Византийский путь России
.pdf
ВладимирМономах
лежавший его отцу». Императору Алексею пришлось серьезно готовиться к войне с тем, к кому в свое время отнесся с пренебрежением.
Несколько городов перешли на сторону Лжедиогена, и наконец, его войско обложило Адрианополь. Сорок восемь дней один из крупнейших городов Византии пробыл в осаде. Лишь с помощью хитрости удалось пленить самозванца и отразить нашествие половцев. Мнимый Лев был ослеплен и доставлен
вКонстантинополь.
Идаже лишенному зрения претенденту на императорский трон удалось бежать, на этот раз он появляется на Руси, при дворе Владимира Мономаха. Видимо, Владимир поверил, что он действительно имеет дело с сыном императора, поэтому и выдал за него свою дочь Марию. В общем-то, Лжедиоген был великолепным актером, если до Мономаха ему поверили половцы и население сдавшихся византийских городов. Дальнейшую его историю С.М. Соловьев распутывает, опираясь на русские летописи:
«Леон (Лев), без сомнения, не без совета и помощи тестя своего, русского князя, вздумал в 1116 году вооружиться на Алексея Комнина и добыть себе какую-нибудь область; несколько дунайских городов уже сдались ему; но Алексей подослал к нему двух арабов, которые коварным образом умертвили его в Доростоле. Владимир хотел, по крайней мере, удержать для внука своего Василия приобретения Леоновы и послал воеводу Ивана Войтишича, который посажал посадников по городам дунайским; но Доростол захвачен был уже греками: для его взятия ходил сын Мономаха Вячеслав с воеводою Фомою Ратиборовичем на Дунай, но принужден был возвратиться без всякого успеха.
По другим известиям, русское войско имело успех во Фракии, опустошило ее, и Алексей Комнин, чтобы избавиться от этой войны, прислал с мирными предложениями к Мономаху Неофита, митрополита Эфесского, и других знатных людей, которые поднесли киевскому князю богатые дары – крест из животворящего древа, венец царский, чашу сердоликовую, принадлежавшую императору Августу, золотые цепи и прочее, причем Неофит возложил этот венец на Владимира и назвал его царем».
Русь была необычайно сильной в правление Мономаха, и весьма правдоподобно, что Константинополь стремился купить у нее мир, потому что Византию в это время, как, впрочем,
— 81 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
ивсегда, окружали не совсем дружественные половцы, печенеги, турки, крестоносцы, норманны. Скорее всего, именно в это время Владимир получил знаменитую шапку Мономаха, которой впоследствии короновались русские цари.
«Сказание о князьях владимирских» предлагает несколько иную версию появления на Руси самого древнего символа самодержавия. «В то время правил в Царьграде благочестивый царь Константин Мономах и воевал он тогда с персами и латинянами».
Пожалуй, прервем древнего автора и внесем некоторую ясность. С латинянами больше неприятностей было у Алексея Комнина, поскольку именно на годы его правления приходится первый Крестовый поход. Толпы крестьян и отряды рыцарей – вся эта гремучая смесь, часто не имевшая ни оружия, ни средств, ни хлеба, устремилась к святыням через территорию Византии. А Константин в основном боролся с внутренней оппозицией и с собственными полководцами.
«И принял он мудрое царское решение – отправил послов к великому князю Владимиру Всеволодовичу», – продолжает повествовать «Сказание…».
Однако Константина Мономаха не стало в 1055 году, когда его русскому внуку Владимиру было только два года. Так что Владимир Всеволодович не только не был великим князем, но
ипослов не мог принимать в силу своего юного возраста.
Во главе послов числится все тот же Неофит, митрополит Эфесский, которого спустя 60 лет посылал Алексей Комнин к Владимиру. Естественно, митрополита мог отправить на Русь только один из императоров, ибо носить высокий сан в течение 60 лет – это выше человеческих возможностей.
Подарки, согласно «Сказанию…», император собрал следующие. «С шеи своей снял он Животворящий Крест, сделанный из животворящего древа, на котором был распят сам владыка Христос. С головы же своей снял он венец царский и положил его на блюдо золотое. Повелел он принести сердоликовую чашу, из которой Август, царь римский, пил вино, и ожерелье, которое он на плечах своих носил, и цепь, скованную из аравийского золота, и много других даров царских».
Следующее событие явно относится ко времени Алексея Комнина, когда князь Владимир получил киевский престол.
— 82 —
Русскийследвизантийскогоавантюриста
«И с тех пор великий князь Владимир Всеволодович стал именоваться Мономахом, царем великой Руси. И пребывал после того во все время с царем Константином в мире и любви. С тех пор
идоныне тем венцом царским, который прислал греческий царь Константин Мономах, венчаются великие князья владимирские, когда ставятся на великое княжение русское».
Весьма сомнительно, что византийский император будет одаривать уникальными вещами грудное дитя, имеющее смутные перспективы на киевский престол. Едва ли византийцы будут разбрасываться предметами, достойными императорской фамилии, – при их меркантильности и отсутствии достаточного повода для необыкновенного подарка. К слову сказать, Константин Мономах не баловал своих русских родственников драгоценностями, даже когда имелся повод.
Приданое его дочери, выданной за черниговского князя Всеволода, составила икона «Одигитрия». Она имела огромную духовную ценность, но не материальную. По преданию икона была написана евангелистом Лукой и вывезена из Иерусалима в Константинополь в 1046 году. Владимир Мономах в XII веке перенес «Одигитрию» в Смоленск, и с этого времени она называлась Смоленской. Считается, что именно благодаря иконе от стен Смоленска прогнали Батыя; во время нашествия Наполеона икона Смоленской Божией Матери также находилась среди войска.
Подарки от императора – вещь сомнительная, а вот мир с Владимиром Мономахом ценой редкостных вещей мог покупаться. Византийцы не торговались, когда имелась возможность кровь и неопределенность военных сражений заменить золотом
ипрочими ценностями. Такой случай мог представиться во времена Алексея Комнина, но не Константина Мономаха.
Русский след византийского авантюриста
Во второй половине XII века в источниках отмечается меньше контактов Византии с Русью, между ними не было военных конфликтов. С одной стороны, это радует, с другой – свидетельствует об ослаблении Руси. Раздробленная на уделы страна уже не помышляет об активной внешней политике и скоро станет добычей завоевателей.
— 83 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Перестают упоминаться и русские наемники на византийской службе, их сменили англосаксы, в огромном количестве появившиеся в Константинополе после завоевания Англии норманнами в 1066 году. Они продолжали бежать в Византию и в следующем столетии.
И тем не менее связи не разорвались окончательно; некоторые их формы стали настолько обыденными, что даже не упоминаются хронистами (например, назначение Константинополем очередного патриарха в Киев).
«Есть в тавроскифской стране город Киама (Киев), – рассказывает императорский секретарь Иоанн Киннам, – который превосходит все другие города, воздвигнутые там, и является митрополией этого народа, так как сюда прибывает и архиерей из Византии (Константинополя). У города есть и другие привилегии старшинства».
Да, в Киеве по-прежнему находился митрополит, и город все также являлся крупнейшим городом Руси, но власть великого князя существенно уменьшилась в сравнении со временами Владимира Мономаха. Рядом с Киевом возникло относительно могущественное, независимое и алчное Галицкое княжество, влияние которого распространилось вплоть до северных границ Византии. Политика русских княжеств становится сложнее, изощреннее – знакомство с Византией не прошло даром. Вместо бесхитростного и простого – «враг» появляется принцип: «Враг моего врага – мой друг».
Галицкий князь Ярослав Осмомысл (1153–1187) на словах признавал подчиненность Киеву, на деле же был полностью независимым правителем. Изяслав Киевский (1157–1159), в свою очередь, пытался сокрушить могущество Галича чужими руками; для этой цели у него был «ручной» князь Иван Берладник. Этот изгой безжалостно грабил купцов Галича и даже пытался захватить несколько городов, подвластных Ярославу. Галицкий князь побил Берладника, но тут в защиту разбойника выступил формальный гарант справедливости – Изяслав Киевский.
Разозлившийся Ярослав в союзе с волынским князем захватил Киев и вместо Изяслава на великокняжеском столе посадил Ростислава Смоленского. Иван Берладник, лишившись покровителя, сбежал в Константинополь. Что ж, Ярослав Галицкий отомстит и Византии за прием, оказанный его врагу!
— 84 —
Русскийследвизантийскогоавантюриста
В Галиче найдет приют самый гениальный византийский авантюрист и впоследствии император – Андроник Комнин. Его приключения необычны даже для времени, когда толпы крестоносцев бродили по Европе и Азии, когда странствующий король-рыцарь, покинув Англию, разгуливал по миру в поисках острых ощущений. Не рассказать, хотя бы кратко, о похождениях Андроника невозможно. Воспользуемся для рассказа тем поводом, что двоюродный брат императора в самые трудные для себя времена находил приют на русских землях. И поскольку династические смуты сопровождали Византию довольно часто, то хотя бы об одной из них просто необходимо поведать читателю. Конечно, мы немного покривим душой, ибо все прочее братское соперничество было менее ярким и заметным, менее грандиозным, чем это.
Андроник Комнин родился в семье, слишком близкой к византийскому трону, чтобы прожить спокойную жизнь. Он приходился двоюродным братом императору Мануилу (1143–1180). Более того, в детстве братья были лучшими друзьями, вместе воспитывались и взрослели. Пожалуй, детской привязанностью
иобъясняется долготерпение Мануила, хладнокровно переносившего попытки Андроника захватить императорский трон.
Мануил был достойным правителем. «В возрасте нежного юноши он уже превосходил благоразумием людей, состарившихся в делах, был воинствен и смел, в опасностях неустрашим
имужествен, в битвах решителен и храбр, – описывает императора Никита Хониат. – Ростом он был высок, хотя несколько
исутуловат». Иоанн Киннам добавляет следующие подробности из жизни Мануила: «Обладая великой силой тела, он ходил на медведей, нападал на кабанов и шел на них большей частью пеший с одним дротиком».
Мануил нисколько не боялся Андроника: для него борьба с братом являлась продолжением детской игры. Императору был необходим человек, стремившийся его свергнуть: он волновал царственную кровь и заставлял совершать мужественные поступки, изобретать новые способы противодействия конкуренту. То была смертельно опасная игра длиною в жизнь, с которой не сравнится даже русская рулетка.
Все же Мануил старался держать двоюродного брата подальше от Константинополя. Император отправлял его в неспокойные
—85 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
провинции: Андроник прекрасно себя чувствовал среди опасностей, но практической пользы от него было мало.
В качестве полководца Андроник прибыл в Киликию: ему было поручено наказать мятежного армянина Терозия. «Может быть, он и совершил бы что-нибудь хорошее и весьма легко взял бы
вплен изменника, – описывает миссию Иоанн Киннам, – если бы не предался лености и сценическим играм и этим не испортил дела римлян; ибо Терозий, узнав об изнеженности Андроника и о том, что им владеет ни к чему не годная страсть, выбрал одну безлунную ночь, когда притом шел проливной дождь, <…> вывел с собой все войско и, неожиданно напав на римлян, разбил их наголову. Узнав об этом слишком поздно, Андроник (отличавшийся, как я сказал, чрезвычайной беспечностью) сел на коня и, рыща с копьем, совершал рукой дивные дела, ибо, как многократно было говорено, никому не уступал в мужестве; однако все же не смог ничего сделать и, едва избежав плена, пришел
вАнтиохию».
Андроник был срочно отозван из Киликии, так как императору донесли, что его брат, кроме того, что потерпел поражение, завел дружбу с конийским султаном и королем Иерусалима. Возмутитель спокойствия был направлен на другой конец византийских владений – на границу с Венгрией.
В короткий срок Андроник успел подружиться с венгерским королем и пообещал ему византийские города Браничев и Наис, если венгры помогут свергнуть Мануила и завладеть константинопольским троном. Однако переписка союзников попала в руки императора, и заговор был раскрыт. Мягкость Мануила удивляет даже его биографа Иоанна Киннама: «Но царь, – не знаю, по жалости ли к этому человеку или по какому иному побуждению, – все еще терпел тогда злодея». Андроник был переведен в Македонию, где находилась ставка самого императора; здесь охотник за византийским троном пытался убить Мануила, но последнего опять спасли хладнокровие и сообразительность.
Периодически Андроник оказывался в тюрьме, тогда как за его преступления полагалась смертная казнь или ослепление, – надо же было императору иногда отдохнуть от бесконечных интриг.
Любопытно, что даже не многократные попытки переворота явились главной причиной изоляции мятежника. По мнению Никиты Хониата: «Причиной заключения Андроника было ча-
— 86 —
Русскийследвизантийскогоавантюриста
стью то, что мы выше сказали, не менее того и его всегдашняя вольность в речах, его сила, которой он превосходил многих, его прекрасная наружность, достойная царского сана, и его неукротимый характер – все такие качества, на которые государи, из опасения лишиться царства, обыкновенно смотрят подозрительно, которые тревожат их и колют в самое сердце».
Женщины стали вторым после власти яблоком раздора. Андроник был блистательным любовником и до глубокой старости пользовался успехом у женщин, но император тоже считался изрядным баловником по женской части. На этом поприще Андроник ни на шаг не желал отставать от Мануила.
Притчей во языцех стала связь Андроника с собственной двоюродной сестрой Евдокией, причем встречались любовники не тайно, а явно, – издеваясь над общественным мнением, и не только над ним. Оказывается, родная сестра Евдокии была любовницей Мануила Комнина. Когда Андроника упрекали за эту преступную связь, он, ссылаясь на пример Мануила, шутя произносил, «что подданные любят подражать государю и что люди одной и той же крови как-то бывают похожи». И тут же оправдывал себя тем, что император «подвержен подобной же или еще худшей страсти, потому что тот жил с дочерью своего родного брата, а Андроник – с дочерью двоюродного, – свидетельствует византийский автор. – Подобные шутки Мануилу не нравились, а ближайших родственников Евдокии просто бесили и воспламеняли страшным гневом против Андроника, в особенности же ее родного брата Иоанна… Естественно, поэтому против Андроника затевали и строили много козней и тайно и явно; но он уничтожал их, как нити паутины, и рассеивал, как детские забавы на песке, благодаря своему мужеству и уму, которым настолько превосходил своих противников, насколько бессловесные животные ниже существ разумных. Не раз случалось, что они нападали на него силой, но он обращал их в бегство, находя для себя награду в любви Евдокии».
Однажды, когда Андроник наслаждался объятиями любимой женщины, вход в палатку окружило множество вооруженных людей. Это заметила Евдокия, «хотя мысль ее и была занята другим». Она предложила любовнику надеть женское платье и, воспользовавшись сумерками, обмануть убийц. Совет не понравился Андронику: он предположил, что его все равно опознают
— 87 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
иубьют, а смерть в женской одежде показалась герою-любовнику позорной. Благодаря желанию сохранить собственную жизнь
идлине ног Андроник, несомненно, поставил мировой рекорд по прыжкам и в высоту, и в длину. «Обнажив меч и взяв его в правую руку, – описывает подробности Хониат, – он косым ударом рассекает палатку, выскакивает вон и одним огромным прыжком перескакивает и плетень, случайно примыкавший к палатке, и все пространство, которое занимали колья и веревки. Сторожившие его разинули рты от удивления и считали чудом и чем-то необыкновенным этот побег пойманной добычи».
Андроник еще не раз будет демонстрировать миру чудеса ловкости и воплощать в жизнь самые фантастические планы.
Родственники Евдокии, убедившись, что меч бессилен против Андроника, решили сменить оружие. «Поистине нет в людях зла, которое было бы хуже, чем язык клеветника, – восклицает Никита Хониат. – Таким-то образом и Мануил, как сетями, уловлен был частыми наговорами родственников Андроника и во- лей-неволей сажает его в темницу и заключает в самые крепкие
инесокрушимые железные оковы. Андроник довольно долгое время бедствовал в темнице. Но так как он был человек смелый, чрезвычайно изворотливый и в трудных обстоятельствах весьма находчивый, то, открыв в своей темнице старинный подземный ход, он руками, как веником и заступом, прочищает в нем отверстие для входа и выхода так, чтобы это было незаметно, застилает его кое-какими домашними вещами и затем прячется в нем.
Когда настал час обеда, стражи отворили двери темницы и принесли обычное кушанье, но гостя к столу нигде не видели. Стали осматривать, не разломана ли или не раскопана ли где темница, и не ушел ли хитрый Андроник. Но нигде не было никакого повреждения: ни дверные петли, ни дверные косяки, ни порог
удверей, ни потолок, ни задняя часть дома, ни железные решетки в окнах – словом, ничто не было испорчено. Тогда стражи подняли громкий вопль и стали терзать себе лицо ногтями, так как
уних не стало того, кого они стерегли, и они не знали, как и где он ушел. Доводят об этом до сведения царицы, главных сановников и придворных вельмож. И вот одни были отправлены стеречь приморские ворота, а другим приказано наблюдать за воротами земляными, одни осматривали пристани, а другие отыскивали в какой-либо другой открытой части города скрывшегося
—88 —
Русскийследвизантийскогоавантюриста
Андроника. Ни улицы, ни перекрестки не были оставлены без осмотра и наблюдения. В то же время и по всем провинциям непрестанно рассылались царские грамоты, в которых объявлялось о бегстве Андроника и постоянно предписывалось искать его и, как только будет пойман, представить в Константинополь».
На всякий случай схватили жену Андроника и посадили в опустевшую невероятным образом камеру. «Выбравшись из подземелья через подземный проход и встретившись с женой, Андроник сначала был принят ей за демона из преисподней или за тень из царства мертвых и неожиданностью своего появления привел ее
встрах. Потом он обнял ее и заплакал, хотя и не так громко, как требовали несчастья и тогдашние бедственные обстоятельства, остерегаясь, чтобы плач его не дошел до слуха темничных сторожей». Так они прожили некоторое время; Андроник даже сделал жену беременной, и в память об этом приключении родился сын Иоанн. Потом женщину выпустили на свободу, а дверь темницы запирать не стали, так как полагали, что в ней никого нет. В одну из ночей Андроник покинул тюрьму.
Недолго пробыл на свободе этот любитель приключений – с таким ростом и телосложением, с такой известностью трудно остаться незамеченным. Его опознали, схватили, опять посадили
втемницу «в двойных железных кандалах, при строжайшем против прежнего надзоре».
Андроник не унывал, а времени на очередные выдумки у него хватало. На этот раз узник притворился смертельно больным человеком, который не может сам себя обслуживать. Ему выделили слугу из иностранцев, который очень плохо говорил по-грече- ски. Андроник нашел с ним общий язык и даже подружился. По просьбе заключенного мальчик сделал восковые слепки ключей и передал старшему сыну Андроника – Мануилу. Последний изготовил копии ключей и передал отцу в амфоре с вином; таким же способом были переправлены клубки ниток, льняные веревки.
Когда все было готово, слуги отпирают замки, и беглец оказывается на территории крепости. Здесь, на заднем дворе, росла густая и высокая трава; в ней беглец и прячется, «как заяц, сжав
вкомок все свое тело». Андроник скрывается в траве остаток ночи, – и второй, и третий день он проводит в зарослях сорняков. За это время родственники получают известие о побеге и подготавливают все для дальнейшего передвижения беглеца, а его
—89 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
поиски давно вышли за пределы крепости и Константинополя. Андроника ищут где угодно, но только не в нескольких десятках шагов от места заточения.
Затем Андроник сооружает лестницу и спускается между двух башен к морю. Там, у скалистого берега, его ждала лодка. Здесь судьба на короткое время приняла его с суровым видом, но потом опять улыбнулась и стала к нему благосклонна, точно решила подшутить над человеком, который в общей сложности просидел
взаточении девять лет. Его лениво окликнула стража, состоявшая из крестьян ближайшей деревни. Эта обязанность лежала на местных жителях с тех пор, как 200 лет назад Иоанн Цимисхий был поднят наверх в корзине из этого места и убил императора. Если бы стражники несли службу исправно, Андроника ожидала бы смерть либо ослепление. Он надеялся лишь на доставленное лодочником (на всякий случай) золото:
–Если ты позволишь мне уйти, то получишь вот какую благодарность. – С этими словами Андроник достал кошелек и протянул стражнику. Естественно, вельможа не сказал, кем является на самом деле, но прикинулся осужденным за долги (по другой версии – беглым рабом). «Сторож-то был деревенский житель, постоянно боровшийся с нуждой, – повествует Иоанн Киннам, – ослепленный золотом, взял он деньги и отпустил Андроника. В ту же минуту для принятия его приблизился плывший по морю челнок, на который посадили его и привезли домой. Дома сбросил он цепи, которыми были закованы его ноги, и тотчас, взойдя опять на корабль, поплыл на нем за городские стены. Там нашел он приготовленных для себя лошадей, на которых сел и уехал».
Путь Андроника лежал на север.
Византийцы стремились вступить в контакт со всеми народами, с которыми сталкивались, и с теми, о которых что-то слышали. Андроник был истинным ромеем, и потому в свою бытность на венгерском пограничье не только познакомился с галицким князем Ярославом Осмомыслом, но и подружился. Теперь он спешил
вГалицию, надеясь, не без оснований, найти там надежное убежище. Дело в том, что император поддерживал киевского князя – злейшего врага Ярослава.
Без приключений достичь русского княжества не получилось, да и было бы скучно без них Андронику. На территории Валахии его узнали, схватили и повезли обратно в Константинополь.
—90 —