Драма российской многопартийности

мой им в Екатеринодаре газеты «Родная страна» проповедовал идею эффективности тактики «обволакивания» правительства Деникина. И это продолжалось до закрытия деникинцами газеты и ареста его как редактора. В ноябре 1919 г. В.В. Руднев и И.И. Бунаков-Фонда- минский приняли участие в Ясской конференции, где, как известно, активно обсуждался вопрос о помощи союзников в борьбе с большевиками. Подобного рода «отступления» южных эсеров от «центральной партийной линии» продолжались вплоть до начала наступления Добровольческой армии на Москву, когда обнаружились ее «реставраторские» тенденции, вызвавшие недовольство широких трудящихся масс. Однако и после формального одобрения южными эсерами решений IX Совета партии среди них не прекращались дискуссии относительно правильности выбранного «центральным руководством» тактического курса, например, в Екатеринодаре появилась группа эсеров, выступавшая за борьбу с большевиками. В то же время эсеры, преобладавшие в Комитете Черноморья и руководившие «зеленым» крестьянским движением, делали акцент на борьбу с белыми, признавали необходимость единого социалистического фронта, основанного на базе свободно избранных Советов.

Примерно в том же русле шли дискуссии внутри эсеровской партии во время советско-польской войны и борьбы с Врангелем. С одной стороны, ЦК продолжал призывать к идейной и политической борьбе с большевиками, а с другой – к борьбе с Польшей и Врангелем. Выступая против партийной мобилизации и передачи мобилизованных в распоряжение Реввоенсовета, ЦК призывал партийные организации содействовать развитию добровольчества как в самих партийных рядах, так и среди населения. Члены партии, находившиеся на территориях, занятых Польшей и Врангелем, должны были вести с ними «революционную борьбу всеми средствами и методами», включая и террор.

Подводя итог деятельности ПСР в период Гражданской войны, можно утверждать, что позиция «третьей силы», занятая ЦК, оказалась неэффективной и стратегически обусловила проигрыш партии. Поражение эсеров в Гражданской войне привело к сокращению и ослаблению ее партийных организаций, нарушению коммуникаций между ее центральным руководством и партийной периферией. Несмотря на легализацию партии в Центральной России в 1919 г., в значительной части регионов, где разворачивались вооруженные действия и власти стремительно сменяли друг друга, партийные организации вынуждены были пребывать либо на нелегальном, либо на полулегальном положении. Аресты видных и рядовых членов партии, которые проводили не только «красные», но и «белые» диктаторы, дезорганизовывали и ослабляли ее ряды. Учитывая переме-

ны, ЦК ПСР летом 1920 г. принял решение о реорганизации партии. Было создано Организационное бюро ЦК, в которое, кроме уцелевших от арестов членов ЦК, вошел ряд влиятельных партийных деятелей, проявивших себя в период Гражданской войны. В сентябре 1920 г. за границу выехал лидер ПСР В.М. Чернов, которому были предоставлены широкие полномочия представителя ЦК за границей и издателя его центрального печатного органа.

Однако при всех этих переменах стратегический курс ПСР оставался прежним: борьба за демократию как единственную политическую систему, способную создать условия для окончательной победы демократической революции и демократического социализма. Непременным условием установления демократии по-прежнему считалась ликвидация большевистской диктатуры. Однако в тактику борьбы с большевистским режимом были внесены коррективы. Х Совет партии, состоявшийся в Самаре в августе 1921 г., определил

вкачестве ближайшей задачи партии накапливание и организацию сил трудовой демократии. Члены партии и организации призывались воздерживаться от различного рода экстремистских действий против советской власти и удерживать народные массы от разрозненных стихийных выступлений, распыляющих силы трудовой демократии. Предлагалось приступить к организации беспартийного Союза трудового крестьянства с отделениями («братствами») в деревнях, проведению компании по составлению «приговоров» с основным требованием референдума по вопросу о доверии советскому правительству; активно включиться в работу в общественных организациях, а также в восстановлении партийных организаций. В решениях Х Совета, причем уже

вкоторый раз, подчеркивалась мысль о недопустимости коалиций с буржуазными элементами и призывов к интервенции. Совет высказался за снятие внешней экономической блокады страны, а также за международную помощь голодающему населению111.

Отказ большевиков от политики «военного коммунизма» и переход к новой экономической политике (нэп) не изменили основного стратегического курса эсеровской партии, которая по-прежнему настаивала на необходимости «преодоления» большевистской диктатуры и большевистского «декретного коммунизма». Характерно, что критикуя нэп с «левых позиций», эсеры обвиняли большевиков в распылении производительных сил, в их вступлении в противоестественный союз с буржуазией против трудовой демократии, что, по их мнению, противоречит интересам рабочего класса, крестьянства и трудовой интеллигенции. Предлагаемый ими альтернативный вариант мирного демократического развития страны, наоборот, был направлен на содействие развитию и упрочению коллективных форм хозяйствования (кооперативы, артели, коммунальные предприятия),

что позволяло, с одной стороны, подвести прочный фундамент «под формы экономической коллективной общественности», а с другой – создать условия для окончательной победы их «над формами частного предпринимательства».

Подобное отношение эсеров к нэпу (а в этой политике большевики усматривали реальную возможность преодолеть системный кризис) ужесточило репрессивную политику против ПСР. Своеобразным венцом этой репрессивной политики стал судебный процесс по делу эсеров, организованный большевиками в июне – августе 1922 г. в Москве. Из 34 человек, привлеченных к суду Верховного трибунала ВЦИК, 12 человек, в том числе члены ЦК А.Р. Гоц, Д.Д. Донской, М.Я. Гендельман, Е.М. Тимофеев, были приговорены к расстрелу, остальные – к различным срокам тюремного заключения. Исполнение приговора для смертников отложили. Было заявлено, что приговор будет приведен в исполнение, если эсеры применят вооруженные методы борьбы против советской власти. В январе 1924 г. смертные приговоры были заменены пятилетним тюремным заключением и последующей ссылкой112.

В связи с процессом большевиками была развернута беспрецедентная агитационно-пропагандистская кампании по дискредитации партии эсеров, что усложнило деятельность ее партийных организаций. По мере своих сил и имеющихся в их распоряжении кадров и финансовых средств эсеры продолжали полулегально и нелегально издавать свои газеты и журналы; от случая к случаю созывать партийные съезды (в Центральном районе, на Юге, Украине, Кавказе, в Сибири); вести агитационно-пропагандистскую работу среди рабочих, крестьян, служащих, интеллигенции. Однако результат противостояния двух партий был явно не в пользу эсеров, которые постепенно сходили в России со сцены политической борьбы. После того, как в 1925 г. был арестован последний состав Центрального бюро партии эсеров, она практически прекратила свое существование в России. Продолжила свою деятельность лишь эсеровская эмиграция, о которой пойдет речь в следующей главе.

Тактический курс меньшевиков в годы Гражданской войны подробнейшим образом раскрыт в предваряющих четыре тома документальной публикации «Меньшевики в большевистской России. 1918–1924» документальных очерках, подготовленных коллективом отечественных и зарубежных исследователей113. Поэтому считаю целесообразным ограничиться общей характеристикой основных направлений меньшевистского партийного тактического курса.

Во-первых, в отличие от партии эсеров, повсеместно развернувших активную антибольшевистскую деятельность с использованием вооруженных методов борьбы, меньшевики выступали категориче-

ски против подобных методов, считая их принципиально неприемлемыми в борьбе против «генетически» близкой им большевистской партии, с которой они имеют в лице рабочего класса одну и ту же социальную базу. Отдельные факты участия меньшевиков в вооруженной борьбе с большевистским диктаторским режимом ни в коей мере не меняли основной стратегической линии партийного меньшевистского руководства, позволяющей ему играть роль оппозиции в рамках советской системы. Одновременно эта тактическая линия позволяла меньшевикам сочетать различные формы их деятельности – нелегальные, полулегальные и легальные.

Во-вторых, более сложным и неоднозначным был вопрос о взаимодействии с другими партиями и надпартийными объединениями. Представители правого крыла в меньшевизме, разделявшие идею коалиции и активно в ней участвующие на протяжении всего послефевральского периода, продолжали настаивать на ее эффективности и сотрудничать с представителями других политических партий (эсерами, энесами, кадетами) в рамках самых разных объединений, которые были сформированы и действовали прежде всего в регионах, контролируемых антибольшевистскими режимами. Эта позиция правых меньшевиков негативно воспринималась центральным руководством РСДРП, которое прибегало к суровым мерам к «ослушникам», вплоть до исключения их из партии. Однако в ряде случаев им было санкционировано сотрудничество с левыми коалиционными объединениями, например, сибирским Политцентром. Гораздо шире

ичаще такое сотрудничество с левыми партиями и организациями имело место в Советах разных уровней, органах земского и городского самоуправления, профсоюзах, кооперативах и других массовых общественных организациях.

В-третьих, в период Гражданской войны меньшевики продолжали активно вести агитационно-пропагандистскую деятельность среди рабочих, служащих, интеллигенции и отчасти среди крестьянства, используя при этом самые разнообразные формы и методы идеологического воздействия. Несмотря на финансовые и организационные трудности, меньшевикам удалось сохранить значительную издательскую базу, подготовить немало агитаторов и пропагандистов, в том числе и из молодежи. Следует отметить, что меньшевистские партийные организации вели агитационно-пропагандистскую деятельность

ина территории Советской России, и на территориях, контролируемых антибольшевистскими режимами.

В-четвертых, весьма многообразной была деятельность меньшевиков во время выборов и перевыборов Советов различных уровней, а также профсоюзов, фабрично-заводских комитетов, советов рабочих уполномоченных, органов местного самоуправления. Имея соб-

10Там же. С. 358.

11Там же. С. 362–363.

12Там же. С. 363–368.

13Там же. С. 365.

14Там же. С. 359–363, 370–371.

15Там же. С. 34.

16Там же. С. 181, 280, 289, 375–377, 391, 394, 415–424.

17Там же. С. 383, 390, 401, 430–432.

18Там же. С. 430–442.

19Там же. С. 381, 384, 401.

20Канищева Н.И. Консервативные тенденции в кадетской партии в период Гражданской войны // Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Ростов н/Д. 25–26 мая 2000 г. М., 2001. С. 298.

21Партия социалистов революционеров. Т. 3. Ч. 2. М., 2000. С. 677.

22Там же. С. 691.

23Там же. С. 698–702.

24Там же. С. 702.

25Меньшевики в 1918 году. М., 1999. С. 634–638.

26Там же. С. 639.

27Там же. С. 639–640.

28Там же. С. 710–712, 716–721.

29Там же. С. 721.

30Там же. С. 725–734.

31Меньшевики в 1919–1920 гг. М., 2000. С. 230–231.

32Там же. С. 232–233.

33Там же. С. 233–234.

34Там же. С. 236.

35Там же.

36Там же. С. 237.

37Там же. С. 424–432, 640–645.

38Меньшевики в 1921–1922 гг. М., 2022. С. 552.

39Там же. С. 553.

40Там же. С. 553–554.

41Там же. С. 554–555.

42Там же. С. 556.

43Там же. С. 559.

44Меньшевики в 1922–1924 гг. М., 2004. С. 573.

45Там же.

46Там же. С. 574.

47Там же. С. 575.

48Там же. С. 575–576.

49Там же. С. 576.

50См.: Шелохаев В.В. Указ. соч. С. 667–698.

51Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократиче- ской партии. 1915–1920 гг. Т. 3. М., 1998. С. 463, 467.

52Там же. С. 463–464.

53Там же. С. 464.

54Там же. С. 465.

55Там же.

56Там же. С. 468.

57Съезды и конференции Конституционно-демократической партии. 1918–1920. М., 2000. Т. 3. Кн. 2. С. 49.

58Там же. С. 42–43.

59Там же. С. 43, 52.

60Там же. С. 49.

61Дневник П.Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2004. С. 172.

62Там же. С. 172–173.

63Съезды и конференции Конституционно-демократической партии. 1918–1920. Т. 3. Кн. 2. С. 65.

64Там же. С. 65–66.

65Там же.

66Там же.

67Там же. С. 64–65.

68Там же. С. 217.

69Там же. С. 195.

70Там же. С. 196.

71Там же. С. 197.

72Милюков П.Н. При свете двух революций // Исторический архив. 1993. № 2. С. 133.

73Винавер М. Наше правительство (Крымские воспоминания. 1918– 1919 гг.). Париж, 1928.

74Съезды и конференции Конституционно-демократической партии. 1918–1920. Т. 3. Кн. 2. С. 58–59.

75Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократиче- ской партии. 1915–1920. Т. 3. С. 479.

76Съезды и конференции Конституционно-демократической партии. 1918–1920. Т. 3. Кн. 2. С. 68.

77Там же. С. 87.

78Там же. С. 124.

79Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократиче- ской партии. Т. 3. С. 485.

80Там же. С. 502.

81Съезды и конференции Конституционно-демократической партии. 1918–1920. Т. 3. Кн. 2. С. 128.

82Там же. С. 150.

83Там же. С. 197–203.

84Трудовая Народно-социалистическая партия. Документы и материалы. М., 2003. С. 47.

85Там же. С. 395–397.

86Там же. С. 397–398.

87Там же. С. 426–428.

88Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. Т. 3.

Ч.2. Октябрь 1917 г. – 1925 г. М., 2000. С. 393–394.

89Там же. С. 421.

90Там же. С. 423.

91Там же. С. 425.

92Там же. С. 425–426.

93Там же. С. 447.

94Там же. С. 449–450.

95Там же. С. 452.

96Там же. С. 453.

97Там же. С. 452.

98Там же. С. 442–444.

99Там же. С. 455–462.

100Там же. С. 466–467.

101Там же. С. 474–479.

102Там же. С. 493–495.

103Там же. С. 497–501.

104Там же. С. 516–517.

105Там же. С. 532–533.

106Там же. С. 536–537.

107Там же. С. 23.

108Там же. С. 506.

109Там же. С. 484–487.

110Там же. С. 502–509.

111Там же. С. 770–785.

112См.: Судебный процесс над социалистами-революционерами (июнь – август 1922 г.): Подготовка. Проведение. Итоги. Сборник документов. М., 2002.

113См.: Меньшевики в большевистской России. 1918–1924. В первой книге «Меньшевики в 1918 году» документальный очерк «В условиях официальной и полуофициальной легальности. Январь – декабрь 1918 г.» написан А. Ненароковым, Д. Павловым и У. Розенбергом; во второй книге «Меньшевики в 1919–1920 гг.» документальный очерк «Оппозиция в рамках советской системы: неудавшийся дрейф “влево”. 1919–1920 гг.» написан теми же авторами; в третьей книге «Меньшевики в 1921–1922 гг.» докумен-

тальный очерк «От легальности к подполью. Начало новой волны вынужденной эмиграции» написан А. Ненароковым, А. Паначчионе и У. Розенбергом; в четвертой книге «Меньшевики в 1922–1924 гг.» документальный очерк «Крах социал-демократического подполья в большевистской России. 1922–1924 гг.» написан А. Либихом, А.Н. Михайловым, А. Ненароковым, А. Паначчионе, Н. Перемышленниковой. На мой взгляд, эти документальные исторические очерки, как и сама четырехтомная документальная публикация, впервые в отечественной и зарубежной историографии с максимальной полнотой и в полном соответствии с исторической реальностью глубоко и всесторонне раскрыли ведущие тенденции эволюции социал-демократиче- ского движения в России, показали ее малейшие «зигзаги» в зависимости от стремительно меняющейся ситуации как в России, так и в мире. Поскольку наблюдения и выводы авторов документальных очерков этого издания вполне созвучны моим представлениям, я посчитал необходимым основное внимание сосредоточить на разработке меньшевиками теоретических и программных вопросов, ограничившись лапидарной характеристикой основных направлений тактики в период Гражданской войны.

ГЛАВА III. Эмигрантское распутье: драматический путь в политическое небытие

1. Географический разброс и организационный импрессионизм

Поражение антибольшевистских сил на фронтах Гражданской войны привело к передислокации и перегруппировке той части консервативных, либеральных и леворадикальных политических сил, которые вынуждены была покинуть Россию и начать новый, завершающий, виток своей истории, но уже за ее рубежами. В эмиграции оказались те, кто осознавал опасность дальнейшего пребывания в Советской России, кто не хотел смириться с новым режимом и сохранял надежду на победу над большевиками, а также на свое буду-

щее возвращение на родину.

К сожалению, в распоряжении исследователей нет агрегированных данных, которые позволили бы установить реальную численность членов российских политических партий, оказавшихся в эмиграции. Однако исследователи, занимающиеся историей той или иной политической партии, продолжают вести поиски материалов, которые позволили бы создать максимально приближенную к реальности картину.

В монографии А.А. Иванова названы десятки имен членов консервативных партий, расстрелянных в Советской России в 1920– 1930-е гг., в том числе А.И. Дубровин, И.И. Восторгов, Б.В. Никольский, Е.А. Полубояринова, П.Ф. Булацель, А.С. Вязигин, А.Н. Хвостов, А.И. Коновницын, М.О. Меньшиков, А.Г. Орлов и др. Названы и имена тех, кто в Советской России остался: А.И. Соболевский, Л.А. Тихомиров, В.Г. Янчевецкий, Н.А. Энгельгардт, Н.Н. Жеденев и др.

Среди лидеров правых партий, эмигрировавших из России, были как духовные лица [Антоний (Храповицкий), Виталий (Максименко), Евлогий (Георгиевский), Илидор (Труфанов)], так и светские (П.Н. Балашов, граф В.А. Бобринский, П.Н. Крупенский, Ф.Н. Безак, Н.Е. Марков и В.В. Шульгин). Бобринский, оказавшейся сначала в Югославии, вошел в состав правления Русского национально-монар- хического союза в г. Нови-Сад. Состоя главным уполномоченным представителя «блюстителя государева престола», он поддерживал