Византийский путь России
.pdf
Триумфкровивизантийскихимператоров
строитель, который строил церковь на площади. Также было здесь много греков из Константинополя, приехавших сюда вместе с деспиной». Деспина – супруга или дочь деспота. Так иностранцы называли и Софью.
Москва виделась для греков последним прибежищем истинного православия. Она стала для несчастных скитальцев второй родиной, все тот же орел расправил над ними крылья – после женитьбы на Софье Иван III принял византийского двуглавого орла в качестве великокняжеского герба. Так гибель Византии – всеобщая печаль христианского мира – невольно стала локомотивом, двинувшим Россию вперед, к новейшим достижениям цивилизации. Главные сдвиги, конечно, произошли в государственном строительстве.
Брак оказался на редкость плодовитым; пятеро сыновей нажила великокняжеская чета: Гавриила, Дмитрия, Георгия, Симеона и Андрея. Иван одарил их наследством еще при своей жизни. Преемником он назначил Ивана – своего сына от предыдущей жены Марии. Однако Иван Иванович внезапно умирает, оставив сына Дмитрия, которому дед, согласно обычаю, и завещал княжение Московское.
И тут в вопрос престолонаследия вмешалась византийка. «Говорят, что эта Софья была очень хитрая, и по ее внушению князь делал многое, – сообщает Сигизмунд Герберштейн. – Передают, что, между прочим, она побудила мужа лишить монархии внука Дмитрия и поставить на его место Гавриила. Ибо по убеждению жены князь заключает Дмитрия в тюрьму и держит его там. Наконец перед смертью он повелел привести к себе Дмитрия и сказал ему:
– Дорогой внук, я согрешил пред богом и лишил тебя законного наследства. Поэтому молю тебя, отпусти мне обиду, причиненную тебе; будь свободен и пользуйся своими правами.
Растроганный этой речью, Дмитрий охотно прощает деду его вину. Но когда он вышел от него, то был схвачен по приказу дяди Гавриила и брошен в темницу. Одни полагают, что он погиб от голода и холода, а другие – он задохнулся от дыма».
Так потомок византийских императоров (правда, по женской линии) оказался на российском престоле. Получив высшую власть, Гавриил сменил имя на Василий.
— 161 —
2. Россия. ТретийРим
Через женское потомство великокняжеской четы византийская культура и православие проникали вглубь Европы. «У великого князя Ивана от Софьи была дочь Елена, – продолжает рассказ Герберштейн, – которую он выдал за Александра, великого князя литовского, который был впоследствии избран королем польским. Литовцы надеялись, что через этот брак утихнут раздоры между тем и другим государем, достигшие весьма значительных размеров, но вышло так, что раздоры эти от этого еще больше усилились. Именно в брачном договоре было положено выстроить в определенном месте Виленской крепости храм по русскому обряду и дать в провожатые невесте известных женщин и девиц одной с ней веры».
Так как великий князь литовский медлил с исполнением соглашений, то московское войско тремя отрядами вторглось на его земли. Литовцы потерпели поражение в первой же крупной битве, множество их попало в плен, в том числе знаменитый военачальник Константин Острожский.
С именем Ивана III связывают становление русского централизованного государства. Именно в его правление был нанесен решительный удар по северным землям, где оставались сильными свободолюбивый дух и вечевые традиции. «Этот Иван Васильевич был так счастлив, – повествует западный хронист, – что победил новгородцев в битве при реке Шелони и, предложив после победы определенные условия, заставил их признать себя владыкой и государем и повелел им выплатить большую сумму денег; удалился он оттуда не раньше, как поставив там своего наместника. Наконец, по истечении семи лет, он вернулся туда, вступил при помощи архиепископа Феофила в город и обратил жителей в самое жалкое рабство; он захватил золото и серебро, отнял, наконец, и все имущество граждан, так что вывез оттуда свыше трехсот хорошо нагруженных телег».
Отнюдь не Иван IV Грозный, как принято считать, а Иван III сломил могущество Новгорода. Кстати, Ивана III также именовали «Грозным», но зверствами ему не удалось сравняться с внуком, поэтому Грозным он остался только для современников.
Как истинный наследник византийских императоров, Иван III предпочитал действовать чужими руками:
«Лично сам он только раз присутствовал на войне, – свидетельствует Герберштейн, – именно, когда подвергались захвату
— 162 —
Триумфкровивизантийскихимператоров
княжества Новгородское и Тверское; в другое время он обыкновенно никогда не бывал в сражении и все же всегда одерживал победу, так что великий Стефан, знаменитый палатин Молдавии, часто вспоминал про него на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а сам он, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить свои границы».
И еще одно направление московской экспансии откроет Иван III, которое останется лишь завершить грозному внуку:
«Иван также ставил по своей воле царей в Казани, иногда отводил их пленными, но все же, в конце концов, под старость, потерпел от них весьма сильное поражение».
Казалось бы, Ивана III можно с полным правом назвать дальновидным незаурядным правителем, однако Сигизмунд Герберштейн рисует портрет весьма недалекого человека; гордеца, упивающегося собственным могуществом:
«Для женщин он был до такой степени грозен, что если какая из них случайно попадалась ему навстречу, то от взгляда его только что не лишалась жизни. Для бедных, угнетенных более могущественными и обижаемыми ими, доступ к нему был прегражден. Во время обеда он по большей части до такой степени предавался опьянению, что его одолевал сон, причем все приглашенные были меж тем поражены страхом и молчали; по пробуждении он обыкновенно протирал глаза и тогда только начинал шутить и проявлять веселость по отношению к гостям».
Далее западный дипломат объясняет, кто помогал Ивану III блестяще управлять нарождавшейся мировой державой:
«Впрочем, как он ни был могущественен, а все же вынужден был повиноваться татарам. Именно, когда прибывали татарские послы, он выходил к ним за город навстречу и стоя выслушивал их сидящих. Супруга его, гречанка, до такой степени негодовала на это, что повторяла ежедневно, что она вышла замуж за раба татар, а потому, чтобы оставить когда-нибудь этот рабский обычай, она уговорила мужа притвориться при прибытии татар больным».
Софье удалось выселить татарских послов и соглядатаев за территорию Кремля, а затем в 1480 году в результате знаменитого стояния на Угре Русь окончательно избавилась от позорной вассальной зависимости от Орды.
— 163 —
2. Россия. ТретийРим
Русский историк С.М. Соловьев многие изменения на Руси связывает с появлением византийской принцессы:
«Современники заметили, что Иоанн после брака на племяннице императора византийского явился грозным государем на московском великокняжеском столе; он первый получил название Грозного, потому что явился для князей и дружины монархом, требующим беспрекословного повиновения и строго карающим за ослушание, возвысился до царственной недосягаемой высоты, перед которою боярин, князь, потомок Рюрика и Гедимина должны были благоговейно преклониться наравне
споследним из подданных; по первому мановению Грозного Иоанна головы крамольных князей и бояр лежали на плахе. Современники и ближайшие потомки приписали эту перемену внушениям Софии, и мы не имеем никакого права отвергать их свидетельство».
Известно достаточно отзывов о деятельности Софьи. Примечательна беседа боярина Берсеня Беклемишева с ученым монахом Максимом Греком, имевшая место в правление сына Софьи – Василия III:
«– Как пришли сюда греки, так наша земля и замешалась; а до тех пор земля наша Русская жила в тишине и миру, – жалуется боярин. – Как пришла сюда мать великого князя, великая княгиня София, с вашими греками, так и пришли нестроения великие, как и у вас в Цареграде при ваших царях.
Максим ответил на это:
–Господин! Мать великого князя, великая княгиня София,
собеих сторон была рода великого: по отце царского рода константинопольского, а по матери происходила от великого герцога феррарского Италийской страны.
Берсень возразил:
–Господин, какова бы она ни была, да к нашему нестроению пришла. Которая земля переставляет обычаи свои, та земля недолго стоит, а здесь у нас старые обычаи великий князь переменил; так какого добра от нас ждать? Лучше старых обычаев держаться и людей жаловать, и старых почитать; а теперь государь наш, запершись сам-третей у постели, всякие дела делает».
Боярину не нравилось то обстоятельство, что старые княжеские и боярские роды теряли земли и влияние; московским князьям стали нужны только служивые люди, послушно испол-
—164 —
Триумфкровивизантийскихимператоров
няющие их волю. Точно так же византийские императоры не позволяли усиливаться старым знатным родам, дабы не обрести в их лице конкурентов. Критику московский князь не приемлет,
ипотому Берсень Беклемишев за свой длинный язык отправился на плаху.
Иван III именует себя государем всея Руси. Пока этот титул не соответствует действительности: Псковское и Рязанское княжества будут присоединены только при его сыне, а западные и южные русские земли оказались в составе Великого княжества Литовского. Титул этот был политической программой Рюриковичей, но лишь во времена Романовых он станет реальностью.
Сын Ивана III – Василий III (1505–1533), по словам хрониста, «во многом подражал отцу и сохранил в целости то, что отец ему оставил; сверх того, он присоединил к своей державе много областей не столько войною, в которой он был очень несчастлив, сколько своею ловкостью. Как отец его подчинил себе в рабство Новгород Великий, так сам он поступил с дружественным Псковом; точно так же получил он знаменитое Смоленское княжество, находившееся более ста лет под властью литовцев».
Сломил могущество феодалов также не Иван Грозный со своим бессмысленным террором, а его отец Василий III: «И он докончил также то, что начал его отец, а именно отнял у всех князей
идругих властелинов все их города и укрепления. Во всяком случае, даже родным своим братьям он не поручает крепостей, не доверяя и им. Всех одинаково гнетет он жестоким рабством…»
Власть великого князя поднялась до положения восточного владыки – этакого всемогущего падишаха из сказок; впрочем, с не меньшим усердием расправлялся с непокорными вассалами французский король, и он желал полной власти над своими подданными, говоря: «Государство – это я». И, конечно, по византийской традиции оба предшественника Ивана Грозного избавляются от возможных претендентов на престол. Иван III убил брата Андрея с двумя сыновьями, Василий III приказал убить двоюродного брата и держал в заточении племянника.
Великой власти почти всегда сопутствует огромная жестокость. Правление при помощи страха – это естественно на Руси (при определенных обстоятельствах вполне приемлемо и даже желательно). Хуже, когда этот страх вызывает самодур-деспот, а не за-
—165 —
2. Россия. ТретийРим
кон. Пока большинство боится, фавориты правителя бесстрашно расхищают богатства страны, – периодически они сменяются и даже убивают друг друга, но справедливости никогда не знала Русь. «Я считаю его одним из самых неограниченных государей из существующих на свете, – характеризует русского правителя Жак Маржерет, – так как все жители страны, благородные и неблагородные, самые братья императора называют себя холопами господаря, т.е. рабами императора».
Под конец своего правления Иван III приходит к мысли, что один человек не в состоянии уследить за всем происходящим
встране, как бы он не хотел проявлять свою власть везде и по отношению ко всем. В 1497 году был принят Судебник – единый свод законов для Московской Руси, соединенной из множества удельных княжеств. Судебник не прижился на Руси, наместники
вразных областях руководствовались чем угодно: Уставными грамотами, местными законами и, конечно же, собственным усмотрением. На Руси законов не любили и при малейшей возможности старались их не исполнять. Не потому, что плохи законы или плох народ, но оттого, что первый человек в государстве, которому надлежало подавать пример, презирал закон.
Великий князь, царь всегда бесконечно одинок: у него временные друзья, а родственные связи и подавно не принимаются
врасчет. «Всех одинаково гнетет он жестоким рабством», – такую форму правления избрали великие князья московские, и надо отдать должное, эффект был ошеломляющим: удивленная Европа, едва пережив шок от падения Византии, узрела на своих восточных границах невесть откуда взявшееся могучее православное государство.
Второй Рим умер – да здравствует Третий Рим!
Москва – Третий Рим
Во времена Василия III и появилась знаменитая доктрина, объявившая Москву наследницей Рима и Константинополя – наследницей единственной и последней.
Возникла она как бы случайно: в 1522 году Николай Булев – публицист, переводчик и личный врач Василия III – перевел астрологический «Альманах» Штоффлера, содержавший предсказание
опотопе в 1524 году. После гибели Византии подобные проро-
—166 —
Москва– ТретийРим
чества появлялись регулярно. Увы! Таким нестабильным было время. Конца света ждали в 1492 году, но вместо этого Христофор Колумб открыл Новый Свет.
Увлечение астрологией приобрело массовый характер, и перевод «Альманаха» не мог остаться без внимания. Псковский дьяк Михаил Мисюря-Мунехин обратился за разъяснениями
кФилофею – просвещенному монаху Псковского Елизарова монастыря. Ответ был получен в конце 1523 или в начале 1524 года.
Филофей показал себя знатоком вопроса, его мысли поражают глубиной и последовательностью. Предрассудки, терзающие человечество и по сей день, решительно отвергаются старцем:
«А что касается семи планет и двенадцати звезд зодиака, и прочих звезд, и плохих часов, и рождения человека под какой-то звездой, в час злой или добрый, определяющий участь, богатство или нищету, порождающий добродетели или пороки, многолетнюю жизнь или быструю смерть – все то кощунство и басни».
Причиной падения царств Филофей называет не расположение планет, а божественную волю, которая свершается, когда народ изменяет истинной вере. Константинополь постигло наказание за Флорентийскую унию: «греческое царство разорено и не возобновится: все это случилось грехов ради наших, потому что они предали православную веру в католичество».
Труднее было объяснить, почему Рим продолжал стоять при всех своих заблуждениях, но Филофей справился и с этой задачей:
«И не удивляйся, избранник Божий, – предупреждает старец, – когда католики говорят: наше царство романское нерушимо пребывает, и если бы неправильно веровали, не позаботился бы о нас Господь. Не следует нам внимать прельщениям их, воистину они еретики, по своему желанию отпавшие от православной веры особенно из-за службы с опресноками». Далее монах приходит
квыводу, что «…хотя великого Рима стены, и башни, и трехэтажные здания не захвачены, однако души их дьяволом захвачены из-за опресноков».
Наконец, после пространных обоснований того, что причащаться следует квасным хлебом, но не пресным, Филофей в немногих строках излагает величайшую русскую доктрину. В послании на недосягаемую высоту возносится московский правитель. В этом, впрочем, нет ничего удивительного, так как по право-
—167 —
2. Россия. ТретийРим
славным обычаям византийский император считался наместником Бога на земле и стоял на ступеньку выше самых высоких отцов церкви:
«Итак, скажем несколько слов о нынешнем преславном царствовании пресветлейшего и высокопрестольнейшего государя нашего, который во всей поднебесной единый есть христианский царь и правитель святых Божиих престолов, святой вселенской апостольской церкви, возникшей вместо римской и константинопольской и существующей в богоспасаемом граде Москве… Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, это и есть римское царство; ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать. Много раз и апостол Павел упоминает Рим в посланиях, в толкованиях говорится: “Рим – весь мир”».
Это уже ярко выраженные претензии на мировое господство! Идея преемственности Рим – Константинополь – Москва
существовала задолго до Филофея. Старец пошел дальше и смелее, – с учетом последних тенденций в развитии русской государственности, а именно: Московская Русь превращалась в могущественное государство, она методично собирала национальные земли и даже присоединяла территории, которые никогда не относились к Руси.
Филофей предвосхищает развитие русской державности. Великий князь Московский Василий III лишь несмело примерял царскую корону: по словам Герберштейна, «почетное имя царя он употребляет в сношениях с римским императором, папой, и, как я узнал, с государем турок. Сам же он не именуется царем никем, за исключением, может быть, владыки ливонского», – старец же упорно называет Московию царством.
Доктрина Филофея настолько превзошла свое время, что осталась практически незамеченной даже честолюбивыми адресатами – великими князьями московскими, а затем царями. Имя псковского монаха всплыло спустя более чем 300 лет, когда в 1861–1863 годах его сочинения были опубликованы в журнале «Православный собеседник». В ту пору Россия стала поистине вселенским многонациональным государством; она занимала 1/6 часть земного шара и, соответственно, идеи древнего старца не
— 168 —
Москва– ТретийРим
казались такими фантастическими и несбыточными, как три столетия назад.
Сигизмунд Герберштейн, неоднократно бывавший в Московии первой половины XVI века, в очередной раз повторяет легенду появления варяжских князей на Руси:
«Рюрик получает княжество Новгородское и помещает свой престол в Ладоге… Синеус сел на Белом озере, а Трувор в княжестве Псковском, в городе Изборске. Русские хвалятся, что эти братья происходили от римлян, от которых повел, как он утверждает, свой род и нынешний московский государь».
Вот как! Русских уже не удовлетворяет норманнская теория, им предпочтительнее вести родословную своих правителей из далекого могущественного Рима. Впервые эта идея прозвучала в «Сказании о князьях владимирских», созданном около 1480 года. Огромное место в этом литературном памятнике занимает фигура римского императора Августа, а в конце повествования мы узнаем, что Рюрик и его братья являются потомками Августа. «Сказание о князьях владимирских» имело большую популярность и в последующих веках, – как мы видим, Герберштейн говорит о римском происхождении русских князей как о неоспоримом факте. Несомненно, «Сказание...» оказало влияние и на автора доктрины «Москва – третий Рим».
Что ж, идея вселенского государства имела древние корни; к мировому господству шли десятки государств и народов, и Русь – надо признать – избрала не худший путь.
Идея старца Филофея не отличается новизной. Еще в 1492 году митрополит Зосима присвоил Москве титул «нового Константина града», примерно в это же время появляется любопытная «Повесть о белом клобуке». Согласно ей римский папа Сильвестр после обращения в христианство императора Константина получил от него в дар белый клобук. Подарок обладал чудодейственной силой, и, естественно, являлся предметом огромной ценности. Когда возникла угроза падения «второго Рима», константинопольский патриарх Филофей передал реликвию новгородскому архиепископу Василию Калике (1330–1352). В заключительной части повести излагается все та же доктрина «Москва – третий Рим»: все царства должны соединиться в русском царстве, на Руси должен появиться патриархат.
— 169 —
2. Россия. ТретийРим
Иван Грозный не любил этой повести по вполне понятной причине: клобук-то получил не московский митрополит, а духовное лицо ненавидимого им Новгорода. В 1564 году он передал право ношения белого клобука московскому митрополиту, затем это стало привилегией патриархов. Петр I, ликвидировавший патриархат, отдал право ношения белого клобука всем митрополитам русской церкви.
Россия заявила о своих правах на константинопольское наследство, но сделала это как-то несмело. Местным оставался и масштаб мышления: Русь стремительно присоединяла новые земли, но продолжала оставаться исключительно русским государством, русские были угнетающей нацией по отношению к другим народам. Россия не поняла простую вещь: когда мечтаешь о вселенском государстве, то о национальности приходится если не совсем забыть, то сделать вид, что забыли, и незаметно отодвинуть национальный вопрос на задний план. Как мы помним, в византийском содружестве не было главенствующей нации, все народы считали себя ромеями, а мощнейшей объединительной силой стало православие.
Нынешняя Россия, похоже, возвращается к византийским принципам. С конца XX века все чаще вместо «русские» звучит «россияне». Это слово имеет наднациональный смысл, им именуются все граждане России, независимо от национальной и религиозной принадлежности. «Россияне» сменило не прижившуюся общность «советский народ», и будем надеяться, новый термин станет тем, чем для Византии было слово «ромеи».
Увы! История учит: чтобы стать даже не вселенским, но просто процветающим государством, необходимо забыть о ленинском «праве наций на самоопределение» и вообще о всякой демократии в национальном вопросе. В этом отношении показателен пример Сингапура – одного из самых богатых государств по доходу на душу населения.
Страна славилась пестрым этническим составом: китайцы, малайцы, индусы, в меньшем количестве – арабы, евреи, японцы, потомки европейских эмигрантов. В религиозном отношении получалась и вовсе гремучая смесь, которой трудно ужиться под одной крышей: буддизм, даосизм, конфуцианство, ислам, христианство различных конфессий, анимизм… В 60-е годы XX века
встране произошло несколько крупных межнациональных кон-
—170 —