Византийский путь России

Поддамокловыммечом

фликтов. В ответ правительство Ли Куан Ю начало проводить политику религиозной и расовой гармонии. Если охарактеризовать ее кратко, то дальновидный премьер-министр приказал замолчать основным спорившим национальностям – китайцам, индийцам, малайцам – и ввел единый для всех язык – английский. В школах запретили носить исламские платки. Ряд национальных окраин расселили в дома с многонациональным составом. Любое расистское высказывание жестоко каралось.

Надо заметить, что законы Сингапура отличаются жестокостью (впрочем, как и всякие законы, раз и навсегда решающие проблему преступности); в этом государстве практикуется наказание палками и смертная казнь через повешение.

Принятые меры привели к тому, что с 70-х годов XX века Сингапур не знает межнациональных конфликтов; уровень преступности в этой стране один из самых низких в мире, а уровень жизни и доходы граждан – одни из самых высоких.

Премьер-министр Ли Куан Ю решил и проблему коррупции; поскольку Россия безуспешно борется с ней целое тысячелетие, то неплохо было бы изучить опыт Сингапура. Были упрощены процедуры принятия решений, удалены всякие двусмысленности в законах в результате издания ясных и простых правил, вплоть до отмены разрешений и лицензирования. В общем, было сделано все, чтобы у чиновников не возникало поводов брать взятки, а у бизнесменов – их давать. Одновременно были увеличены зарплаты судей до фантастических размеров и увеличено жалование госслужащих, занимающих ответственные посты. Естественно, без всякой жалости наказывали попавшихся коррупционеров, – даже близкие родственники премьера попадали под не знающий пощады механизм.

Под дамокловым мечом

Вслед за Василием III московский трон занял Иван IV (1533– 1584). Он навсегда отнял у деда прозвище «Грозный», и оспаривать его больше не появлялось желающих. «Жестокость и властолюбие византийских императоров, коварство хитроумных московских князей, темперамент и отвага литовских кондотьеров – гремучая смесь…» – так характеризует царя Э. Радзинский.

— 171 —

2. Россия. ТретийРим

Великие князья давно поняли, что Русью можно править только с помощью страха. Только сильный, внушающий ужас государь может сохранить за собой трон и спасти страну от саморазрушения.

«Он применяет свою власть к духовным так же, как и к мирянам, распоряжаясь беспрепятственно и по своей воле жизнью и имуществом всех; из советников, которых он имеет, ни один не пользуется таким значением, чтобы осмелиться разногласить с ним или дать ему отпор в каком-нибудь деле, – рассказывает об отце Ивана Грозного, Василии III, иностранный дипломат. – Они открыто заявляют, что воля государя есть воля божия и, что ни сделает государь, он делает по воле божией. Поэтому также они именуют его ключником и постельничим божиим; наконец, веруют, что он – свершитель божественной воли».

Итак, почва для тирана была готова, правителя с твердой рукой всегда ждали и принимали как должное. Подчиняться суровой власти – это многовековая русская привычка. Немцу не понять необычной русской традиции: «Неизвестно, или народ по своей загрубелости требует себе в государи тирана, или от тирании государя самый народ становится таким бесчувственным и жестоким».

И все же, когда носителем самой высокой власти является человек, а не суровый закон, ничего хорошего не получается. Рано или поздно на троне появляется безумный убийца, и начинается кровавая вакханалия, бессмысленные жертвы без числа сопровождают его правление.

Иван IV жил в суровое время, но его жестокость превзошла все разумные пределы даже в глазах деспотов. Казалось, Нерон вернулся из преисподней в сей бренный мир и для своих опытов избрал Москву.

Иван Васильевич убивал всех: врагов, друзей, уничтожал чужие города и свои собственные, под его рукой, словно трава под косой, падали виновные, но еще более – невинные. Он настолько привык к чужим смертям, что пытался их разнообразить. Его изощренный ум изо всех сил старался изобрести смерть жестокую, ему было предпочтительнее, чтобы жертва как можно дольше испытывала боль: не только физическую, но и душевную.

«Главное наслаждение царя, которого руки и сердце были обагрены кровью, – рассказывает очевидец событий, – заключалось

— 172 —

Поддамокловыммечом

пье так ловко, что, всадив его в землю, направил прямо на грудь медведю, который сам наскочил на копье; медведь был ранен, оба легли на месте; но чернец все-таки не избежал растерзания. За свою доблесть он был причислен к святым пережившими его собратиями Троицкого монастыря. Забава эта была настолько же увеселительна для царя и зрителей, сколько ужасна и неприятна для всего сборища монахов, которые на этом месте были одновременно созваны… Из них еще семь человек были приговорены к сожжению».

Измены… измены… Тиран не может без них существовать. Когда нет явного предательства, оно придумывается, – маховик репрессий должен работать непрерывно. И снова среди жертв духовные особы…

«В то время царь был сильно занят розыском важной измены, – рассказывает Джером Горсей, – задуманной против него Елисеем Бомелием, новгородским епископом и некоторыми другими».

Допрос происходил таким образом, что добиться нужного признания не составляло труда. «Его [епископа] руки были затянуты назад и выворочены из суставов, ноги вывихнуты из чресел, спина и тело перерезаны проволочными плетями; и тогда он показал многое сверх того, что было написано, и что желал знать царь. Иван приказал пытавшим сжарить Бомелия. Его взяли изпод пытки и привязали к деревянному шесту, или вертелу; его изрезанная и окровавленная спина и тело жарились и вздувались на огне до тех пор, пока они не сочли его умершим». Однако пытаемый оказался необыкновенно живучим.

Человек, которому по сану полагалось отпускать грехи, после допроса признался в таких преступлениях, что ему позавидовал бы и сам дьявол:

«Епископ новгородский был приговорен к смерти за измену, чеканку монеты и отсылку ее и других сокровищ королям польскому и шведскому, обвинен в содомском грехе, в содержании ведьм, мальчиков и животных и в других ужасных преступлениях. Все его имущество – огромное количество лошадей, денег и сокровищ – было конфисковано в пользу царя, а самого епископа присудили на вечное заключение в погреб…»

В XX веке точно так же будут изобличать английских, немецких, польских и прочих шпионов; и священнослужители в числе первых отправятся в тюрьмы либо в матушку-землю. История

— 175 —

2. Россия. ТретийРим

имеет обыкновение повторяться, – особенно для тех, кто плохо усваивает ее уроки. Спустя четыре столетия падет царская власть, но Россией будет править человек, для которого Иван Грозный станет идеалом.

В разгар опричных репрессий Иван IV назначает митрополитом Филиппа – игумена Соловецкого монастыря, принадлежавшего к древнему боярскому роду Колычевых. Издеваться над старинными прославленными фамилиями стало излюбленным делом государя. Он ждал от Филиппа неповиновения, провоцировал его и наконец добился желаемого. Филипп попросил отставки, потому что не мог далее служить царю, стоявшему по пояс в крови собственных подданных.

Получить увольнение от Ивана Грозного удалось скоро. Опричники возникли перед Филиппом во время службы в Успенском соборе, сорвали с него митрополичьи регалии и отвезли в захудалый монастырь. Царь повелел истребить весь род Колычевых. И только пережив всех родственников, принял смерть бывший митрополит – его задушил в монастыре Малюта Скуратов.

А потом маховик смерти начнет убивать тех, кто его раскручивал и питал человеческой кровью. (Все это повторится. Совсем недавно мы наблюдали неожиданные повороты в судьбах верных ленинцев и преданных партии большевиков.) На плаху пойдут главные опричники: Афанасий Вяземский, отец и сын Басмановы; преданный слуга Грозного – дьяк Висковатый под пыткой признается, что тайно служил польскому королю, крымскому хану и турецкому султану.

Самое страшное было впереди. Подозрительность царя стала маниакальной, он опасался предательства даже со стороны любимого сына. Мудрый и кроткий царевич на свою беду стяжал народную любовь. Во время приступа ярости царь «ударил его жезлом [железным посохом] в ухо – да так, что тот заболел горячкою и на третий день умер. Царь рвал на себе бороду и волосы, как сумасшедший, плакал и убивался о потере сына».

Терпение русского народа удивляло всегда. «Одна из нравственных черт, какую я повсюду наблюдаю у русских, это быстрая покорность судьбе и готовность склониться перед неудачей, – приходит к выводу французский дипломат Морис Палеолог в начале XX века. – Часто даже они не ждут, чтобы был произнесен

— 176 —

Поддамокловыммечом

приговор рока: для них достаточно его предвидеть, чтобы тотчас ему повиноваться; они подчиняются и приспосабливаются к нему, некоторым образом, заранее».

При этом следует заметить одну закономерность: русские безропотно подчиняются силе и жестокости, а добрых правителей периодически убивают.

Иван Грозный был первым, кто на Руси официально принял царский титул – 16 января 1547 года его венчали в Успенском соборе легендарной шапкой Мономаха. Неограниченная власть вскружила голову преемнику византийских императоров; в своем своеволии он осмеливался соперничать даже с Богом.

Между делом Иван Васильевич продолжил, так сказать, прием византийского наследства. Закрепив за московскими правителями царский титул, он решил обзавестись собственным патриархом. Пользуясь тяжелым положением высшего константинопольского иерарха, царь невозмутимо принялся его шантажировать. По словам Джерома Горсея, «царь отделил московскую епархию от сообщения с нею [греческой церковью] и, таким образом, лишил последнюю пособий и даней, собираемых для ее нужд, и уговорил малодушного патриарха Иеремию отказаться за патриаршество в Константинополе в пользу московской митрополии».

Собственный патриарх на Руси появился в 1589 году – уже после смерти Ивана Грозного.

Вот она: сильная центральная власть, с которой массы людей на разных исторических отрезках связывали свои надежды на порядок в стране и всеобщее благоденствие! Получили то, что хотели! И, тем не менее, страна катилась в пропасть. Самое интересное, ситуацию осознавал и деспот и пытался ее исправить: «Царь привел к определенной и точной форме писаного закона двусмысленные и неясные обычаи и судопроизводство, предоставив каждому подданному уразуметь смысл закона и самому, без ходатая, вести тяжбу своего дела, а в важных случаях обращаться беспрепятственно к верховному суду правительства», – рассказывает английский посланник. (Тем же способом сингапурский премьер боролся с коррупцией в XX веке!)

Но… Слишком поздно царь пытался восстановить торжество закона, слишком долго он творил беззаконие.

— 177 —

2. Россия. ТретийРим

После великих тиранов не остается наследников, – таково наказание, посылаемое небом. С потомством Ивана Грозного все гораздо сложнее. Да! Они все безвременно умрут, не оставив корня, как дети Александра Македонского или Юлия Цезаря, но прежде безвольное правление одного сына и имя другого сына произведут в России небывалую смуту. Страна, желавшая властную руку, от этой же руки примет разорение, а потом долгие годы будет стоять на краю гибели.

После того как Иван в порыве гнева убил старшего сына, первым в очереди к трону невольно встал Федор. Он явно не годился для роли, предназначенной судьбой. Тем не менее, Иван Грозный постарался достойно устроить его личную жизнь: он выбрал сыну невесту «из знатной, могущественной и преданной ему фамилии»; то была Ирина – дочь Федора Ивановича Годунова. Еще один сын Ивана IV в возрасте двух лет получил в удел город Углич.

После смерти царя часть бояр прибыла в Углич, чтобы присягнуть младенцу; пожалуй, это и явилось для него приговором. В мае 1591 года мальчика не стало. По официальной версии 10-летний царевич смертельно поранился ножом во время игры; по неофициальной, его зарезали по приказу Бориса Годунова – брата царицы.

Царь Федор не проявлял никакого интереса к государственным делам, и вся страна связывала надежды с рождением наследника. Федору катастрофически не везло и в этом деле: после долгих ожиданий царица разрешилась дочерью, которая вскоре умерла. В январе 1598 года скончался царь Федор Иванович, с этим событием пришел конец династии Рюриковичей. Никого не осталось от семени Ивана Грозного, хотя царь вопреки всем законам семь раз вступал в брак.

Трон оказался в руках не отличавшегося родовитостью Бориса Годунова. При всей изворотливости и коварстве ему не удалось основать собственную династию.

В наши дни в останках царя Федора ученые обнаружили повышенное содержание ртути. Это обстоятельство позволило историкам заподозрить, что Борис поспешил расчистить себе дорогу. Но, если рассуждать логически, Годунову была невыгодна смерть царя; более того, она могла принести ему лишь неприятности.

— 178 —

Поддамокловыммечом

Брат царицы и так являлся полновластным правителем при слабовольном Федоре.

А вот маленький Дмитрий являлся источником постоянной опасности, для собственного спокойствия Годунову просто необходимо было уничтожить царевича. Но взяв на душу смертный грех, Борис Годунов отнюдь не решил проблему, а только умножил ее. «Никому и в голову не приходило в то время, – пишет иноземный дипломат, – что скоро явится призрак царевича Дмитрия, на гибель Бориса Федоровича и всей его семьи».

Увы! После правления тирана обычно начинается период небывалого своеволия; и Борис Годунов не смог преломить мировую тенденцию. После смерти Александра Македонского мир погрузился на целых сорок лет в полосу междоусобиц, – полководцы делили наследство царя. После смерти Гая Юлия Цезаря римляне с новым ожесточением принялись убивать друг друга: Брут, Кассий, Секст Помпей, Антоний, Клеопатра, Октавиан… Пример тирана заразителен, и каждый стремится занять его место. Со смертью тирана уходит страх перед ним, а перед законом страха не было. Откуда ему взяться, когда первое лицо государства закон не чтит? Ужас, пришедший в Россию и едва не уничтоживший русскую государственность, историки назовут Смутным временем.

Чего только не пришлось пережить стране в начале XVII века! В 1601–1603 годы Россию поразил страшный голод, жертвами которого стало около полумиллиона человек. Крестьяне объединялись в большие и малые разбойничьи ватаги и таким образом добывали себе пропитание. Россия напоминала пороховую бочку, когда в 1604 году в Польше появился молодой человек и объявил себя чудесным образом спасшимся царевичем Дмитрием – сыном Ивана Грозного.

Самозванцем стал монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев. Любопытно, что в 1600–1601 году Борис Годунов репрессировал влиятельную русскую фамилию Романовых. Отец будущего царя Федор Романов был насильно пострижен в монахи под именем Филарета и помещен в монастырь. Григорий Отрепьев побывал во многих обителях, Романов тоже не сидел постоянно в Сийском монастыре. Они могли встречаться. По крайней мере, легкость пути Лжедмитрия к российскому трону наводит на мысль, что кто-то в Московии влиятельный и недовольный Борисом

— 179 —

2. Россия. ТретийРим

Годуновым подставил ему плечо. Есть свидетельство, что в юности Григорий Отрепьев был холопом Романовых и князя Бориса Черкасского.

Лжедмитрий I собрал отряд из поляков-добровольцев, казаков и недовольных русских и с этими небольшими силами появился на землях Московского государства. Некоторое время он вел успешную войну, затем потерпел поражение под Добрыничами, но 13 апреля 1605 года умер Борис Годунов. Это событие и привело к успеху сомнительную авантюру. Царские войска перешли на сторону самозванца, 20 июня 1605 года он вступил в Москву. Почти год длилось его правление, достаточно разумное, но не удовлетворившее аппетитов ни поляков, ни русских бояр, ни крестьян, ждавших избавления от голода и крепостного рабства. 17 мая 1606 года заговорщики ворвались в Кремль, вытащили из постели Марины Мнишек мнимого сына Ивана Грозного и порубили его на куски.

Русским царем стал Василий Шуйский (1606–1610) – боярин знатный, но не пользовавшийся уважением ни одного из сословий, так как никогда не держал данного слова. И вновь поползли слухи, что царевич Дмитрий каким-то образом остался жив. В ответ Шуйский добился от церкви провозглашения Дмитрия святым и отправил в Углич за мощами почившего юноши… Федора Романова. За исполнение приказа ему было обещано патриаршество, но в последний момент Шуйский передумал и отдал высший церковный сан Гермогену. Романов, естественно, обиделся и со своим поручением справился очень плохо, потому что в смерть царевича Дмитрия Россия вновь не поверила.

Против Шуйского разгорелась война под руководством Ивана Болотникова. После ее подавления объявился Лжедмитрий II, собравший под свое крыло поляков и русских, недовольных бояр и остатки разбитых отрядов Болотникова. Новый самозванец обосновался в подмосковном селе Тушино. Так в России стало два царя, две боярских думы, а патриархом у «Тушинского вора» стал отец будущего основателя царской династии – Федор Романов (Филарет).

Фантастические события происходили на Руси еще долгое время. Москва несколько раз оказывалась в полной власти иноземцев, Марина Мнишек признает царем и своим мужем Лжедмитрия II, родит наследника. Василий Шуйский попа-

— 180 —