Драма российской многопартийности

ские, эсеровские и меньшевистские группы представляли собой «рассыпанную храмину» с царящим в ней беспредельным плюрализмом мнений и суждений по разным вопросам (теоретическим, программным, стратегическим, тактическим и организационным). В одном из своих докладов М.Л. Слоним так охарактеризовал состояние эсеровской партии: «Каждая группа ведет свою политику, на свой собственный страх и риск, что причиняет вред партии в России и умоляет ее престиж за границей. Наша партия – ребус. Никто не знает, где партия»237. Еще резче выразился Е.Е. Лазарев: «Надо констатировать, что все мы находимся в атмосфере сумасшедшего дома, в нас набито столько утопизма, максимализма, что дальше и идти некуда»238. Подобного рода характеристики вполне применимы и к энесовским, и меньшевистским эмигрантским группам.

После смерти в 1926 г. Н.В. Чайковского, который, несомненно, являлся крупнейшей фигурой в среде российской эмиграции, деятельность энесов вступила в стадию медленного затухания: берлинская группа фактически прекратила свое существование в начале 1930-х гг., а пражская в конце этого же десятилетия. После оккупации Парижа немцами ряд лидеров партии (С.П. Мельгунов, М.А. Ландау-Алданов, А.Б. Петрищев и другие) перебрались в НьюЙорк. Здесь в 1942 г. Алдановым и М.О. Цетлиным стал издаваться «Новый журнал». Определенные силы эмиграции группировались вокруг С.П. Мельгунова.

Разделяя в целом оборонческие позиции во время Второй мировой войны, в среде энесов, тем не менее, не прекращалась на этот счет полемика. Небольшая группа энесов (Д.М. Одинец, А.А. Титов и др.) выступали за безоговорочную поддержку СССР. По их мнению, русская эмиграция должна отказаться от политической борьбы с советским правительством. Характерно, что 12 февраля 1945 г. Д.М. Одинец, А.А. Титов и А.С. Альперин в составе эмигрантской делегации, возглавляемой бывшим послом Временного правительства В.А. Маклаковым, нанесли визит советскому послу А.Е. Богомолову в Париже. Эта часть энесовской эмиграции создала «Союз советских патриотов», председателем которого стал народный социалист Д.М. Одинец. Другие же энесы, группировавшиеся вокруг своего нового лидера С.П. Мельгунова, настаивали на условной поддержке

СССР, если советское правительство прекратит войну со своим народом и объявит политическую амнистию.

Сложные и противоречивые процессы продолжались в эсеровской партии. Напомню также, что ЦК ПСР пытался блокировать инициативу А.Ф. Керенского и В.М. Зензинова сформировать «Внепартийное объединение» и попытку Н.Д. Авксентьева и И.И. Буна-

кова-Фондаминского «навести мосты» с левыми кадетами, приняв их предложение созвать Совещание бывших членов Учредительного собрания, а затем принять участие в работе его Исполнительного комитета. Если в первом случае ЦК ПСР ограничился «предупреждениями» в адрес «ослушников», то во втором случае в январе 1921 г. была принята резолюция об исключении Авксентьева и Бунакова-Фонда- минского из партии. И только по личному ходатайству М.В. Чернова это решение было отменено. В письме В.В. Сухомлина, написанном по поручению ЗД ПСР и направленном в адрес Авксентьева и Бунакова, приведены три пункта, по которым они обвинялись:

«1. Сочувственное отношение к “белым фронтам”, к их снабжению со стороны союзников военным снаряжением и к поддержке их активным участием или благожелательным нейтралитетом партийных товарищей.

2.Положительное отношение к иностранной интервенции, особенно выразившееся в поездке товарища Бунакова в Яссы и в парижских заявлениях товарища Авксентьева.

3.Участие в “Союзе возрождения” после постановления ЦК об отзы-

ве из него всех членов партии»239.

Но это, как говорится, были еще только «цветочки», в 1928 г. сам лидер партии В.М. Чернов порвал с ЗД и создал Заграничный союз ПСР, принял активное участие в создании «Лиги Нового Востока». Второй съезд заграничных организаций ПСР (Париж, 29 апреля – 6 мая 1928 г.) единодушно осудил раскольническую деятельность В.М. Чернова, а также солидаризировался с постановлением Исполнительного комитета Рабочего социалистического Интернационала, запрещающим партиям Рабочего социалистического Интернационала участвовать в «Лиге Нового Востока»240. Разумеется, эти решения лишь еще больше «подзадорили» Чернова, который, «закусив удила», усилил критические обвинения в адрес своих оппонентов241. Самостоятельность стала проявлять и Нью-Йоркская партийная группа, назвавшая себя Американской федерацией ПСР. Как видим, оценки Слонима и Лазарева о состоянии эмигрантской эсеровской организации вполне отражали истинное положение вещей.

Не менее сложная ситуация имела место в вопросах определения тактической линии в международном социалистическом движении, в котором представительские функции выполнялись лицами, исключительно назначаемыми ЦК ПСР, которые должны были руководствоваться его инструкциями и, следовательно, только перед ним нести ответственность. И.А. Рубанович, а затем В.В. Сухомлинов должны были согласовывать с ЦК (затем с ЦБ ПСР) составы делегаций на социалистические конгрессы, тезисы докладов и резолю-

ций, вносимых от имени своей делегации, что, разумеется, не могло не вызывать дополнительных конфликтов в разнородной среде эсеровских эмигрантских групп. Деятельность эсеровских делегаций на социалистических конгрессах (рабочий, профсоюзный, молодежный) способствовала расширению связей ПСР в международном социалистическом движении, установлению контактов с его лидерами. С другой стороны, доклады и резолюции членов эсеровских делегаций на социалистических конгрессах знакомили представителей международной социалистической общественности с положением в Советской России. В них содержалась разоблачительная информация о репрессивной политике большевиков по отношению к оппозиционным партиям, в том числе и партии эсеров. Эсеровским представителям в международном социалистическом движении удалось мобилизовать мировое общественное мнение в защиту подсудимых по судебному процессу 1922 г. и фактически спасти им жизнь.

ЗД и ЗОК ПСР, используя различные каналы, в том числе и свои международные связи, пытались установить контакты с родственными им национальными социалистическими партиями и организациями. Так, эсерами были установлены контакты с чешскими, польскими, финскими, эстонскими, грузинскими, армянскими социалистическими партиями и организациями242.

В эмиграции эсеровскими партийными группами (особенно Парижской, Пражской и Берлинской) удалось наладить издание значительного числа газет и журналов, листовок и обращений, а также осуществлять их транспортировку в Советскую Россию. Эсеровские молодые «активисты» либо по собственной инициативе, либо совместно с энесами и членами «Крестьянской России» периодически совершали нелегальные поездки в Советскую Россию, рассчитывая получить там информацию «из первых рук» и все увидеть «собственными глазами»243. В свою очередь, партийные лидеры не прекращали вести полемику друг с другом на площадках пражских, парижских, а затем и нью-йоркских партийных клубов по широкому кругу проблем мировой и внутренней политики. В связи с обострением международной ситуации после прихода фашистов к власти в Германии и стремительно назревающей угрозы новой мировой войны эсеры активизировали борьбу за создание единого мирового фронта социалистических сил, которые должны были противостоять назревающему военному конфликту.

Резко критикуя пакт Молотова – Риббентропа 1939 г., действия Сталина в отношении Польши и Финляндии, эсеровские эмигрантские группы после нападения фашистской Германии на СССР заняли однозначную и последовательную позицию поддержки справедливой

борьбы советского народа. Так, в резолюции, единогласно принятой 25 июня 1941 г. Нью-Йоркской группой, подчеркивалось, что с момента начала Второй мировой войны «народы России и международной демократии для нас нераздельны… Защита России сейчас неразрывно связана с ее возрождением на основе общих политических и гражданских свобод, без которого успешной обороны России быть не может. Однако борьба за их полное осуществление должна быть подчинена общим интересам борьбы против агрессивного фашизма

вмеждународном масштабе; с другой стороны, государства и народы, пострадавшие от захватнической политики Сталина, не должны поддаваться на соблазны и обманчивые иллюзии вернуть утраченное путем тайного или явного, прямого и косвенного сотрудничества с фашистскими агрессорами. Путь к свободе для них лежит через поражение нацизма и через организацию новой Европы на началах демократического права. В партии Соц. Рев. они всегда найдут защитницу своих прав и жизненных интересов»244.

Сличным письмом к И.В. Сталину обратился лидер ПСР В.М. Чернов. Считая объективно назревшей необходимость объединения всех сил в борьбе с фашизмом, он просил Сталина «совершить великий акт справедливости»: амнистировать и восстановить

вправах «всех заточенных, всех изгнанников, всех эмигрантов, всех депортированных национальных, всех антифашистов»245. К объединению всех демократических сил в борьбе против фашизма призвал и Н.Д. Авксентьев. В статье «Россия в войне» (декабрь 1941 г.) он писал: «Мы уверены в победе. Уверены потому, что видим мощь вставших против нацизма народов и их непреклонную волю довести борьбу до конца. Но, если бы не было этих объективных данных, сообщающих нам уверенность, мы все равно верили бы в победу вместе с миллионами людей, которые ждут ее, как избавления. Без этой веры не может быть жизни»246.

Отметим, что эсеры не только призывали, но и многое делали для победы над фашизмом: одни непосредственно принимали участие в движении Сопротивления, другие либо вступали в ряды союзнических войск, либо участвовали в сборе средств на закупку вооружения и продовольствия для отправки в СССР. Эсеры внимательно следили за ходом военных операций как на Восточном, так и на Западном фронтах, информируя об этом мировую общественность. В этом плане особого внимания заслуживает статья В.М. Чернова «Сталинград», опубликованная им в журнале «За свободу» в 1943 г. Обращаясь к историческому прошлому борьбы русского народа за независимость и свободу, Чернов писал:

«Веруем и исповедуем: мыслима одна лишь награда, сколько-нибудь соразмерная с величиной проявленного под Сталинградом – этим символом всей войны нашей – массового героизма и подвижничества русского красного бойца, русского вооруженного народа. Это – его восхождение на всю, ныне доступную человечеству, высоту демократической культуры, гражданских свобод, раскрепощения личной и общественной инициативы. Ибо без них нет истинного расцвета человеческой личности и ее морального достоинства; ибо без них самое социальное равенство теряет свой освобождающий и возвышающий смысл. Помириться на меньшем было бы недостойно его самого, как недостойно и всей той новой эпохи, в которую вступит человечество, вдохновленное пафосом грандиозного победного усилия и великим историческим крушением основной твердыни “человеческого бесчеловечья”»247.

Однако победоносное завершение Второй мировой войны во многом не оправдало радужных надежд предельно сократившихся к этому времени эсеровских эмигрантских групп, окончательно утративших между собой связь.

Примерно такая же картина наблюдалась в меньшевистской среде. Учитывая, что в статье Либиха и Ненарокова к документальной публикации «Меньшевики в эмиграции» пошагово показана эволюция политической линии меньшевистских партийных групп, то остановлюсь лишь на общей характеристике основных направлений их деятельности.

Во-первых, к оценке организационного состояния меньшевистских групп вполне применимо емкое сравнение Слонима с ребусом: каждая группа вела свою политику, действуя на свой страх и риск. В кулуарной обстановке берлинских, пражских, парижских, а затем нью-йоркских партийных кружков велись бесконечные дискуссии, противопоставлялись одни доклады и тезисы другим, одни резолюции другим резолюциям, при этом их участники довольно редко приходили к компромиссным решениям, которые вскоре подлежали пересмотру. Такое бесконечное хождение по кругу всех утомляло и раздражало, приводило к все более острым конфликтам. По сути шел постепенный, но неуклонный распад некогда более или менее единой «меньшевистской семьи». К 1940 г. ситуация дошла до того, что Ф.И. Дану, которому в течение почти 20 лет удавалось сохранять за собой пост председателя ЗД и проводить «мартовскую линию», пришлось его покинуть. Председателем ЗД был избран Р.А. Абрамович, под контролем которого оказался и журнал «Социалистический вестник». В 1942 г. Дан вышел из состава ЗД, приступив к изданию в Париже журнала «Новый мир. Русский социал-демократический орган». После переезда в Америку он создал в Нью-Йорке новый жур-

нал «Новый путь. Русский социал-демократический орган». На страницах этих журналов Дан продолжал вести «мартовскую линию», надеясь, что ему на ее основе рано или поздно удастся восстановить единство РСДРП. Свою политику продолжала вести группа Р.А. Рабиновича, который в июне 1942 г. стал единственным представителем ЗД в Интернационале.

Во-вторых, для меньшевистских крайне незначительных групп был характерен камерный тип практической деятельности, выражающейся в склонности к изданию дискуссионных сборников и листков, в которых обсуждались по преимуществу общетеоретические проблемы глобального мирового развития, мирового социалистического движения, мировой войны и мировой революции, социализма и демократии. Одновременно меньшевики основное внимание уделяли работе в качестве представителей на конгрессах социалистических Интернационалов (рабочего, молодежного, женского), вели систематическую переписку с теоретиками западноевропейской марксистской и социалистической мысли. Информируя их о положении дел в Советской России, они стремились использовать их международный авторитет для оказания помощи своим заключенным товарищам. В частности, ими была проведена кампания для организации давления на советское правительство, организовавшее в Москве в 1931 г. суд над членами Бюро РСДРП. Определенные шаги предпринимались меньшевиками в деле налаживания контактов с национальными социал-демократическими партиями и организациями, они выступали в их поддержку на социалистических конгрессах. На заседаниях ЗД неоднократно рассматривались вопросы, связанные с переговорами с правыми и левыми эсерами о распределении денежных средств, собранных в Америке для заключенных и ссыльных в Советской России.

В-третьих, большое внимание на заседаниях ЗД уделялось актуальным проблемам, связанным с обострением международной обстановки в различных регионах мира (Дальний Восток, Маньчжурия), вопросам создания единого фронта в связи с надвигающейся опасностью новой мировой войны. Начиная с 1933 г. проблема мира и войны становится одной из ведущих на заседаниях ЗД и страницах меньшевистской печати. Так, на заседаниях ЗД были заслушаны «Тезисы о войне», с которыми выступили Дан, Аронсон, Гарви. 10 января 1936 г. в «Социалистическом вестнике» были опубликованы тезисы ЗД РСДРП «Война и социализм», в которых на основании анализа международного положения и состояния международного социалистического движения был сделан вывод о том, что при их совокупном учете «Советский Союз может успешно сыграть отводимую ему

вгрядущей войне роль собирателя революционно-социалистиче- ской энергии мирового пролетариата». Одновременно на заседаниях ЗД неоднократно заслушивались «тезисы о борьбе за демократию», с которыми выступали Дан, Шварц, Югов248.

В-четвертых, как и эсеры, меньшевики, выступали с осуждением пакта Молотова – Риббентропа и «агрессивных действий» сталинского режима против Польши и Финляндии, однако после нападения фашистской Германии на СССР свою позицию изменили. Так,

впроекте резолюции «К советско-германской войне», внесенной Р.А. Абрамовичем, трудящиеся массы России призывались «к самоотверженной борьбе против гитлеровской агрессии», международная демократия «к поддержке России в этой борьбе». В проекте тезисов Дана и Югова особо подчеркивалось, что 22 июня 1941 г. должен был стать «историческим днем в летописях человечества – и он станет им, если рабочий класс всех стран, и прежде всего социалистический авангард его, ясно осознают глубокий социально-экономический смысл антигитлеровской войны и то не только военное, но и соци- ально-политическое значение, которое и должен приобрести в этой войне ее Советский фронт»249.

Однако после окончания Второй мировой войны, не вызвавшего, по мнению меньшевиков, ожидаемых ими демократических перемен

вСССР, в их среде вновь началась полемика о выборе тактического курса по отношению к СССР. На заседании ЗД, состоявшемся 30 января 1949 г. на нью-йоркской квартире С.М. Щварца, был выработан проект обращения «Ко всем российским социалистам» о необходимости тесного сближения между РСДРП и ПСР. «Раздельное существование РСДРП и ПСР – говорилось в проекте, – все больше и больше теряет свое былое оправдание, возможно более тесное сближение этими партиями становится все больше и больше повелительной необходимостью. Если б мы оказались силой в свободной России, создание единой большой партии оказалось бы, вероятно, первой задачей»250. Это обращение было подписано Абрамовичем, Вишняком, Зензиновым, Церетели, Черновым, Щварцем. Однако во время вновь возникшей полемики на поверхность всплыли былые разногласия по целому комплексу вопросов (коалиция, Учредительное собрание, реформирование «большевистского наследства, а также отношение к власовскому движению), что, как всегда, затормозило реализацию в целом продуктивной идеи объединения социалистических и социалдемократических партий. Неудачей закончились и попытки создать чисто демократический Российский общественный комитет, а затем Лигу борьбы за народную свободу и Совет освобождения народов России (СОНР).

18 марта 1952 г. «Социалистический вестник» опубликовал обращение 14 старейших российских социалистов разных партий и фракций под названием «На пути к единой социалистической партии». Его подписали Р.А. Абрамович, А. Александров, П. Берлин, М. Вишняк, С. Волин, Ю. Денике, Я. Джемс, В. Зензинов, Б. Николаевский, М. Хиной, В. Чернов, С. Шварц, Д. Шуб, Е. Юрьевский. Подчеркнув, что веянием нового времени должен стать отказ от «мировоззренческих» идеологий и возникших на их основе старых «мировоззренческих» партий», авторы обращения настаивали на необходимости создания партии нового типа – партии демократического социализма: «Теперь уже потеряли смысл все старые споры о взаимоотношении между социализмом и демократией. Демократия для нас является неотъемлемой частью самого социализма, она входит в само определение социализма». После опыта 1920–1930-х гг. в большевистской России и в целом во всем мире пришло осознание того, что нет «различных путей к социализму»: «ибо не человек для социализма, а социализм для человека». С одной стороны, именно такое понимание демократического социализма позволяет обеспечить «максимальное количество материальных и духовных благ максимальному количеству людей на основе максимального равенства и свободы»; «непрерывный подъем жизненного уровня народных масс, всестороннее свободное развитие личности, заботу о человеке, а не абстрактном государстве, конкретно принимающем облик партийно-бюрократи- ческого аппарата». Демократический социализм предполагает создание государства демократического, стремящегося «не господствовать над своими народами, а служить им»251.

С другой стороны, единая демократическая партия, осознавая цели и задачи демократического социализма, должна быть «широкой, терпимой, гуманитарной и свободолюбивой»252.

Как видим, политики ведущих российских политических партий (и кадетов, и эсеров, и меньшевиков) даже накануне перехода в небытие продолжали питать иллюзии, так до конца не поняв жестокую реальность исторического бытия. Напоследок они попытались протянуть друг другу руки, однако пожать их уже ни у кого не было сил.

конституционно-демократической партии // Проблемы политической и экономической истории России. Сборник статей к 60-летию профессора Валерия Васильевича Журавлева. М., 1998. С. 179.

5 Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 356, 359.

6 Там же. С. 274.

7 Там же. С. 107.

8 Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. М., 1997. С. 73.

9 Там же. С. 118.

10Канищева Н.И. Организационная структура заграничных групп кон- ституционно-демократической партии. С. 190.

11Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. М., 1999. С. 315.

12Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 236–237.

13Там же. С. 246–247, 362.

14Там же. С. 231, 258, 299.

15Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 2. М., 1999. С. 34.

16Там же. С. 35.

17Там же. С. 39–40.

18Канищева Н.И. Организационная структура заграничных групп кон- ституционно-демократической партии. С. 198.

19Там же.

20Канищева Н.И. Центральное течение в кадетской партии в эмиграции // Призвание историка. Проблемы духовной и политической жизни России. Сборник статей к 60-летию профессора В.В. Шелохаева. М., 2001.

С.251–285.

21Там же. С. 258–260.

22Там же. С. 277.

23Там же. С. 281.

24Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 130.

25Там же. С. 386.

26Там же. С. 287.

27Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 352, 354.

28Там же. С. 354.

29Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 2. С. 71.

30Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 386.

31Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 2. С. 278.

32Там же. С. 301.

33См.: Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы.

Т.3. Ч. 2. Октябрь 1917 г. – 1925 г. М., 2000; Трудовая народно-социалисти- ческая партия. Документы и материалы. М., 2003; Партия социалистов-рево- люционеров в эмиграции. 1918 – начало 1950-х гг. Документы и материалы. М., 2022; Меньшевики в эмиграции. Делегация РСДРП. 1922–1951 гг. В 2 ч. М., 2010.

34См.: Сыпченко А.В. Предисловие // Трудовая народно-социалисти- ческая партия. С. 5–53; Либих А., Ненароков А., Паначчионе А. Протоколы Заграничной делегации РСДРП и наследие русской социал-демокра- тии // Меньшевики в эмиграции. Протоколы Заграничной делегации РСДРП. 1922–1951 гг. Ч. 1. М., 2010. С. 27–91; Голосеева А.А., Морозов К.Н., Суслов А.Ю. Социалисты-революционеры в годы последней эмиграции // Партия социалистов-революционеров в эмиграции. 1918 – начало 1950-х гг. С. 5–87.

35Трудовая народно-социалистическая партия. С. 48–49.

36Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 578.

37Партия социалистов-революционеров в эмиграции. С. 113.

38Там же. С. 33–34.

39Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 2. С. 935.

40Партия социалистов-революционеров в эмиграции. С. 628.

41См.: Соколов М.В. Дело «Реставрация»: Ташкентская (1930) платформа партии социалистов-революционеров // Российская история. 2012. № 4. С. 159.

42Партия социалистов-революционеров в эмиграции. С. 638–639.

43Там же. С. 641, 643.

44Там же. С. 650.

45Там же. С. 650–652.

46Там же. С. 652–654.

47Там же. С. 655–656.

48Там же. С. 656–657.

49Там же. С. 663.

50Там же. С. 72–73.

51См.: Меньшевики в эмиграции, Протоколы Заграничной делегации РСДРП. 1922–1951 гг. Ч. 1. С. 94.

52См.: Шелохаев В.В. Указ соч. С. 733–735.

53Последние новости. 1923. 31 марта, 12 апреля.

54Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 412.

55Последние новости. 1927. 28 декабря.