Византийский путь России
.pdf
ВизантияиРусьв1054 году
Различия по-прежнему существовали, развивались, и никто не видел ужасного в том, что на Западе причащались пресным хлебом, а на Востоке – квасным. Два течения церкви взаимно признавали право друг друга на жизнь, несмотря на периодические разногласия и споры. Католическая и православная церкви никогда не были непримиримыми врагами, и долгое время константинопольский патриарх находился в подчинении у римского папы, считая такое положение естественным. Увы, церкви служат Богу, но управляются людьми – великими и в то же время подверженными действию обычных человеческих слабостей: властолюбия и честолюбия, зависти и гордыни. Разногласия не заставили себя ждать.
Противоборствующие стороны долгое время будут обвинять друг друга в неправильном понимании святого писания или предания, в поощрении традиций, противоречащих Библии. Обвинений будет бесконечно много, но главную роль в расколе сыграет вовсе не религия, а политика. Дело в том, что со временем оформилось разное понимание роли церкви в обществе. На Востоке православная церковь была имперской, т.е. главой ее считался византийский император. На Западе католическая церковь, напротив, претендовала на высшую светскую власть. Претензии были серьезны, но до определенного времени обе церкви шли друг с другом на компромисс, – он тем легче достигался, что православная и католическая церкви попеременно переживали то силу, то слабость. При этом слабая сторона охотно шла на уступки.
Беда случилась, когда к середине XI века оба христианских течения почувствовали силу и попытались навязать друг другу свои правила существования. Компромисс был невозможен, потому что сильное папство, игравшее первую роль в Европе, противостояло энергичному, ревниво соблюдавшему православные традиции и их индивидуальность патриарху Михаилу Керулларию. За взаимными обвинениями и оскорблениями начались действия: весной 1053 года константинопольский патриарх закрыл в столице Византии все латинские монастыри и церкви на том основании, что у них для причастия использовался пресный хлеб. Казалось бы, причина явно недостаточная для таких последствий, но подчас войны возникали и по меньшим поводам.
— 71 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Папа римский пытался уладить конфликт, но вот беда: во главе посольства латинян в Константинополь отправился воинствующий враг всяких компромиссов с православными – кардинал Гумберт. Византийский император дружелюбно встретил Гумберта, а патриарх Михаил – подчеркнуто нелюбезно. Фактически патриарх проигнорировал послов Рима. Надменный римский кардинал потерял терпение довольно скоро; 16 июля 1054 года во время богослужения в Софийском соборе он положил на алтарь буллу, в которой предавался анафеме константинопольский патриарх и его приверженцы.
Миролюбивый Константин Мономах сначала подумал, что его изобретательный патриарх сфальсифицировал буллу, но когда свиток оказался в императорских руках – сомнения отпали. Император еще надеялся договориться с Римом, но Михаил Керулларий срочно созвал собор и предал анафеме римских легатов.
В этом же 1054 году властолюбивый патриарх Михаил Керулларий объявил православную церковь независимой от Рима. Этот сумасбродный поступок патриарх совершил только благодаря слабости императора Константина Мономаха, правившего «без надлежащей твердости и осмотрительности». Михаил в своем властолюбии перешел все мыслимые границы. Ему принадлежит следующая фраза: «Между патриархом и императором нет никакой или почти никакой разницы, а что касается почестей, которые должны им воздаваться, то права патриарха даже выше императорских».
Император Исаак Комнин был решительнее Константина и скоро разобрался с непомерно властолюбивым патриархом. Он приказал схватить Керуллария и заключить в монастырь. И даже категоричный Комнин не мог расправиться с мятежным патриархом по своему усмотрению. Над последним должен был состояться суд, а обвинительную речь поручили написать мудрейшему Михаилу Пселлу. Неизвестно, чем бы закончился опасный и для императора, и для патриарха процесс, если бы все не устроилось самым лучшим образом: Михаил Керулларий умирает в монастыре.
Императорам разрыв с Римом не был выгоден, но патриархи не желали жертвовать даже частью власти. Они получат то, о чем мечтали, но скоро те же грабли подложат под ноги патриарху
— 72 —
ВладимирМономах
многочисленные митрополиты, в том числе и Московский. Всем князьям церкви захочется самостоятельности, – теперь уже от константинопольского патриарха. Прецедент создан и продолжал работать.
Владимир Мономах
Можно согласиться с большинством исследователей, что феодальная раздробленность – это закономерный процесс; его не избежала Европа, не миновала и Русь. И когда маховик завертелся, на Руси появился князь, который доказал, что вовсе не обязательно русским князьям уничтожать друг друга, что разногласия решаются с помощью слова, а не меча.
Речь идет о Владимире Мономахе (1053–1125). По отцу Всеволоду он приходился внуком Ярославу Мудрому, по матери (греческой принцессе Марии, по другим сведениям – Анне) – внуком византийскому императору Константину IX Мономаху.
Полугреческий князь был удивительно похож характером на своего византийского предка. Все та же спокойная неторопливость, то же желание решить вопрос мирным путем, если существовала малейшая возможность, и огромная забота о своей земле, своем отечестве.
Его отец стал киевским князем в 1078 году, тогда же Владимир Мономах получил во владение соседний Чернигов. В стольном граде он был частым гостем – по признанию самого Владимира, «из Чернигова в Киев около ста раз ездил к отцу». В 1093 году Всеволод по состоянию здоровья отошел от дел. «Когда же он совсем разболелся, послал он за сыном своим Владимиром в Чернигов, – читаем в «Повести временных лет». – Владимир, приехав к нему и увидев его совсем больного, заплакал. В присутствии Владимира и Ростислава, сына своего меньшего, когда пришел час, Всеволод преставился тихо и кротко и присоединился к предкам своим, княжившим в Киеве 15 лет».
Владимир Мономах имел возможность занять киевский стол, и киевляне желали его видеть в своем городе. Лишь одна вещь стояла на пути к высшей власти – закон старшинства. Впрочем, на эту мелочь в последнее время князья обращали мало внимания, о нем вспоминали, лишь когда требовалось объявить изгоем какого-то князя и отнять у него владения.
— 73 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Владимир был словно не от мира сего. «Мономах не возвышался над понятиями своего века, не шел наперекор им, не хотел изменить существующий порядок вещей, но личными доблестями, строгим исполнением обязанностей прикрывал недостатки существующего порядка, делал его не только сносным для народа, но даже способным удовлетворять его общественным потребностям», – анализирует поступки князя русский историк С.М. Соловьев.
Святополк неудачно начал княжить в Киеве. Половцы, услышав о смерти Всеволода, отправили послов заключать мир с новым князем. Святополк, ни с кем не посоветовавшись, посадил послов в тюрьму. В ответ кочевники развернули широкомасштабное наступление на Русь. В страхе Святополк отпустил дипломатов, но запоздалая доброта князя не могла остановить половцев. Хуже было то, что киевский князь не имел войска: всего лишь 700 отроков он смог противопоставить бесчисленному войску кочевников. Советники видели выход в том, чтобы послать за помощью к Владимиру Мономаху. По словам летописца, «Святополк же, послушав их, послал к Владимиру, чтобы тот помог ему. Владимир же собрал воинов своих и послал по Ростислава, брата своего, в Переяславль, веля ему помогать Святополку».
Владимир Мономах предлагал заключить мир с половцами, но Святополк желал воинской славы, – и так как он был старшим, битва состоялась. Вначале не выдержала половецкого натиска дружина Святополка, затем после отчаянной сечи были опрокинуты и Владимир с Ростиславом. При переправе через ближайшую реку на глазах Владимира Мономаха стал тонуть брат Ростислав. Владимир пытался спасти его, но сам едва не утонул.
Святополк заключил мир с кочевниками в 1094 году, женившись на дочери половецкого хана, а Владимира Мономаха попрежнему преследовали несчастья. В тот же год к Чернигову подошел Олег Святославович вместе с половцами. До сих пор он правил в Тмутаракани, но теперь вспомнил, что Черниговом когда-то владел его отец. «Владимир же затворился в городе, – рассказывает летописец. – Олег же, подступив к городу, пожег вокруг города и монастыри пожег. Владимир же сотворил мир с Олегом и пошел из города на стол отцовский в Переяславль, а Олег вошел в город отца своего».
— 74 —
ВладимирМономах
Жизнь в Переяславле текла безрадостно. Население города страдало от двух бед: половецких набегов и голода, так как половцы все съедобное либо уносили с собой, либо вытаптывали на полях. В 1095 году в Переяславле появились два половецких хана – Итларь и Китан, желающие заключить с Владимиром мир, но за это требовали хорошо заплатить. Первый хан с лучшей дружиной разместился в Переяславле, а второй – между городскими валами.
В это время к Владимиру по какому-то делу пришел боярин Славята из Киева. Он и подбил переяславскую дружину уничтожить половецкие рати. Владимир сначала сопротивлялся, отвечая воинам: «Как я могу такое сделать, ведь я давал врагам клятву?» Но дружина продолжала уговаривать Владимира: «Княже! Нет тебе в том греха: они ведь всегда, дав тебе клятву, губят землю Русскую и кровь христианскую проливают непрестанно». Ночью боярин Славята с небольшой дружиной перебил расположившееся у городских стен войско Китана, а вторая дружина во главе с Ратибором уничтожила в городе людей Итларя.
Удача будто ветром раздула искры антиполовецких настроений по всей Руси. Владимир Мономах и киевский князь Святополк теперь уже вместе воюют с врагами. Они предлагают присоединиться и Олегу Черниговскому. Согласно летописи, в 1096 году Святополк и Владимир обратились к Олегу со словами: «Приди в Киев, да заключим договор о Русской земле перед епископами,
иперед игуменами, и перед мужами отцов наших, и перед людьми городскими, чтобы оборонили мы Русскую землю от поганых». Олег же, исполнившись дерзких намерений и высокомерных слов, ответил им так: «Не пристойно судить меня епископу, или игуменам, или смердам». И не захотел идти к братьям своим, послушав злых советников.
Вответ Святополк и Владимир выступили против заносчивого черниговского князя и попытались силой принудить его к единству. В битве с Олегом погиб сын Владимира Мономаха Изяслав. Владимир согласился забыть даже об этой трагедии ради прекращения усобиц, он пишет Олегу грамоту с призывом о встрече. Наконец, и Олег понял, что больше воевать с соседями Мономах не даст. В 1097 году состоялся съезд русских князей,
ине случайно он проводился на территории, подвластной Олегу
—75 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Черниговскому, – то была уступка самому недоверчивому и агрессивному из князей.
«Пришли Святополк, и Владимир, и Давыд Игоревич,
иВасилько Ростиславович, и брат его Олег, – с воодушевлением рассказывает об этом событии летописец, – и собрались на совет в Любече для установления мира, и говорили друг другу: “Зачем губим Русскую землю, сами между собой устраивая распри? А половцы землю нашу несут розно и рады, что между нами идут войны. Да отныне объединимся единым сердцем и будем блюсти Русскую землю, и пусть каждый владеет отчиной своей: Святополк – Киевом, Изяславовой отчиной, Владимир – Всеволодовой, Давыд и Олег и Ярослав – Святославовой, и те, кому Всеволод роздал города: Давыду – Владимир, Ростиславичам же: Володарю – Перемышль, Васильку – Требовль”. И на том целовали крест: “Если отныне кто на кого пойдет, против того будем мы все и крест честной”».
То есть князья получили во владение земли, которыми владели их отцы, и отпала сама причина усобиц. Получили уделы и кня- зья-изгои, но они привыкли жить с приключениями и правил своих решили не менять. «Младший из Ростиславичей, Василько, князь Теребовльский, отличался необыкновенно предприимчивым духом, – восхищается изгоем С.М. Соловьев, – он уже был известен своими войнами с Польшею, на опустошение которой водил половцев; теперь он затевал новые походы: на его зов шли к нему толпы берендеев, печенегов, торков; он хотел идти с ними на Польшу, завоевать ее и отомстить ей за русскую землю, за походы обоих Болеславов; потом хотел идти на болгар дунайских
изаставить их переселиться на Русь; наконец, хотел идти на половцев, и либо найти себе славу, либо голову свою сложить за Русскую землю. Понятно, что соседство такого князя не могло нравиться Давыду, особенно если последний не знал настоящих намерений Василька, слышал только о его военных приготовлениях…»
Нашлись и «доброжелатели», нашептавшие князю Давыду, что Василько собирается отнять у него княжество. Несчастный герой из Требовля обманом был схвачен и ослеплен. Истинно византийское наказание впервые было применено по отношению к русскому князю. Сохранилось описание этого жуткого действа, но мы не будем его здесь приводить из любви к читателю.
—76 —
ВладимирМономах
Заметим только, что Василько не просто удалили глаза, но и изрезали все лицо. Владимир Мономах, по словам летописца, услышав об этом преступлении, ужаснулся, заплакал и сказал: «Не бывало еще в Русской земле ни при дедах наших, ни при отцах наших такого зла».
Владимир стал инициатором нового съезда русских князей. Нарушитель спокойствия Давыд тоже получил приглашение и не посмел ослушаться. Впрочем, за лишение глаз соседнего князя его наказали довольно мягко: у Давыда отобрали Владимир, а вместо него дали Бужск и несколько мелких городов рядом с ним. Обмен был, конечно, неравноценный, но зрение и свободу Давыд сохранил. Здесь важнее сам факт общекняжеского суда; знаменательно то, что конфликты решаются сообща, а не в братоубийственной войне с привлечением тех же половцев. У князей освободились силы, которые они тратили друг на друга; теперь устранение внешних угроз стало главной их заботой. В 1101 году в поход на половцев направились соединенные силы князей Святополка, Мономаха и троих Святославичей. Едва огромное войско собралось на берегу Днепра, как явились половецкие послы с просьбой о мире. Русь снова начали уважать и бояться.
Когда знакомишься с историей жизни Владимира Мономаха, вначале создается впечатление, что речь идет о неспособном на решительные поступки и даже трусливом человеке. Ведь он с легкостью отдал Киев Святополку, затем Чернигов Олегу и удовлетворился небольшим Переяславлем. Но это не так: поступки Владимира в первую очередь определяет забота о Руси и лишь потом – о себе и своем потомстве. Что касается храбрости, то Мономах признается в собственной отчаянной смелости, граничащей с безрассудством: «А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками ловил. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил меня невредимым. И с коня много падал, голову себе дважды разбивал,
ируки и ноги свои повреждал – в юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею, не щадя головы своей.
Что надлежало делать отроку моему, то сам делал – на войне
ина охотах, ночью и днем, в жару и стужу, не давая себе покоя».
—77 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Бескорыстная забота Владимира о родине была замечена соплеменниками. У Мономаха растет и авторитет, и власть, и земельные владения. В 1102 году князья потребовали у Новгорода, чтобы он принял сына Святополка Киевского вместо бывшего там Мстислава – сына Владимира Мономаха. Новгородцы наотрез отказались расставаться с Мстиславом, а сына Святополка сказали присылать только в том случае, если у него «две головы».
В1113 году после смерти князя Святополка киевляне пожелали видеть своим князем Владимира Мономаха. Надо заметить, что прежний князь изрядно надоел и горожанам, и церкви. Святополк поселил в Киеве ростовщиков-евреев, которые вскоре опутали киевлян огромными процентами. Доходами евреи делились с князем, и это гарантировало им безнаказанность. Однажды поднялась цена на соль, и монахи Печерского монастыря, желая помочь народу, раздавали ее бесплатно. Тогда Святополк отобрал соль у монахов и продал ее по высокой цене. Сын Святополка Мстислав привычками был схож с отцом. Однажды разлетелся слух, что двое монахов нашли клад; и вот этот Мстислав приказал схватить монахов и мучил их без пощады, выпытывая у них, где клад.
Как ни велика была честь, и столь же велик был соблазн, но Владимир Мономах отказался от киевского стола, иначе он нарушил бы порядок наследования, о котором сам же и пекся более всех. Тогда «киевляне разграбили двор Путяты тысяцкого, напали на евреев, разграбили их имущество». Владимира же предупредили, что если не придет, разграбят всех бояр, а затем примутся за монастыри.
Так, невольно, Владимиру Мономаху пришлось стать киевским князем. Мятеж сразу же прекратился.
Вначале повествования мы видим Владимира Мономаха теряющим свои позиции одну за другой. Но терпение и труд сделали чудо: без войн и насилия все крупнейшие города и большая часть русских земель оказались в руках Мономаха и его сыновей. Главное, Русь поверила в искренность намерений Владимира, отдала себя в его распоряжение и не ошиблась. Кровь перестала литься на ее полях, усобицы прекратились. Войны вышли за пределы Руси, изменился и их характер: теперь народ не боролся за свое выживание. Он лишь ловил слухи о том, как где-то на севере новгородцы с князем Мстиславом ходили походом на чудь,
—78 —
ВладимирМономах
полоцкие и волынские князья боролись с ятвягами и литвой, а на востоке муромский князь пытается подчинить себе мордву. Как ни удивительно, но маховик феодальной раздробленности, набравший обороты при сыновьях Ярослава Мудрого, был остановлен, и Владимир Мономах заставил его вращаться в обратную сторону.
После смерти Владимира Мономаха киевский стол занял его старший сын Мстислав. Отец позаботился, чтобы у него не имелось достойных соперников, а общественное мнение было целиком на стороне Мономаха и его сыновей.
Другой его сын – Юрий Долгорукий, князь Суздальский, впоследствии великий князь Киевский, начал строить Москву; под 1147 годом она впервые упоминается в источнике.
Русь еще некоторое время наслаждалась внутренним миром и покоем. Скоро вновь придет пора, о которой с возмущением отзывается автор «Слова о полку Игореве»:
«В крамолах княжеских век человеческий сокращался, Тогда по русской земле редко оратаи распевали, Но часто враны кричали, Трупы деля меж собою; А галки речь свою говорили, Сбираясь лететь на обед».
Любопытны отношения Владимира Мономаха с Византией. Дальновидный русский князь пытался использовать константинопольскую смуту с тем, чтобы посадить на трон своего ставленника. История необычная, детективная, но довольно распространенная в мировой практике, когда дело связано с рано умершим сыном императора, царя.
Итак, у императора Романа IV (1068–1071) было два сына: «Никифор и Лев, которые родились в Порфире, уже после того как их отец вступил на престол, и потому были прозваны “порфирородными”, – рассказывает Анна Комнина. – Порфира – это здание императорского дворца, четырехугольное с пирамидальной крышей; выходит оно к морю у пристани, в том месте, где находятся каменные быки и львы; пол его выложен мрамором, стены облицованы драгоценным камнем – не обычным и широко распространенным, а таким, какой прежние императоры привозили из Рима. Камень этот почти весь пурпурного цвета
— 79 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
и по всей поверхности, как песчинками, усеян белыми крапинками. Благодаря нему, думается мне, и назвали наши предки это здание Порфирой».
Сын императора Лев (нас интересует именно он) был юношей отчаянной храбрости и не всегда подчинялся разумному чувству опасности. В первой же битве с печенегами Лев получил смертельную рану. Однако печальной и ранней смертью история Льва, сына Романа Диогена, не окончилась; его имя было слишком громким, чтобы вслед за телом кануть в небытие.
Спустя несколько лет безвестный человек, происходивший из низов, объявил себя Львом, сыном Романа Диогена. «Многие пытались заткнуть рот самозванцу, но он не умолкал, – рассказывает Анна Комнина. – Он явился с Востока в овчине, нищий, подлый и изворотливый; он обходил город дом за домом, улицу за улицей, рассказывая о себе небылицы: он де сын прежнего императора Диогена, тот самый Лев, который, как уже было сказано, был убит стрелой под Антиохией. И вот, “воскресив мертвого”, этот наглец присвоил его имя и стал открыто домогаться императорской власти, вовлекая в обман легковерных».
Император Алексей I Комнин был добрейшим человеком и не придавал большого значения россказням бродяги. Однако слухи дошли до вдовы погибшего Льва: эта женщина приняла монашество и вела аскетическую жизнь. Феодора убедилась, что человек не имеет никакого отношения к ее благородному мужу, и предприняла несколько попыток его образумить. Так как Лжедиоген продолжал упорствовать в обмане, его отослали в далекий Херсонес и держали там под стражей.
Охрана была не слишком строгой, самозванец по ночам поднимался на городскую стену и с нее заводил беседы с половцами, которые обычно приходили к городу для торговли. Вскоре у них появились общие интересы, и однажды ночью мнимый Лев по веревке спустился со стены.
Половцы увезли его в свою страну. «Он прожил там довольно долго и достиг того, что куманы (половцы) уже стали называть его императором, – описывает историю самозванца Анна Комнина. – В жажде хлебнуть человечьей крови, вкусить человечьего мяса и унести из нашей страны богатую добычу, они решили “под предлогом этого Патрокла” вторгнуться всем войском
вРомейскую землю, чтобы посадить его на трон, якобы принад-
—80 —