Византийский путь России
.pdf
ПетрI иегоновыйпорядок
Наконец, в 1721 году Петр I принимает титул императора и приложение к имени «Великий», – также соответствующее римской традиции.
На склоне лет Петр понял, что быть наследником Рима почетнее, чем копировать привычки кокуйских пьяниц. Следующий шаг Петра можно было бы предсказать: он подорвал авторитет православной церкви, всю ее могущественную организацию втиснул в рамки обычного приказа – синода; он привил у своих подданных рабские привычки, а с несогласными расправился, – и теперь мог бы попытаться по примеру Александра Македонского объявить себя богом. Не успел…
Россия, как всегда, удивляла мир: восточная деспотия щеголяла в западного покроя кафтане; и, превратив основную часть граждан только что родившейся империи в самых настоящих рабов, она желала стать полноправной наследницей свободолюбивых римлян.
«Табель о рангах» – еще одно важное изобретение Петра, внедренное на русской земле в 1722 году. Вышеназванным документом Россия руководствовалась вплоть до 1917 года. Суть его в том, что служебная лестница состояла из 14 ступеней, и каждый чиновник должен начинать свое продвижение по службе с самой низкой ступени: коллежского регистратора – на гражданской службе, и прапорщика – на военной. На самом верхнем этаже счастливцев ждала должность канцлера либо на военной службе – фельдмаршала, на флоте – генерал-адмирала.
Представители знатных родов не получали никаких привилегий при прохождении служебной лестницы. Талантливые люди из худородного дворянства могли достигнуть высших должностей в государстве.
Еще одно существенное достоинство «Табели» в том, что дворянское сословие получило возможность обновляться за счет притока наиболее одаренных представителей других сословий. Каждый чиновник, дослужившийся до восьмой ступени по гражданской лестнице либо получивший первый офицерский чин, становился потомственным дворянином. Это тем более важно, что после репрессий и непрерывных войн многие знатные фамилии пресеклись.
Источники утверждают, что Петр заимствовал положения «Табели о рангах» из французского, прусского, шведского и дат-
— 201 —
2. Россия. ТретийРим
ского «росписаний чинов». Однако подобным изобретением тысячу лет успешно пользовалась Византия. Еще в IV веке император Константин реформировал чиновничью систему, введенную за столетие до него Диоклетианом. В отличие от военизированной римской должностной лестницы, византийская была разделена на гражданскую и военную. Некоторые должности отмирали, еще больше появлялось новых; но в источниках строгая чиновничья иерархия присутствует на протяжении всей византийской истории. Например, сохранился список четырех классов византийских чиновников, составленный Филофеем – придворным императоров Льва VI и Константина Багрянородного. Византийская бюрократия была весьма образованной, так как претендент на государственную должность обязывался к сдаче сложного экзамена. С другой стороны, ничто не мешало получать высокое место подле императора незнатным уроженцам из провинции, – точно так же как торговавший пирожками Александр Меншиков дорос до генералиссимуса.
Екатерина II (1762–1796) и Александр I (1801–1825)
Она принадлежала к народу, с которым у русских часто были неприязненные отношения. Славянская память хранила легенды и сказания о том, как немецкие «псы-рыцари» рвались к Новгороду и Пскову, как пытались подмять под себя земли Западной Руси, не тронутые монгольским нашествием, а Александр Невский, давший им жестокий отпор на Чудском озере, стал на Руси святым. Ее дед по боковой линии Фридрих Карл был женат на сестре ненавистного шведского короля Карла XII и погиб в начале Северной войны, сражаясь за него.
Софья-Фредерика-Амалия родилась 21 апреля 1720 года в Штеттине. Ее отец Христиан Август принадлежал к АнгальтЦербтскому княжескому дому, а мать вышла из ГолштейнГотторпского княжеского рода. Громкие имена и титулы были почти единственным достоянием семьи. Надо заметить, что принцев и князей в Северной Германии имелось бессчетное количество, но по фактическому положению они находились на уровне русских мелкопоместных дворян. Как позже признавалась российская императрица, она приехала в Петербург всего с дюжиной сорочек да тремя-четырьмя платьями, к тому же сшитыми
— 202 —
ЕкатеринаII (1762–1796) иАлександрI (1801–1825)
на вексель, присланный из Петербурга и предназначавшийся на дорожные издержки.
По меткой характеристике В.О. Ключевского, «это был запоздалый феодальный муравейник, суетливый и в большинстве бедный, донельзя переродившийся и перессорившийся, копошившийся в тесной обстановке со скудным бюджетом и с воображением, охотно улетавшим за пределы тесного родного гнезда. В этом кругу все жило надеждами на счастливый случай, расчетами на родственные связи и заграничные конъюнктуры, на желанные сплетения неожиданных обстоятельств. Потому здесь всегда сберегались в потребном запасе маленькие женихи, которые искали больших невест, и бедные невесты, тосковавшие по богатым женихам, наконец, наследники и наследницы, дожидавшиеся вакантных престолов».
Мечтают решительно все, все строят безграничные планы, но лишь единицы упорно работают над тем, чтобы самые фантастические мечты стали реальностью. И судьба благоволит им, порой даруя даже больше распростирающихся фантазий.
Множество своих красивых имен девочка, не задумываясь, сменила на привычное русскому слуху и почитаемое на новой отчизне имя – Екатерина. Под этим именем она навсегда войдет
висторию и станет известной всему миру, а ее прежние, данные при рождении… – о них будут иногда лишь вспоминать историки, изучавшие появление на земном Олимпе ярчайшей звезды.
Сыграло свою роль провидение, которое удивительно и вовремя иногда случается в мировой истории. Впрочем, как справедливо утверждал один ученый: «Случай помогает подготовленному уму». И наша Екатерина сделала все, чтобы использовать
вполной мере эту судьбоносную случайность.
В1778 году Екатерина напишет в шутку (как утверждают историки) эпитафию. Среди прочего, в ней были такие слова: «В 14 лет она составила тройной план: понравиться своему супругу, Елизавете и народу – и ничего не забыла, чтобы достигнуть
вэтом успеха».
Екатерине было не чуждо чувство юмора, но сведения в эпитафии вполне реальны. К новому грандиозному предприятию Екатерина готовилась со всей ответственностью, не упуская из вида и малейшей мелочи.
— 203 —
2. Россия. ТретийРим
«Молодая принцесса нравилась при русском дворе все больше
ибольше, – рассказывает историк Н.Д. Чечулин. – Едва вступив на русскую землю, она каким-то особенным чутьем сразу поняла, что ей делать. Чтобы создать себе хорошее положение на новой родине, чтобы заслужить любовь и уважение тех людей, с которыми неразрывно связывалась ее судьба, Софья-Фредерика- Амалия Ангальт-Цербстская, зная, что ей предстоит стать великой русской княгиней, решила действительно стать русской не только по положению, но и во всей полноте усвоив язык и веру народа, сжившись с его жизнью, полюбив его интересы и те хорошие качества, которые в нем были, примирившись с его особенностями и недостатками. Молодая принцесса Цербстская решилась на это не по логическим рассуждениям – это решение было ей подсказано сердцем и какими-то неясными движениями ее широкого ума; ни отец, ни тем более мать не давали ей такого совета и не были способны его дать. Того пути, на который сразу вступила пятнадцатилетняя Софья-Фредерика-Амалия, не заметили ни ее будущий супруг, хотя он был совершенно в том же положении, ни обе ее невестки впоследствии; они не умели или не находили нужным идти по такому пути, хотя Екатерина ясно
ипрямо указала его им с первых дней их пребывания в России. Принцессе даны были учителя: для русского языка – Ададуров
идля закона Божия – Симон Тодорский, который занимался одно время и с великим князем. Принцесса училась если, может быть,
ине с увлечением, то с замечательной настойчивостью. Как всем немцам, русский язык ей был труден, но она из всех сил старалась усвоить его; иногда, просыпаясь по ночам, она твердила склады
ирусские слова – и с первых же дней ее успехи удивляли всех».
Поражает, с какой настойчивостью немецкая провинциальная принцесса желала постигнуть все русское, и вспоминается царь Петр I, который стремился насильственно европеизировать Россию и с удовольствием пользовался каждым новым выученным немецким словом. Россия оценила старания Екатерины, она простила даже свержение потомственного царя Петра Федоровича, внука Петра Великого, и признала чужеземку императрицей. Точно так же византийцы принимали императоров чужеземцев-простолюдинов, – не только далеко не из благородных фамилий, но и с позорной биографией. Остается удивляться тому, как они появлялись на троне мировой державы, но их де-
— 204 —
ЕкатеринаII (1762–1796) иАлександрI (1801–1825)
яния достойны еще большего удивления. Екатерину для России также послало провидение, и страна приняла этот дар судьбы.
За время правления этой приезжей немки Россия вышла на совершенно новый уровень. Мы помним опустение целых областей при Петре I, при Екатерине же было построено 144 новых города. «…Екатерина отвоевала у Польши и Турции земли с населением до 7 млн душ обоего пола, так что число жителей ее империи с 19 млн в 1762 году возросло к 1796 году до 36 млн, армия со 162 тысяч человек усилена до 312 тысяч, а флот, в 1757 году состоявший из 21 линейного корабля и 6 фрегатов, в 1790 году считал в своем составе 67 линейных кораблей и 40 фрегатов, сумма государственных доходов с 16 млн рублей поднялась до 69 млн, т.е. увеличилась более чем вчетверо, успехи промышленности выразились в умножении числа фабрик с 500 до двух тысяч, успехи внешней торговли балтийской – в увеличении ввоза и вывоза
с9 млн до 44 млн, черноморской, Екатериною и созданной, –
с390 тысяч в 1776 году до 1900 тысяч рублей в 1796 году, рост внутреннего оборота обозначился выпуском монеты в 34 года царствования на 148 млн рублей, тогда как в 62 предшествовавших года ее выпущено было только на 97 млн», – приводит красноречивую статистику В.О. Ключевский.
Территориальные приращения в царствование Екатерины были поистине великими, причем они не стоили многих потоков крови и немыслимого напряжения сил, как это происходило в царствование Петра I. Речь Посполитая – крупнейшее государство в Восточной Европе – прекратило свое существование. Екатерина долго и планомерно подбиралась к этому колоссу, давно стоявшему на истлевшем фундаменте. Впрочем, когда дело дошло до первого раздела Речи Посполитой, Екатерина сделала хорошую мину и произнесла такие слова, обращенные к своему французскому другу Дидро: «Если бы я могла еще отказаться от раздела, я охотно бы это сделала».
Самое интересное, что Екатерина почти не лукавила. Она действительно не была заинтересована в разделе Речи Посполитой в союзе с Австрией и Пруссией – она надеялась присоединить соседнее государство к Российской империи целиком и полностью. Ко времени первого раздела 1772 года влияние России в Польше было преобладающим. Можно сказать, Речь Посполитая находилась в сфере влияния России, причем это будет мягкая, щадящая
—205 —
2. Россия. ТретийРим
характеристика отношений двух стран. Сенат и король принимали решения по «рекомендациям» русского посланника, который опирался на внушительное русское войско, русские армии бродили по Польше вдоль и поперек – как требовали обстоятельства европейской политики. Но когда хитроумный прусский король Фридрих II увидел, что польский вопрос Россия в состоянии решить одна, сделал все, чтобы огромное государство было разделено на троих.
Екатерина еще пожалеет, что приобрела не все, что планировала. По словам С.М. Соловьева, «Екатерина последнее время усердно занималась древнею русскою историею; ей было тяжело, что не все русские области войдут в состав Всероссийской империи, останутся за чужими стольные города знаменитых русских князей, но она рассчитывала, что со временем можно будет выменять их у Австрии на турецкие области».
Россия стала самой уважаемой страной Европы. Ее боялись, с ней искали союза, ее просили о помощи, с ней связывали надежды на избавление от чужеземного ига. Князь А.А. Безбородко (во времена Екатерины II в его руках фактически была сосредоточена внешняя политика России, а во времена Павла I он получил должность канцлера) напутствовал молодых дипломатов: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».
«Так изображал международное положение России со времен Петра I до Екатерины II руководитель ее внешней политики Н. Панин, хорошо знавший политическую историю Европы своего века, – пишет В.О. Ключевский. – Международная улица России по-прежнему оставалась тесна, ограничиваясь шведскими и польскими тревогами да турецко-татарскими опасностями: Швеция помышляла об отместке и начиналась недалеко за Петербургом; Польша стояла на Днепре; ни одного русского корабля не было на Черном море, по северному побережью его господствовали турки и татары, отнимая у России южную степь и грозя ей разбойничьими набегами. Тяжелое чувство учеников, во всем отставших от своих западных учителей, еще более удручало национальный дух.
Прошло 34 года царствования Екатерины, и Польши не существовало, южная степь превратилась в Новороссию, Крым стал русскою областью, между Днепром и Днестром не оста-
— 206 —
ЕкатеринаII (1762–1796) иАлександрI (1801–1825)
лось и пяди турецкой земли, контр-адмирал Ушаков с черноморским флотом, в 1791 году дравшийся с турками недалеко от Константинополя, семь лет спустя вошел в Босфор защитником Турции, а в Швеции только душевно нездоровые люди вроде короля Густава IV продолжали думать об отместке. Международный горизонт России раздвинулся дальше ее новых пределов, и за ними открылись ослепительные перспективы, какие со времени Петра I едва ли представлялись самому воспаленному русскому глазу: взятие Константинополя, освобождение христианских народностей Балканского полуострова, разрушение Турции, восстановление Византийской империи».
Да! У Екатерины был реальный план восстановления государства, уничтоженного турками в 1453 году, – он получил название Греческого проекта.
Вынашивалась эта грандиозная идея много лет. В 1779 году у Екатерины родился второй внук, и его назвали Константином. Имя было выбрано не случайно. Дело в том, что основателем Константинополя считался император Константин, последний император тоже носил это имя; и согласно передававшемуся из уст в уста пророчеству, восстановить Византийское государство должен государь по имени Константин. Малолетний внук Екатерины прилежно изучал греческий язык и византийскую историю, даже не подозревая, с какой целью предполагалось использовать приобретаемые им знания.
К1781 году обнаружилось множество общих интересов у России
иАвстрии; главное – общий опасный враг в лице Турции. В рамках борьбы с ним и возник Греческий проект. Согласно этому плану, турки совместными усилиями России и Австрии должны быть изгнаны из Европы. На землях Бессарабии, Молдавии
иВалахии планировалось создание государства, названного по имени древней римской провинции – Дакия. Возглавить Дакию должен был не кто иной, как внук Екатерины – Константин, при условии, что он откажется от наследования российской короны. Великие князья Павел Петрович и его сын Александр, в свою очередь, должны были поклясться, что не будут претендовать на константинопольский престол. Видимо, для того были принесены такие обещания, чтобы не испугать Австрию расширением границ России на Запад.
—207 —
2. Россия. ТретийРим
Дакия был лишь началом грандиозного проекта. Екатерина выражала надежду, что австрийский император Иосиф II в случае благоприятного развития войны с Турцией «не откажется помочь... в восстановлении древнегреческой монархии на развалинах павшего варварского правления, ныне здесь господствующего, при взятии мною на себя обязательства поддерживать независимость этой восстановленной монархии от моей».
Переговоры проходили в обстановке строгой секретности, но, как всегда бывает, недостаточно секретной для пронырливых шпионов. Часть выплывшей наружу информации привела
вужас остальную Европу. Прусский король Фридрих II писал своему посланнику в Петербурге графу Герцу 2 апреля 1782 года, ссылаясь на сведения, полученные из Венеции: «Продолжают поступать довольно противоречивые новости о том, что оба императорских двора уже согласовали между собой раздел завоеваний, которые они намереваются сделать. Говорят, что не только Белград, но и часть Фракии, Молдавии и Валахии должны отойти венскому двору. Я, однако, с трудом верю, чтобы императрица так плохо позаботилась о собственных интересах и была готова отдать большинство обломков Турецкой империи австрийцам, за исключением Константинополя и Адрианополя... Франция, которая также что-то прознала об этом проекте двух императорских дворов, бьет тревогу в Турции, и в случае если этот проект будет исполняться, она, кажется, решила противиться ему всеми своими силами».
Австрийский император был вынужден поддержать Греческий проект Екатерины, дабы самому не остаться наедине с сильными врагами: Турцией и Пруссией. Сделал это он довольно неохотно и двусмысленно: «Что касается создания нового королевства Дакия с государем греческой религии и утверждением Вашего внука Константина сувереном и императором Греческой империи в Константинополе, то лишь ход войны может все решить; с моей стороны, осуществление всех Ваших замыслов не встретит затруднения, если они будут сочетаться и соединяться с тем, что я считаю достойным».
Что же помешало осуществить Греческий проект?
Во-первых, традиционная жадность Австрии, повергнувшая
вужас Россию и Пруссию еще во время первого раздела Речи Посполитой. Теперь австрийцы желали получить обширнейшие
—208 —
ЕкатеринаII (1762–1796) иАлександрI (1801–1825)
территории на Балканах с выходом к Адриатике: город Хотин для прикрытия Галиции и Буковины, часть Валахии, Северную Сербию с Белградом, часть Боснии и Герцеговины и даже венецианские владения Истрию и Далмацию. Венеции предполагалось компенсировать отнятые земли за счет полуострова Морея, островов Кипр, Крит и ряда других из Греческого архипелага.
Венецианцам едва ли понравились подобные манипуляции с их владениями, а ведь Венецию Россия всегда считала союзницей в борьбе с турками. К тому же Россия позиционировала себя как освободительница православных народов, а они из-под власти турецкой лишь переходили под власть австрийскую – также не совсем родственную им в религиозном отношении.
Во-вторых, страх перед остальной Европой, на глазах которой пришлось бы отрывать большие ее куски. Не стоит излагать все тонкости международной ситуации того времени; отметим, что главный страх Австрии доставляла ее давняя соперница – Пруссия. И он не был безосновательным. Австрия потребовала от России, чтобы та держала в Польше вдоль Вислы и Варты корпус из 40 тысяч человек, готовый атаковать владения короля Пруссии. Сама же обещала выставить для совместных действий против турок от 60 до 80 тысяч солдат. Обещать – еще не значит выставить. Получалось, что Россия основную нагрузку в Греческом проекте брала на себя, а важнейшие дивиденды в случае успеха доставались Австрии.
В-третьих, союзников отвлекали другие дела (впрочем, немаловажные). В 1783 году Россия присоединила Крым – последний осколок Золотой Орды и недавний вассал Турции доставлял ей много неприятностей не одно столетие. В том же году был заключен так называемый Георгиевский трактат с Восточной Грузией, направленный против Ирана и Турции. Так Россия подбиралась к новому властителю Византийских земель с других сторон, не дожидаясь сомнительной помощи Австрии.
В 1787 году Турция решилась на ответные шаги: в ультимативной форме она потребовала от России признания своих прав на Грузию и допуска османских консулов в Крым. Разразилась новая русско-турецкая война (1787–1791).
У шведов также было много претензий к России, и летом 1788 года хвастливый Густав III решил, что пришел его звездный час, и напал на русские земли. Он надеялся овладеть Эстляндией,
— 209 —
2. Россия. ТретийРим
Лифляндией, Курляндией и даже Петербургом. Ничего не завоевав и потерпев поражение в Финляндии, Густав III в 1790 году был вынужден заключить мир. Россия показала, что способна вести одновременно две войны со своими старыми противниками и побеждать.
Гений А.В. Суворова и талант Ф.Ф. Ушакова не оставили туркам ни единого шанса на победу. А вот союзники – австрийцы повели себя не лучшим образом. После смерти императора Иосифа II его брат и преемник Леопольд II в августе 1790 года заключил мир с Турцией. Аппетиты Австрии оказались несоизмеримы с возможностями и желанием воевать. Чтобы сгладить вину, новый австрийский император предложил Екатерине свое посредничество в деле заключения мира с турками. Русская императрица отказалась от подобной помощи. И было затем героическое взятие Измаила, были удачные сражения на Кавказе и успешные действия русского флота. Турки сами запросили мира, который и был подписан в Яссах 29 декабря 1791 года. Согласно нему Россия присоединила Очаков с прилегающей областью, Турция признала Крым за Россией и ее протекторат над Грузией.
Вслед за этим продолжилось решение польского вопроса, вылившееся во второй и третий (1793 и 1795 годы) разделы Речи Посполитой.
О Греческом проекте Екатерина мечтала до конца своих дней, но воплотить его не хватило жизни.
Екатерина видела, что сын Павел не тот человек, который сможет вести гигантский корабль по имени Россия, а потому готовила к принятию трона любимого внука Александра. Он из вежливости уступил трон отцу, но очередной дворцовый переворот довольно скоро исполнил желание покойной императрицы.
Мы долго руководствовались эпитетами великого русского поэта, давшего весьма нелестную оценку Александру:
Властитель слабый и лукавый, Плешивый щеголь, враг труда, Нечаянно пригретый славой, Над нами царствовал тогда.
Надо принять во внимание, что у императора и поэта были весьма натянутые отношения. Впрочем, любой настоящий поэт
— 210 —