Драма российской многопартийности

Примечания

1 См.: Иванов А.А., Стогов Д.И. Черносотенцы и большевики: правый взгляд на триумфаторов Октября // Революция 1917 года в России: новые подходы и взгляды. СПб., 2009. С. 90–98; Политические партии России. В 3 т. Т. 1. Консервативные партии. М., 2022. С. 557–562.

2 Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократической партии. 1915–1920 гг. Т. 3. М., 1998. С. 409.

3Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. Т. 3.

Ч.2: Октябрь 1917 г. – 1925 г. М., 2000. С. 30–31.

4 Там же. С. 31–32; Трудовая народно-социалистическая партия. М., 2003. С. 372–373.

5 Меньшевики в 1917 году. В 3 т. Т. 3. Ч. 2. М., 1997. С. 252. 6 Там же. С. 261–262.

7 Там же. С. 259.

8 Там же. С. 603–604.

9 Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 44.

10Там же. С. 38, 42–43, 49–50.

11Там же. С. 51.

12См.: Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание: история рождения и гибели. М., 1997. С. 164.

13Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократиче- ской партии. Т. 3. С. 410.

14Там же. С. 410–411.

15Протасов Л.Г. Люди Учредительного собрания: портрет в интерьере эпохи. М., 2008. С. 108, 111.

16Подробно об этом см.: Шелохаев В.В. Судьба русского парламентария. Ф.Ф. Кокошкин // Отечественная история. 1999. № 5. С. 44–73.

17Протоколы Центрального комитета Конституционно-демократиче- ской партии. Т. 3. С. 412.

18Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 183.

19Там же. С. 184–185.

20Там же. С. 197–198.

21Там же. С. 198.

22Меньшевики в 1917 году. Т. 3. Ч. 2. С. 510.

23Там же. С. 595.

24Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 226–227.

25Протоколы Центрального комитета РСДРП(б). Август 1917 – февраль 1918. М., 1958. С. 160–161, 279–280.

26Ростовская речь. 1918. 16 января.

27Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 317–318.

28Меньшевики в 1918 году. М., 1999. С. 131–132.

29Шелохаев В.В. Конституционно-демократическая партия в России и эмиграции. М., 2015. С. 619–635.

30Съезды и конференции Конституционно-демократической партии.

Т.3. Кн. 2: 1918–1920. М., 2000. С. 162.

31Там же. С. 35–36.

32Трудовая народно-социалистическая партия. С. 390.

33Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 334.

34Там же. С. 389–390.

35Там же. С. 391–392.

36Меньшевики в 1918 году. С. 24.

37Там же. С. 591–594, 596–597, 601.

ГЛАВА II. В горниле Гражданской войны: очередной виток коррекции партийных программ и тактик

Вусловиях братоубийственной Гражданской войны перед всеми политическими партиями встал вопрос о допустимости военнодиктаторских методов для выхода из кризисных ситуаций, грозивших ввергнуть страну в пучину внутренней анархии и хаоса, а также вовлечения в сугубо национальный конфликт других стран с привле-

чением их воинских контингентов.

А.А. Иванов, тщательно проанализировавший деятельность консерваторов в период Гражданской войны, пришел к следующему выводу: «...подавляющее большинство активных деятелей из правого лагеря, не испытывая никаких симпатий к большевистской власти, тем не менее уклонились от вооруженного противостояния ей. Лишь единицы из них приняли участие в Белом движении, да и то, как правило, находясь в правой оппозиции белому генералитету»1.

Среди «этих единиц» А.А. Иванов назвал Н.Е. Маркова, возглавившего состоящий «преимущественно из офицеров, монархический «Союз верных», члены которого, проникая в состав Красной армии, намеревались совершить военный переворот. «Союзу верных» удалось создать несколько монархических групп. Северная группа, которую возглавлял сам Марков, действовала в северо-западных и центральных регионах России. Южная группа, возглавляемая его ближайшим помощником по «Союзу русского народа» (СРН) В.П. Соколовым, действовала на гетманской Украине. Эта группа установила связи с киевским Советом обороны при графе Ф.А. Келлере, в который входил и член Главного совета ВНС Ф.Н. Безак. «Союз верных», где бы его группы ни дислоцировались, занимал настолько крайнюю позицию, что она оказалась неприемлемой для командования белых армий. Так, командующий армией генерал А.П. Родзянко вынужден был запретить марковскую газету «Белый крест», которая издавалась с июня 1919 г. в Ямбурге2.

В.М. Пуришкевич после освобождения из-под ареста в апреле 1918 г. уехал в Киев и принял заведование санитарной частью в гетманских войсках, действовавших против петлюровцев, однако

после отставки генерала Келлера вынужден был покинуть эту должность. Примкнув в декабре к Добровольческой армии А.И. Деникина, Пуришкевич попытался занять ту же должность, но получил отказ. Ему пришлось ограничиться чтением публичных лекций, в которых с присущей ему импульсивностью, он разоблачал «виновников и пособников русской революции», доказывал преимущество авторитарного правления перед демократическим, обличал большевистский террор, непредрешенчество белых, сепаратизм краевых правительств, требовал установления диктатуры. В июле 1919 г. Пуришкевич организовал Всероссийскую народно-государственную партию (ВНГП), в программе которой, наряду с традиционной идеей возрождения монархии, предполагалось введение двухпалатного представительного собрания, расширение местного самоуправления, уничтожение общины и учреждение мелкой крестьянской собственности. В области внешней политики предполагалось сделать ставку на союз с Германией, Японией и даже со Швецией. Несмотря на то что ВНГП удалось создать свои отделы в ряде городов, находящихся под контролем Добровольческой армии, заметную деятельность, по мнению А.А. Иванова, вели лишь три из них – ялтинский, ростовский и кисловодский3.

На территориях, контролируемых Добровольческой армией, действовала и другая правая монархическая организация – «Русское общественное собрание», которую возглавил Г.Г. Замысловский. Возникшая в недрах этого собрания Национал-либеральная партия монархистов-конституционалистов, которую также возглавлял Замысловский, действовала главным образом в Донской области, открыв единственное отделение за ее пределами – в Киеве. Лидер Всероссийского национального союза (ВНС) П.Н. Балашов попытался воссоздать в Кисловодске партию русских националистов, которая так же не встретила поддержки со стороны руководства Добровольческой армии.

Более активно правые монархисты действовали в Киеве, где после гетманского переворота они, выйдя из подполья, развернули свою организационную и пропагандистскую деятельность. 18–20 июля 1918 г. в Киеве состоялся Всеукраинский съезд консервативных деятелей, на котором присутствовал «цвет» лидеров правого монархизма, избравших председателем Ф.Н. Безака. Съезд предполагал создать на всей территории Украины монархические ячейки, которые должны были готовить народные массы к реставрации монархии и воссоединению с Россией; продвигать своих единомышленников на государственные посты в Украинской державе; налаживать связи с командованием Добровольческой армии и другими вооруженными

формированиями. Безак являлся активным членом Монархического особого политического бюро на Украине, принимал участие в переговорах с германским командованием на Украине, возглавлял созданный графом Келлером Киевский совет обороны. В конце 1918 г. он по поручению гетмана Скоропадского вел переговоры с местными отделами СРН, безуспешно пытаясь их мобилизовать на борьбу с петлюровцами. Одним из лидеров монархического блока в Киеве являлся граф В.А. Бобринский, возглавивший союз «Наша родина».

Из бывших лидеров ВНС наибольшую активность в годы Гражданской войны проявляли представители его левого крыла – В.В. Шульгин и А.И. Савенко, которые, в отличие от крайне правых монархистов, не только безоговорочно поддержали политический деникинский курс, но и приняли самое деятельное участие в его идеологическом обосновании. Используя имеющиеся в их распоряжении средства идеологического воздействия [газеты «Россия» (Екатеринодар), «Киевлянин» и специальную организацию «Азбука»], а также свое положение (Шульгин – политический советник А.Н. Гриши- на-Алмазова, Савенко – начальник Киевского отделения пропаганды Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР), они пытались вести борьбу против украинского сепаратизма и самостийничества для возрождения единой и неделимой России. Одновременно они жестко критиковали политических лидеров либеральных и социалистических партий, которые своей нерешительной коалиционной политикой обеспечили приход диктаторского большевистского режима4.

Итоговый вывод А.А. Иванова представляется убедительным, он свидетельствует о непреодолимом кризисе в консервативных партиях в постфевральский период. Утратив свою опору в свергнутом в феврале 1917 г. самодержавном режиме, идеологи и политики консерватизма, несмотря на все их усилия, в постфевральском революционном процессе оказались окончательно вытеснены из политического пространства другими политическими силами. С разной степенью интенсивности уходили в политическое небытие ранее многочисленные консервативные партийные и надпартийные группировки. Оставались лишь отдельные наиболее активные фигуры, которые при всем их искреннем желании повернуть «историю вспять» оказались ее же логикой вытеснены из нового общественно-политического пространства, которое стало формироваться после октябрьского политического переворота.

Свою модель выхода из кризисной ситуации предложили идеологи и политики кадетской партии. Прежде чем приступить к ее анализу, остановлюсь на краткой характеристике «мозговых центров» разра-

ботки этой модели и основанного на ней тактического курса. Одним из них стал Всероссийский национальный центр (ВНЦ), созданный по инициативе членов ЦК кадетов Н.И. Астрова, В.А. Степанова и Н.Н. Щепкина в мае – июне 1918 г. в Москве. В его руководящее ядро вошли видные общественные и политические деятели такие, как Д.Н. Шипов, М.М. Федоров, П.Б. Струве, А.А. Червен-Водали. До осени 1918 г. ВНЦ находился в Москве, а затем перебазировался в регион дислокации Добровольческой армии – Екатеринодар. Здесь был создан Центральный отдел ВНЦ во главе с М.М. Федоровым. Помимо Москвы, Екатеринодара и Ростова-на-Дону, отделения ВНЦ функционировали в Петрограде, Киеве, Одессе, Яссах, Новороссийске, Таганроге, Харькове, Баку, Батуми, Тифлисе, Кисловодске, Симферополе, Мурманске, Архангельске, Уфе, Омске.

Между отделениями ВНЦ, работавшими на территории, подконтрольной большевикам, и в районах действия белых армий, сложилось своеобразное разделение труда: московское отделение являлось «мозговым центром», разрабатывающим общетеоретическую модель преобразования постбольшевистской России (вопросы государственного строительства и политики, экономического, финансового, социального, внешнеполитического развития страны). Разработкой этих проблем руководил С.А. Котляревский при участии профессоров Я.М. Букшпана, Л.Б. Кафенгауза, Б.Д. Плетнева. В качестве экспертов по вопросам экономического развития и разрешения трудовых конфликтов между предпринимателями и рабочими привлекались С.А. Морозов и С.И. Четвериков. Конспиративные заседания проходили в Институте экспериментальной биологии, директором которого был член-корреспондент РАН Н.К. Кольцов, и на квартире А.Л. Толстой, дочери Л.Н. Толстого.

Влегальных условиях Юга России члены ВНЦ, сотрудничавшие

сруководством и структурами Добровольческой армии, наряду с «мозговой атакой» по вопросам моделирования будущей постбольшевистской России, активно занимались практической реализацией проектов в региональном масштабе, рассчитывая применить в дальнейшем этот опыт по всей стране.

ВНЦ большое внимание уделял обсуждению текущей политической ситуации. Московское и петроградское отделения снабжали Добровольческую армию сведениями о состоянии и планах Красной армии, финансировали нелегальные военные организации в Москве и Петрограде. Московское отделение поддерживало регулярные связи со штабом Добровольческой армии Московского района.

Вфеврале – марте 1919 г. в Москве на паритетных началах была создана для согласования действий антибольшевистских организа-

ций нелегальная конспиративная структура – Тактический центр (ТЦ) из представителей ВНЦ, Союза возрождения России (СВР) и Союза общественных деятелей (СОД). В связи с обсуждением вопроса о созыве конференции на Принцевых островах состоялось несколько совместных предварительных совещаний, на которых присутствовали от ВНЦ Н.Н. Щепкин, С.А. Котляревский, кн. С.Е. Трубецкой, О.П. Герасимов, М.С. Фельдштейн, Н.К. Кольцов; от СВР С.П. Мельгунов, В.В. Волк-Карачевский, В.О. Левицкий (Цедербаум), Н.А. Филатьев, С.А. Студенецкий, Н.Д. Кондратьев; от СОД Д.М. Щепкин и С.М. Леонтьев. В ходе совещаний возник вопрос об объединении этих организаций на основе общей платформы и тактики.

В связи с разным пониманием обсуждаемых проблем переговорный процесс шел трудно и неоднократно оказывался на грани срыва. Так, представители ВНЦ высказывались против созыва Учредительного собрания, за установление режима единоличной власти. Представители СВР настаивали на немедленном восстановлении органов местного самоуправления для осуществления всей полноты власти на местах. Вместо личной диктатуры они предлагали создать Директорию до момента созыва Учредительного собрания. Представители СОД выступали категорически против Учредительного собрания, высказывались за единоличную диктатуру и осуществление ею ряда общегосударственных мероприятий до созыва Национального собрания. Неудача в попытках найти общий язык для выработки единой платформы привела к тому, что участники совещаний ограничились принятием «широкой» программы: 1) восстановление единства России; 2) созыв Национального собрания для решения вопроса о форме правления; 3) единоличная, диктаторского характера военная власть «как необходимая переходная форма власти, восстанавливающая в стране элементарные условия порядка и разрешающая на основе признаваемого права личной собственности ряд неотложных мероприятий экономического и социального характера».

Для согласования программных и тактических вопросов в апреле 1919 г. была избрана контактная комиссия («шестерка»), в которую вошли Н.Н. Щепкин, О.П. Герасимов, С.П. Мельгунов, кн. С.Е. Трубецкой, Д.М. Щепкин и С.М. Леонтьев. «Шестерка» выполняла коммуникативную функцию, информируя свои организации о выработке и принятии «общих» решений о проведении совместных акций, обмене услугами информационного и организационного характера. Заседания «шестерки» проходили на квартирах Мельгунова, Леонтьева, графини А.Л. Толстой и в Институте экспериментальной биологии в кабинете Н.К. Кольцова.

щанием в Париже (через П.Б. Струве, В.А. Маклакова, кн. Г.Е. Львова, Н.В. Чайковского), с Лондоном (через П.Н. Милюкова и А.В. Тыркову), с Константинополем (через Ф.И. Родичева и Н.В. Дмитриева), Грецией, Сербией, Чехией. Члены правления ВНЦ поддерживали тесные контакты с союзническими миссиями, участвовали в совещаниях в Киеве и Яссах, где обсуждались вопросы помощи со стороны союзников Добровольческой армии. Кроме участия в официальных переговорах с союзниками, члены ВНЦ имели тесные контакты с крупными политическими и общественными деятелями Запада, военными представителями Антанты. На совещания в Екатеринодаре и Ростове-на-Дону приглашались представители других политических группировок – Союза возрождения России, Совета государственного объединения России.

Как видим, в надпартийных общественно-политических объединениях кадеты играли лидирующую роль, сплачивая вокруг себя широкие круги антибольшевистских сил. По сути, эти объединения компенсировали отсутствие единого общепартийного кадетского центра в период Гражданской войны. Кадетским идеологам и политикам принадлежала ведущая роль в разработке модели вывода России из системного кризиса.

Напомню, что уже после июльского большевистского путча 1917 г. кадеты соглашались с тем, что в целях предотвращения анархии и хаоса в стране не только допустимо, но даже целесообразно сделать ставку на вооруженную силу. В этот период они начали переговоры с представителями генералитета о введении в стране режима военной диктатуры. После поражения корниловского мятежа вопрос о военной диктатуре временно был снят с повестки дня. Однако сразу же после большевистского переворота кадеты вновь возвратились к этой идее, ибо понимали, что без поддержки вооруженных сил свергнуть большевиков невозможно. Так, П.Н. Милюков, выступавшей на январской (1918) Южно-Русской партийной конференции, категорически возражал против принципа «свободного волеизъявления народа», ибо, по его мнению, весь послефевральский опыт 1917 г. убедительно показал роковую роль подобного волеизъявления, облегчив большевикам захват власти. В январском постановлении ЦК 1918 г. речь прямо уже шла о необходимости установления, «в той или иной форме, сильной единоличной власти»5. С этого времени идея единоличной диктатуры красной нитью проходит через решения кадетских партийных форумов и надпартийных объединений, ставивших перед собой цель свержение большевистской власти.

Суть дискуссий в кадетской среде сводилась к разному пониманию «пределов» военной диктаторской власти – единоличная или

директориальная. На первом этапе переговорного процесса с представителями генералитета кадеты дали согласие на директориальный тип диктатуры, которая должна была быть создана в форме триумвирата (один военный, один кадет и один социалист). Были намечены кандидатуры членов директории и их заместителей: генерал М.В. Алексеев (заместитель – командующий Сибирской армией генерал В.Г. Болдырев), правый эсер Н.Д. Авксентьев (заместитель – энес Н.В. Чайковский), кадет Н.И. Астров (заместитель – кадет В.А. Виноградов). Характерно, что ВНЦ не поддержал кандидатуру Авксентьева, заявив, что тот является сторонником передачи власти после свержения большевиков вновь Учредительному собранию, что, разумеется, не отвечало планам кадетского партийного руководства. Руководство кадетской партии заняло относительно директории негативную позицию и рекомендовало своему представителю В.А. Виноградову выйти из ее состава. Противниками директории объявили себя кадетские комитеты на Волге, Юге, Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке.

До октября 1918 г. объединение России и восстановление всероссийской власти мыслилось кадетами как соглашение отдельных частей страны при опоре на Добровольческую армию. Вместе с тем кадетское руководство, уже давно решившее заменить название «Учредительное собрание» на менее определенное «Национальное собрание», настоятельно требовало установления в России единоличной диктатуры как необходимой переходной формы власти. В марте 1919 г. было признано, что более предпочтительным путем восстановления России считается «военный путь», а прежний вариант воссоздания всероссийской власти на основе «соглашения» с краевыми правительствами был признан «лишенным всякого практического значения». В июне на Екатеринодарской конференции кадеты рассчитывали с помощью военной диктатуры восстановить единое российское государство, т. е. военные и политические функции единоличного режима сливались воедино. Как видим, кадеты сочли возможным наделить единоличного диктатора самыми широкими полномочиями как военной, так и гражданской власти. В ноябре на Харьковской партийной конференции кадеты пошли на пролонгацию военной диктатуры на весь переходный период, временные рамки которого были весьма неопределенными.

Этот явно правый курс кадетские идеологи и политики пытались прикрыть завуалированными лозунгами типа «национальная диктатура» или даже «демократическая диктатура». В этой логике пропагандистский аппарат кадетской партии в районах действия белых армий пытался внедрить в общественное сознание мысль, что про-