неприкосновенности и целостности русской территории.

3.Сношения с образовавшимися новыми окраинными государствами

по границе бывшей русской империи»135.

Для достижения поставленных целей Винавер предлагал создать «русский авторитетный для союзных держав орган». Без него, по мнению Винавера, «в недалеком будущем вся антибольшевистская Россия, находящаяся за границей, вступит в период анархического эмигрантского существования»136.

Выступивший на этом заседании В.А. Маклаков заметил, что «вопрос о преемственности не играет в данном случае большой роли», ибо «с момента начала русской революции только и делали, что фактически захватывали власть» и признавали того, «у кого оказывалась сила». Маклаков опасался, что Европа и Америка могут признать и большевиков, и лимитрофные государства. Чтобы противодействовать этому, необходимо как можно скорее организовать русское общественное мнение за границей. «Мы, – подчеркивал Маклаков, – должны показать, что русские научились, поняли и примирились между собой. Для Запада важно не то, что будет сказано, а то, кто это скажет. Если скажет одна делегация или одни кадеты, или одни эс-эры – грош этому цена, нужно, чтобы это сказали все вместе»137. На вопрос П.Я. Рысса, какая коалиция («направо» или «налево») является для партии предпочтительней, Маклаков, не раздумывая, ответил, что «соглашение налево». По его словам, крайне важно подготовить декларацию, что бы она была подписана «объединившимися политическими течениями, о которых здесь шла речь».

Президиум Парижского комитета 23 ноября принял решение о немедленном вызове из Англии Милюкова, которому поручалось теоретически и исторически обосновать новую тактику партии на-

родной свободы. Одновременно члены президиума вели интенсивные переговоры с кн. Г.Е. Львовым, Н.В. Чайковским о создании Национального комитета, который должен быть признан «бывшими правительственными аппаратами за границей» (в частности, дипломатическим корпусом). Однако сразу же возникли осложнения. П.Б. Струве в беседе с корреспондентом «Последних новостей» заявил, что Национальный комитет должен поддержать ген. Врангеля, а в передовой статье «Общего дела» говорилось, что Национальный комитет может быть лишь «вспомогательным» органом «по беженским делам»138. Тем не менее президиум Парижского комитета был уверен в желании парижских эсеров совместно искать пути сотрудничества, а некоторую медлительность в переговорах объяснял «внешними трудностями».

Тем временем среди кадетских эмигрантских групп, получавших материалы и постановления Парижской группы, развернулась полемика относительно позиции парижан. Первыми откликнулись берлинские кадеты, которые на своем общем собрании 28 ноября 1920 г. подвергли «теоретические» рассуждения парижских однопартийцев довольно резкой критике. В.Д. Набоков полагал, что из соглашения с левыми группами у кадетов ничего не выйдет, и предложил по примеру Лондонского комитета освобождения России послать Врангелю приветственную телеграмму. Однако С.И. Розенфельд потребовал принятия специальной резолюции, в которой «вскрывалось бы разногласие между Берлинской группой и парижской точкой зрения». Выслушав критику большинства участников заседания, Розенфельд отказался от своего предложения, но, продолжая настаивать на опасности соглашения кадетов с социалистами, посчитал «необходимым создать вокруг Врангеля Национальный центр, существенным образом его дополнив». И.Г. Коган предлагал проводить различие между Врангелем и его правительством: роль Врангеля «оттенить», а деятельность его правительства оценить отрицательно. Одновременно он предостерегал от опасности отказа от соглашения с левыми. В результате было единогласно принято решение об отправке приветственной телеграммы Врангелю. Какой-либо резолюции с одобрением или осуждением позиции Парижского комитета вынесено не было, постановили дождаться приезда в Берлин А.И. Каминки, который вместе с оставшимися в меньшинстве членами Парижского комитета Д.Д. Гриммом и Б.Э. Нольде просил берлинцев осудить решение большинства своих коллег по Парижскому комитету.

Дискуссия в Берлинской группе стала первым проявлением подспудно назревающего конфликта в кадетской эмигрантской среде. 2 декабря на заседании Парижского комитета А.И. Коновалов про-