Драма российской многопартийности

кандидатуру великого князя Кирилла Владимировича. П.Н. Крупенский, являвшийся сторонником великого князя Кирилла Владимировича, вошел в состав «Государева совещания» в Париже и возглавлял его Информационное бюро. Ф.Н. Безак возглавил Русский комитет в Берлине. Вскоре, разочаровавшись в политике крайне правого крыла русской монархической эмиграции, Безак принял декларацию митрополита Сергия (Страгородского) о признании советской власти, считая это вынужденным компромиссом, чтобы спасти от преследований священнослужителей в СССР.

Из бывших консервативных политиков наибольшую активность

вэмиграции развил Н.Е. Марков. Он являлся одним из организаторов берлинского Русского общественного собрания, на базе которого

в1920 г. сформировалось Берлинское монархическое объединение. Он же стал редактором журнала «Двуглавый орел. Вестник монархической мысли», который в 1920–1922 гг. издавался в Берлине, 1926–1931 гг. – в Париже. В 1921 г. Марков был одним из организаторов Рейхенгалльского съезда, на котором его избрали председателем Высшего монархического совета (ВМС). Выступая на страницах еженедельника «Высший монархический совет», Марков продолжал утверждать, что единственным путем спасения России является реставрация «законной монархии», а объединяющим лозунгом ее возрождения должен стать «вера, царь и народ».

Марков также являлся участником Всезарубежного собора РПЦЗ

вСтремских Карловицах (1921), участвовал в объединительном съезде правой и правоцентристской эмиграции в Париже (1926). Вступив в конфликт с лидерами ВМС, Марков покинул пост председателя этой организации и переехал в Париж. В 1931 г. он председательствовал на монархическом съезде в Париже, где по вопросу о престолонаследии возник конфликт, закончившийся расколом ВМС. После прихода нацистов к власти в Германии Марков переехал в Эрфурт, согласившись сотрудничать в нацистском информационном агентстве. В годы Второй мировой войны он публиковал в нацистских изданиях статьи, в которых обличал большевизм и «еврейское засилье». Скончался бывший лидер СРН 22 апреля 1945 г.

Из других видных правых монархистов активно проявил себя В.В. Шульгин. Он сотрудничал с рядом гражданских и военных эмигрантских организаций, устанавливал связи с антибольшевистским подпольем в Советской России, став при этом жертвой чекистской провокации. Побывав под прикрытием созданной чекистами организации «Трест» в Москве, Ленинграде и Киеве, он издал книгу «Три столицы», в которой поведал о «монархическом подполье» в СССР.

В 1945 г. Шульгин был арестован «Смершем» в югославском горо-

де Нови-Сад и доставлен в Москву. Обвиненный судом в антикоммунистической деятельности и приговоренный к 25 годам лишения свободы, он отбывал срок наказания во Владимирской тюрьме. В 1961 г. Шульгин в качестве гостя был приглашен на XXII съезд КПСС, а затем снялся в документальном фильме Ф. Эрмлера «Перед судом истории» (1965). Шульгин скончался в 1976 г. на 99-м году жизни1.

Финал истории российского консерватизма убедительно показал, что, утратив поддержку «сверху» после Февральской революции, их лидеры оказались неспособными к восстановлению своих партийных структур в России, а тем более в эмиграции. Это свидетельствовало об одном: консервативная идеология и политика в ее старом мировоззренческом обрамлении уже не соответствовала реалиям новой исторической эпохи и не могла быть востребована ни в России, ни на Западе. Везде консервативные идеологи и политики оказались не у дел и в конечном счете были выброшены из общественно-политиче- ского процесса.

Иначе сложилась в эмиграции судьба кадетской партии, которая, как будет показано далее, оказалась единственно из других эмигрантских партийных организаций способной развернуть на чужбине свою деятельность. Учитывая, что история кадетской партии в период ее эмигрантского бытования получила отражение в моей монографии2, остановлю внимание читателя на ряде вопросов, позволяющих сравнить ее с другими эмигрантскими политическими партиями.

Пройдя драматический путь в большевистской России, в эмиграции оказались 29 членов ЦК кадетской партии, из них 13 человек проживали в Париже (П.Н. Милюков, М.М. Винавер, М.С. Аджемов, Н.К. Волков, П.П. Гронский, И.П. Демидов, А.В. Карташев, А.И. Коновалов, В.А. Маклаков, Б.Э. Нольде, В.А. Оболенский, Ф.И. Родичев и В.А. Харламов), трое – в Лондоне (Н.И. Астров, С.В. Панина, А.В. Тыркова), трое – в Константинополе (Павел Д. Долгоруков, Н.В. Тесленко и П.П. Юренев), двое – в Берлине (В.Д. Набоков и П.И. Новгородцев), двое – в США (И.И. Петрункевич и М.И. Ростовцев), один – в Софии (К.Н. Соколов), один – в Харбине (С.В. Востротин), один – в Висбадене (С.А. Смирнов). В ряде стран рассеяния были оперативно сформированы небольшие, но сравнительно мобильные группы, действующие с разной степенью интенсивности на протяжении целого ряда лет.

Реконструированная мной организационная деятельность кадетских эмигрантских групп, представлена в следующей таблице*.

* Таблица составлена по: Протоколы заграничных групп конституцион- но-демократической партии. Т. 4–6. М., 1996–1999. В таблицу не включен ряд кадетских групп (Владивостокская, Харбинская, Читинская, Хабаровская, Иркутская, Красноярская, Омская, Екатеринбургская, Выборгская), косвенная информация о которых требует дополнительной проверки и корректировки.

Как видим, процесс организационного оформления кадетских групп начался еще до крымской катастрофы 1920 г. Предчувствуя неизбежность поражения Белого движения, многие видные кадеты, прежде всего члены ЦК, под разными предлогами покинули пределы России и сразу же приступили к формированию партийных структур за рубежом. После же поражения Врангеля их число пополнилось эвакуированными из Крыма, а позднее теми, кто нелегально перебрался через границу либо позднее был выслан за границу большевиками.

Лидирующие позиции среди эмигрантских кадетских групп занимала Парижская группа. На первом же общем собрании Парижской группы, состоявшемся 7 мая 1920 г., был принят ряд важных постановлений, среди них выделю два. В первом речь шла о мерах «к объединению членов партии, находящихся за границей», во втором говорилось об образовании в Париже комитета, которому поручалась разработка «плана ближайшей деятельности». В комитет вошли 15 человек – М.С. Аджемов, Н.И. Астров, М.М. Винавер, Е.И. Кедрин, Ю.В. Ключников, А.И. Коновалов, А.М. Михельсон, бар. Б.Э. Нольде, гр. С.В. Панина, Д.С. Пасманик, П.Я. Рысс, Ю.Ф. Семенов, В.А. Степанов, М.М. Федоров, Л.Е. Эльяшев. До раскола Парижской группы в июле 1921 г. комитет, в который вошли семь членов ЦК, фактически определял тактический курс партии кадетов в эмиграции. Располагая хотя и небольшими финансовыми ресурсами, Парижская группа оказывала систематическую «донорскую» помощь другим группам и отдельным нуждающимся членам партии.

10 мая 1920 г. комитет обсудил вопрос «об организации центров партии к.-д. в других городах», дал специальные поручения своим членам, уезжающим в иные места русского расселения за рубежом. На заседании был избран президиум комитета в составе пяти членов – председателя (А.И. Коновалов), двух его товарищей (Н.И. Астров, М.М. Винавер), казначея (А.М. Михельсон) и секретаря (Ю.Ф. Семенов). Почетным председателем комитета был избран И.И. Петрункевич.

Комитет обсудил вопрос о порядке приема новых членов партии и постановил: «...новые члены партии избираются комитетом по представлению двух членов Парижской группы партии» путем последующей баллотировки. В результате вокруг комитета начал складываться институт иногороднего членства. Все эти организационные меры и привели к тому, что Парижская группа была по своей численности самой крупной, а по составу наиболее представительной и авторитетной. На заседании комитета был определен размер членских взносов – 100 фр. в год. Для изыскания средств была избрана финансовая комиссия в составе Д.С. Пасманика, М.С. Аджемова и А.М. Михельсона3.

Претендуя на руководящую роль в организации партийных групп, Парижская группа использовала институт эмиссаров в налаживании между группами систематической переписки, в обмене протоколами и другими информационными материалами. Однако, как справедливо отметила Н.И. Канищева, процесс формирования эмигрантских кадетских групп проходил все же стихийно и в контексте ситуации, складывающейся в тех или иных местах рассеяния. По ее сведениям, первой из т. н. провинциальных групп образовалась Пражская группа, возглавляемая профессором А.С. Ломшаковым. Однако она просуществовала недолго, ибо уже в апрельском 1921 г. протоколе Парижской группы находим лаконичное указание на то, что в Праге местной кадетской группы не существует4. Дело в том, что по требованию чешского правительства, оказывающего значительную финансовую помощь русской эмиграции, последняя должна была дистанцироваться от «партийных влияний». Поэтому русские эмигранты предпочитали вести внепартийную работу, прежде всего культурническую.

В начале июня 1920 г. конституировалась Белградская кадетская группа. В связи с малочисленностью группа не имела комитета, ограничилась избранием Бюро в составе председателя (член ЦК П.П. Юренев), двух его товарищей (П.Э. Бутенко и А.В. Маклецов), секретаря (А.Г. Костенецкий) и казначея (В.В. Зеньковский). В дальнейшем в связи с отъездом из Белграда Юренева (в Константинополь) и Бутенко (в Варшаву) исполняющим обязанности председа-

теля был избран А.В. Маклецов, в состав бюро вошли Л.В. Зверев и Л.Я. Таубер.

Состав группы постоянно менялся: из 22 человек, вошедших первоначально в группу, в течение первого же года выбыли девять, причем из партии вышел Ф.В. Тарановский, а из группы – В.А. Евреинов. В группу вновь вступили восемь человек, к работе в группе был привлечен профессор М.П. Чубинский. Условия проживания кадетов в бедной сельскохозяйственной стране с царящей в ней безработицей самым непосредственным образом сказывались на материальном положении Белградской группы, которая существовала на присылаемое Парижской группой ежемесячное денежное пособие (200 фр.). Это не способствовало активной партийной работе. Тем не менее группа инициировала создание ряда общественных и культурных организаций (Союз городов, Земский союз, Общество ученых, Общество взаимопомощи, Общество инженеров), в деятельности которых ее члены принимали активное участие. В число задач группы входили: 1) взаимная моральная поддержка и собирание прогрессивных сил; 2) помощь русской молодежи в политическом воспитании; 3) совместная деятельность в созданных общественно-политических группировках; 4) установление связи с сербскими общественными, политическими и культурными кругами и сербской печатью; 5) создание органа прогрессивной русской печати. Группе удалось некоторое время издавать свою газету «Русская мысль»5.

1 июня 1920 г. конституировалась Берлинская кадетская группа, избравшая Временное бюро в следующем составе: И.В. Гессен, А.И. Лурье, С.И. Розенфельд, Л.М. Зайцев и Б.Л. Гершун. 24 июня председателем бюро был избран член ЦК Гессен. В организации и деятельности группы активное участие приняли члены ЦК А.И. Каминка и В.Д. Набоков. Группа издавала газету «Руль». Берлинская группа наладила регулярные контакты с рядом партийных групп в местах рассеяния, но в целом небрежно вела организационную работу (например, ведение протоколов), не всегда следовала правилам приема новых членов. Членский взнос был установлен в размере 5 марок в месяц. Заседания Берлинской группы посещало меньше половины ее численного состава (из 30 членов 8–16 человек). Вместе с тем Берлинской группе одной из первых удалось установить прочные связи в студенческой среде. По инициативе Л.Б. Гершуна, сына Б.Л. Гершуна, была создана местная студенческая группа кадетов.

Формирование Константинопольской группы шло параллельно с наплывом в Константинополь беженцев, в т. ч. эвакуированных частей врангелевской армии. Среди 60 тыс. гражданских лиц, покинувших антибольшевистскую цитадель Крым, находилось немало политиче-

ских и общественных деятелей, так или иначе связавших свою судьбу с армией. Образовавшаяся местная кадетская группа оказалась не только многочисленной, но и представительной. В нее входили члены ЦК Павел и Петр Долгоруковы, Н.В. Тесленко, П.П. Юренев, а также шесть кадетов, кооптированных в региональные отделения ЦК в годы Гражданской войны. Это позволило создать из членов группы особый партийный орган, не имевший аналога в других центрах кадетской эмиграции, – Отделение ЦК. Периодически (примерно раз в месяц) созывались совещания членов ЦК «для предварительного обсуждения и разработки наиболее ответственных вопросов, непосредственное разрешение которых в Константинопольской группе партии могло бы оказаться затруднительным». Параллельно с Отделением ЦК Константинопольская группа избрала президиум, который фактически состоял из тех же лиц. Поэтому решением Совещания от 2 апреля 1921 г. Отделение ЦК заменило Бюро «с подготовительными и распределительными функциями»6 путем пополнения президиума новыми членами. Как и в Парижской группе, в функции Бюро входила предварительная выработка и обсуждение резолюций, выносимых на голосование в группе. Как и Парижская, Константинопольская группа отличалась высокой степенью организованности и дисциплинированности, образцовым введением партийной документации. Следует также отметить, что константинопольские кадеты по традиции, сохранившейся со времен последнего этапа Гражданской войны, чувствовали личную ответственность за судьбы эвакуированной из Крыма армии, на которую долгое время возлагали надежды на освобождение России от большевизма. Это подпитывало их иллюзию о возможности оказывать влияние на происходящее в России. Поэтому они претендовали на право занимать лидирующее положение в российской эмиграции, что вело к конфронтации с Парижской группой. Борьба за личное и групповое лидерство, развернувшаяся в кадетской эмиграции после публикации в декабре 1921 г. П.Н. Милюковым новой тактики, привела к обострению кризисных явлений внутри кадетской эмиграции.

Как следует из приведенных ранее статистических данных, численность кадетских групп на момент образования была невелика.

Вэмигрантские кадетские группы вошли те, кто связал с партией личную, политическую и общественную судьбу, те, кто оставался в ее рядах и в периоды «взлетов», и в годы трудных испытаний. Прежде всего речь идет о членах Центрального комитета кадетской партии.

Вэмиграции оказались многие руководители среднего партийного звена: председатели и члены областных, губернских, городских и

уездных комитетов кадетской партии. Именно они и составляли ядро эмигрантских кадетских групп.

По данным, собранным и проанализированным Н.И. Канищевой, средний возраст членов кадетских эмигрантских групп составлял примерно 50–55 лет, молодежь, особенно на первом этапе формирования и функционирования групп, была в меньшинстве. Ситуация стала меняться позднее, когда начался довольно интенсивный процесс пополнения рядов республиканско-демократических групп студенческой молодежью, о чем речь пойдет далее. Подавляющее число членов кадетских групп, включая и небольшую часть женщин, вынуждено было сочетать партийную деятельность с работой по специальности.

Одной из важных проблем жизни и деятельности эмигрантских кадетских групп являлась финансовая: она не позволяла большинству из них вести активную партийную работу. В эмиграции (как и в России) не удавалось оперативно разрешать проблему сбора членских взносов, партийные группы продолжали жить на пожертвования своих более или менее состоятельных членов, разного рода спонсоров, за счет гонораров за лекции и доходов от издания брошюр. Основной приток финансовых поступлений обеспечивали наиболее состоятельные члены группы (А.И. Коновалов, И.П. Демидов, Ю.Ф. Семенов), а также некоторые крупные промышленники и банкиры, сочувствующие кадетам. Партийный бюджет пополнялся за счет публичных лекций (особенно П.Н. Милюкова) и благотворительных вечеров. Примерно такая же ситуация складывалась в других местах кадетского рассеяния.

Сравнительно лучше обеспеченная Парижская кадетская группа систематически помогала остальным партийным группам и рядовым их членам в случаях каких-либо финансовых затруднений и личных жизненных невзгод. Вместе с тем недостаточность финансовых ресурсов не позволяла вести пропаганду и агитацию в значительных масштабах, издавать больше партийных газет и журналов, брошюр и листовок, в т. ч. предназначенных для отправки в Советскую Россию. Партийные газеты «Последние новости» (редактор П.Н. Милюков), «Руль» (редактор И.В. Гессен), ведущие друг с другом острую полемику, были популярны в среде российской эмиграции, но тем не менее они не могли отразить все оттенки позиций кадетской партийной среды.

Одной из острых проблем оставалась проблема налаживания связей между кадетскими группами. Известная автономность кадетских групп тормозила сплочение партийных рядов, выработку единой тактической линии как во внутрипартийных, так и в межпартийных

делах. С самого начала эмиграции внутри кадетских групп нарастала конфронтация, что, естественно, снижало эффективность деятельности партии.

Ящик Пандоры был открыт публикацией П.Н. Милюковым его записки «Что делать после Крымской катастрофы?», которая буквально взорвала кадетскую эмиграцию, разрушив и без того хрупкую надежду на единство партийных рядов и выработку единой партийной платформы. Некоторые противники новой тактики вскоре покинули ряды Парижской группы: С.Ф. Штерн (23 декабря 1920 г.), Ю.Ф. Семенов (17 февраля 1921 г.) и М.М. Федоров (февраль 1921 г.). Оставшиеся в группе оппоненты П.Н. Милюкова (А.В. Карташев и Д.С. Пасманик) вели активную полемику со сторонниками новой тактики.

В развернувшейся партийной дискуссии по поводу записки Милюкова наиболее жесткую позицию заняли берлинские кадеты во главе с В.Д. Набоковым и П.И. Новгородцевым, который призвал своих коллег по группе вообще отказаться от любых попыток сговориться с Парижем7. Тем не менее инициативу в борьбе с новой тактикой взяли на себя не берлинские, а, как справедливо подметила Н.И. Канищева, константинопольские кадеты, кровно обиженные милюковскими инвективами в адрес врангелевской армии. Константинопольская группа во главе с кн. Павлом Д. Долгоруковым, у которого с Милюковым уже давно были непростые личные и внутрипартийные отношения, поставила задачу мобилизации оппозиционных сил, противостоящих Парижской группе.

Попытку взять контроль над местными партийными группами предприняла Константинопольская группа, выступившая с инициативой немедленного созыва партийного съезда или конференции и образования Временного центрального органа за границей. Эту идею поддержала Софийская группа, созданная 6 февраля 1921 г. 14 февраля конституировалась малочисленная кадетская группа в Варшаве.

Внутренние разногласия в кадетской эмигрантской среде к весне 1921 г. поставили партию на грань организационного раскола. Попыткой преодолеть внутрипартийный кризис явился созыв совещания всех находящихся за границей членов ЦК. Оно состоялось 26 мая – 2 июня 1921 г., и стало последним партийным форумом в истории кадетской партии, на котором встретилась ее бо́льшая часть членов ЦК, оказавшихся за пределами России (19 человек из 28). Противникам Милюкова удалось, хотя и незначительным меньшинством, провести резолюцию с осуждением новой тактики. Однако им не удалось добиться решения совещания о созыве в определенные сроки партийной конференции, на которой они предполагали из-

брать новый состав ЦК. Таким образом, зафиксировав наличие глубоких разногласий в партии, совещание членов ЦК так и не сформировало авторитетного общепартийного органа, который мог бы стать арбитром во внутрипартийном противостоянии. Подводя итог работе совещания, Милюков заявил: «Мы останемся двумя параллельными течениями в партии, независимо друг от друга действующими… жизнь в будущем нас рассудит… До тех пор же каждое из этих течений будет считать себя более кадетским, чем другое»8.

На заседаниях Парижской группы, состоявшихся 7–21 июля 1921 г., патриарх кадетской партии И.И. Петрункевич обратился с призывом хранить единство партии народной свободы и сделать все возможное, чтобы предотвратить ее раскол. По предложению Ю.Ф. Семенова было решено избрать специальную согласительную комиссию «из представителей разных течений» и поручить ей в течение ближайшего времени, до очередного заседания группы, намеченного на 15 июля, найти приемлемую форму соглашения между этими течениями. Однако переговоры о соглашении не дали результатов.

21 июля на заседании Парижской группы состоялись выборы нового комитета. Перед голосованием Милюков сделал заявление, что ввиду осуждения тактики Парижского комитета прежнего состава он

иего единомышленники не считают для себя возможным участвовать «ни в новом Комитете, ни в его выборах, ни в дальнейшей деятельности самой группы» и выходят из ее состава9. Таким образом, 21 июля 1921 г. стал днем раскола кадетской партии, после чего началась история ее отдельных течений – «старотактиков», центристов

и«новотактиков».

Втот же день «старотактики» избрали комитет Парижской группы в составе 15 человек. 28 июля комитет принял решение о том, чтобы в его состав в качестве полноправных членов наравне с членами ЦК партии входили председатели областных комитетов в России и председатели заграничных комитетов партии. Председателем комитета был избран Н.В. Тесленко, его заместителями кн. В.А. Оболенский и Ф.И. Родичев, секретарем Г.А. Мейнгард. Место почетного председателя Парижской группы вновь было предложено И.И. Петрункевичу.

Также 28 июля состоялось первое организационное собрание Парижской группы новой тактики партии народной свободы. Было принято важное постановление о том, что в состав группы могут входить только те, кто разделяет новую тактику. В милюковскую группу вошли восемь членов ЦК (Винавер, Волков, Гронский, Демидов, Коновалов, Мандельштам, Милюков, Харламов).

4 августа закрытой баллотировкой было избрано бюро группы: председатель Милюков, товарищ председателя Винавер, секретарь

Волков, казначей Михельсон. 11 августа решался вопрос о новом названии группы. Милюков предложил назвать ее «Парижская демократическая группа партии народной свободы»; Михельсон – «Ре- спубликанско-Демократическая группа»; П.Я. Рысс – «Левая группа партии народной свободы». Примечательно, что Милюков на данном этапе выступил против названия «Республиканско-Демократиче- ская», считая, во-первых, что это «говорит как бы о новой партии» и нарушает связи с партией, а во-вторых, «сводит спор с другой частью нашей партии» к «одному лишь вопросу о форме правления», что также не верно. Не согласился Милюков и с предложением Рысса. После дискуссии было принято название партии, предложенное Милюковым.

Как видим, в Париже оформились и стали функционировать две самостоятельные партийные структуры кадетской партии. Однако, как справедливо подметила Н.И. Канищева, «ни одна из эмигрантских кадетских организаций не последовала примеру Парижа, сохранив целостность своих рядов»10.

Позицию парижских «старотактиков» в основном разделяли Белградская, Берлинская, Варшавская, Константинопольская, Софийская группы. Несколько их сторонников было в Праге и Гельсингфорсе, которые, однако, так и не объединились в самостоятельные группы. Из перечисленных групп наибольшее число «старотактиков» объединяла Парижская группа. На октябрь 1921 г. в ней состояли 68 человек. До сентября 1921 г. группа собиралась регулярно раз в неделю, в первой половине 1922 г. интервал увеличился до двух недель, со второй половины 1922 г. и вплоть до июля 1924 г. регулярность уже не соблюдалась, практическая деятельность группы медленно затухала; посещаемость заседаний была невысокой – 9–11 человек.

Весьма показательна и динамика количественного состава Парижской группы. С июля 1921 по июль 1924 г. группа пополнилась лишь шестью новыми членами. Одновременно из ее состава вышли четверо и трое членов умерли. Осложнилось и финансовое положение группы. Несмотря на учреждение специальной финансовой комиссии (октябрь 1921 г.), каких-либо новых источников пополнения партийной кассы найдено не было. Размер членских взносов составлял не менее 10 фр. в месяц. Однако уже к январю 1923 г. недоимок по взносам скопилось 2600 фр., из которых долг в 1100 фр. был отнесен к разряду безнадежных. Основная ставка по-прежнему делалась на взносы более обеспеченных членов группы и сборы от благотворительных акций (вечера, концерты, лекции). Финансовые трудности явились одной из причин слабости группы, невозможности для нее