Византийский путь России
.pdf
Денежныймешок
После тверского восстания ордынцы перестали посылать баскаков в русские города. Сбор дани хан поручил своему любимцу Ивану Калите. Естественно, часть собранных денег прилипала к московским рукам, и князь тратил их не только на пожертвования нищим. У разорившихся князей Иван Калита покупал города и села, в частности, таким образом в составе Московского княжества оказался Углич.
Иван Калита получил еще одно прозвище – Добрый, хотя его доброта проявлялась избирательно – когда это было ему выгодно. С врагами и конкурентами Иван Добрый расправлялся жестоко и без всякой пощады. Так, Александр Тверской все же получил прощение от хана и даже вернул княжество. Иван, узнав, что соперник отправляется в Орду, тоже немедленно бросился в ханскую ставку. Неизвестно, о чем говорил московский князь с ханом Узбеком, но вслед за этим последовал смертный приговор Александру Тверскому. Его вместе с сыном Федором порубили на куски. Зная мстительность Ивана Калиты и его добрые отношения с ханом, никто не осмеливался оспаривать ярлык на великое княжение.
Не только княжество, но и Москва строилась, расширялась во времена Калиты, при нем в городе появились первые каменные здания и новые стены. О масштабах Москвы говорит тот факт, что во время пожара 1337 года сгорела 41 церковь.
Усилившиеся литовцы становились опасным соперником. С ними Иван Калита предпочел договариваться старым византийским способом: он женил сына Симеона на дочери великого князя литовского Гедимина – Августе, в православном крещении была наречена Анастасией.
Князья с тревогой наблюдали за усилением Москвы, но процесс уже миновал возвратную точку, и старая система родовых отношений пришла в негодность. Точно так же и ордынцы увлеклись дружбой с Иваном Калитой – податливым, всегда готовым услужить и баловавшим все ханское семейство подарками – и не заметили, как перестал действовать золотой принцип всех завоевателей: «Разделяй и властвуй». Отныне разделить не получится, даже с помощью склонных к сепаратизму князей; слишком мощный фундамент заложил Иван Калита.
— 131 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Тучи сгущаются над Византией
Впрочем, тучи окутали Византию, когда Четвертый крестовый поход вдруг сменил направление, а в XIV столетии над землей ромеев непрерывно шел ливень с градом и вовсю сверкали молнии. Остальной мир почувствовал византийскую слабость и спешил оторвать от нее свой кусок. Добить слабого всегда считалось нормой жизни.
И ни одна страна цивилизованной Европы не подумала, что без Византии придется худо всем. Нанося удары по последнему осколку великого Рима и получая от этого наслаждение, никто не мог предположить, что бьет сам себя. Если бы хоть кто-то удосужился просчитать, к чему приведет гибель Византии, то, несомненно, вся Европа оказала бы ей мыслимую и немыслимую помощь. А ведь время было – и подумать, и помочь. Почти 200 лет Византия балансировала на гране жизни и смерти, своим существованием, словно барьером, разделяя христианскую Европу и мусульманскую Азию. Но есть предел человеческих возможностей, человеческой жизни, – есть он и для государств. Эпоха последней династии Палеологов (1261–1453) – это история скатывания гиганта в пропасть. Медленно, но неотвратимо.
Болгария, хотя и сама в XIII веке погрузилась в полосу междоусобиц, не оставляла попыток расширить территорию за счет византийских земель или попросту их ограбить. Между делом болгары оказывали помощь то византийским императорам, то часто появлявшимся узурпаторам – в зависимости от того, кто больше платил. Да! Такое мы видим часто: в государствах, стоящих на краю гибели, обостряется борьба за власть. Все спешат воспользоваться последней возможностью прикоснуться к вечному, не сознавая, что их желание ведет к общей гибели. «Важно то обстоятельство, – анализирует французский историк, – что
впродолжение этой борьбы противники без всяких угрызений совести призывали к себе на помощь всех врагов империи – болгар, сербов, турок, щедро платя за их поддержку деньгами и даже землями, открывая таким образом двери тем, кто мечтал о разрушении монархии. Всякое патриотическое чувство, даже всякое представление о политических задачах и интересах исчезли
встолкновении этих исступленных честолюбцев».
—132 —
ТучисгущаютсянадВизантией
Огромную опасность для Константинополя представляла Сербия. В противоположность Болгарии она была единым государством, которое с каждым новым правителем расширяло свою территорию за счет византийских и болгарских земель. Особенно возросла активность Сербии во времена Стефана Душана. Он мечтал венчаться в Константинополе императорской короной,
иему почти удался этот фантастический замысел.
В1346 году в Ускубском соборе Душан торжественно короновался «императором и автократором сербов и ромеев», – оценивает деяния воинственного серба французский историк. – Отныне Сербская империя простиралась от Дуная до Эгейского моря и Адриатики; Душан организовал ее по образцу Византии, даровал ей законодательство [в 1349] и установил независимый от Константинополя патриархат в Ипеке; победитель греков, анжуйцев, королей Боснии и Венгрии, он оказался самым могущественным государем на Балканах, и папа провозгласил его “вождем борьбы против турок”. Душану оставалось только захватить Константинополь. Он попытался сделать это [в 1355], завоевал Адрианополь и Фракию и, к несчастью для христианского мира, внезапно умер у стен города, который он мечтал превратить в свою столицу. После смерти Душана его империя быстро распалась. Но Византия вышла из этой двадцатипятилетней борьбы еще более ослабленной».
Вот ведь, даже преданный поклонник Византии Шарль Диль сетовал, что сербам не удалось захватить Константинополь. Несмотря на все пожелания и пророчества, Византия продолжала стоять еще 100 лет. Ослабленная и обреченная всем миром на погибель, она умирала очень долго, – дольше, чем живут иные великие государства, например империя Александра Македонского.
Главным соперником на востоке стали турки. На закате византийской цивилизации из Хорасана в Малую Азию вторглись турецкие племена, – их возглавил в конце XIII века Осман, положивший начало династии Османов, или Оттоманов, правившей Турцией до 1923 года.
Турки-османы столь бурно начали наступление на Византию, что вскоре захватили все ее малоазийские владения, за исключением Бруссы, Никеи и Никомедии. Посланная против завоевате-
—133 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
лей армия потерпела поражение; последняя надежда оставалась на помощь извне.
Наемниками Византия пользовалась всегда. Более того, Византия доказала вопреки общепринятому мнению, что наемники с успехом могут заменять гражданское ополчение. Для этого требовалось единственное условие – хорошая плата. Наемникам Византия платила в несколько раз больше, чем собственным солдатам, но в XIV веке возможности ромеев оказались исчерпанными. Плохо оплачиваемые наемники не могли принести государству пользу.
С другой стороны, вариантов у Византии было немного. Разоренные бесконечными войнами немногие территории не могли доставить в казну достаточно средств. Международная торговля, приносившая в течение веков грандиозные прибыли, оказалась в руках генуэзцев и венецианцев – они дрались между собой и делили доходы от восточного транзита. «Правительство оказалось вынужденным подделывать монету, – описывает плачевную ситуацию Диль, – император делал займы и закладывал драгоценности короны; денег не хватало, казна была пуста. Не менее серьезным был упадок военного могущества: малочисленная, дезорганизованная и непокорная армия становилась все менее способной защитить империю».
В XIV веке к себе на службу Византия призвала так называемые каталонские дружины. В их состав, помимо каталонцев, входили жители Арагона, Наварры, острова Майорки и прочих территорий. Во главе разношерстного воинства стоял человек, как это обычно и бывало, с незаурядной биографией, описание жизни которого легло в основу рыцарского романа «Тирант Белый». Описывает подвиги Рожера де Флора такой же любитель приключений и участник византийского похода Рамон Мунтанер. О себе хронист рассказывает, что «когда я оставил деревню Пералада, мне еще не было 11 лет, и что, когда я начал эту книгу милосердием Бога, мой возраст составлял 60 лет». Автору книги довелось участвовать в 32 сражениях, а также пострадать «от многих тюрем и мучений, причиненных в войнах».
Рожер де Флор родился в Италии в немецкой семье. С 8 лет он плавал на корабле тамплиеров, впоследствии он вступил в Орден и получил в командование корабль. Во время осады Акры он был замечен в вымогательстве имущества у осажденных, исключен из
— 134 —
ТучисгущаютсянадВизантией
Ордена и отлучен от церкви. Рожера это столь же мало волновало, как африканского туземца неурожай бобов в Исландии; в Генуе он купил корабль и занялся пиратством. Когда между Сицилией и Неаполем был заключен мир, положение пиратов стало весьма шатким. И тут в 1303 году его приглашает на службу теснимый со всех сторон византийский император Андроник II (1282–1328).
Рожер де Флор оценил реальное положение Византии и потребовал для себя ни много ни мало должность мегадуки (адмирала флота), племянницу императора в жены и крупную сумму денег. Все пожелания авантюриста были исполнены: Византия пребывала в настолько тяжелом положении, что даже царственных невест выдавала по первому требованию.
Испанцы воевать умели; чуть позже конкистадоры проявят в полной мере свои способности на американских просторах. Не уронил чести благородных идальго и немец Рожер де Флор. «Экспедиция каталонцев на Восток является удивительным примером успеха, – отмечает английский историк, – который иногда сопровождает карьеру грабительства и преступления, наперекор всем обычным правилам человеческого здравого смысла».
В 1303 году Рожер де Флор прибыл в Константинополь с отрядом численностью (по разным данным) от шести с половиной до десяти тысяч наемников, которых сопровождали толпы жен, любовниц, детей. Немедленно отпраздновали пышную свадьбу предводителя каталонцев с племянницей императора. Между попойками наемники принялись избивать своих давних врагов – генуэзцев, и потому император постарался как можно скорее препроводить нового родственника со всей бандой в Малую Азию.
Испанцы молниеносно разбили турецкую армию, осаждавшую Филадельфию; затем последовали и другие победы. Константинополь с восторгом принимал известия о том, как лихо Рожер де Флор громил опаснейших врагов империи. Однако вскоре восторги пришлось умерить. Нет, каталонская армия попрежнему не знала неудач, но освободители принялись грабить местное население и проявляли в отношении его жестокость не хуже турок. Таковой была тактика испанцев: они не таскали с собой тяжелого багажа, а добывали все необходимое в той местности, через которую шли; их кормила и одевала война. Кроме того, на отвоеванной территории Рожер де Флор намере-
— 135 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
вался основать свое княжество, а это никак не входило в планы Константинополя.
Император отозвал каталонцев из Азии и перебросил в Европу. Здесь солдаты удачи заняли весь Галлипольский полуостров, и аппетиты их вождя продолжали расти. Императору пришлось наградить Рожера де Флора титулом кесаря (первоначально это звание имели право носить только члены императорской семьи, во всяком случае, никто из иностранцев до Флора не носил звания кесаря). Каталонцы также требовали от императора расчета за службу, а византийская казна как назло оказалась пустой. И Андроник начал строить планы, как избавиться от хлопотных наемников, не заплатив им при этом. Он решил снова перевести их в Малую Азию. По этому случаю старший сын императора дал пир в Адрианополе, – на него пригласили Рожера де Флора с приближенными. Во время пира испанские гости были перебиты наемниками-аланами. Избиение каталонцев началось и в других городах империи.
«После этого, – рассказывает А.А. Васильев, – раздраженные и пылающие жаждой мести каталонцы, сосредоточенные у Галлиполи, порвали союзные отношения с империей и двинулись на запад, предавая мечу и огню проходимые ими области. Фракия и Македония подверглись страшному разорению. Не избежали горькой участи и Афонские монастыри <…>. В это время каталонцами был сожжен и русский афонский монастырь Св. Пантелеймона. Нападение каталонцев на Солунь (Фессалонику) не удалось. В качестве ответной меры за каталонские опустошения Андроник приказал захватить товары, находившиеся на каталонских кораблях в византийских водах. Арестованы были и сами торговцы.
Прожив некоторое время в Фессалии, каталонцы двинулись на юг через знаменитое Фермопильское ущелье в Среднюю Грецию,
впределы Афино-Фиванского герцогства, основанного, как известно, после четвертого Крестового похода и находившегося под управлением французов». Некогда великая Греция превратилась
впроходной двор европейских любителей приключений.
Вначале испанцы пытались наняться на службу к Афинскому герцогу, но затем передумали. Герцога наемники убили, а французских рыцарей разгромили в 1311 году в Беотии. На развалинах
— 136 —
ТучисгущаютсянадВизантией
Афино-Фиванской державы они основали свое каталонское герцогство, которое просуществовало около 80 лет.
Успехи каталонцев в борьбе с турками оказались последними для Византии. Вскоре османы захватили три последних крупных города в Малой Азии и вышли к берегу Мраморного моря. К 1341 году они угрожали самому Константинополю и готовились перенести военные действия в Европу. Византия не могла ничего серьезного противопоставить теснившим ее завоевателям.
Русь дольше всех хранила верность Византии потому, что их отношения были взаимовыгодным партнерством. Удаленность территорий являлась, как ни странно, гарантией бескорыстной
идолгой дружбы. Формально император Византии продолжал считать себя властителем вселенной, притом, что его реальная власть распространялась только на Константинополь с пригородами.
Любопытно послание византийского патриарха Антония IV великому князю Московскому и всея Руси Василию Ивановичу, датированное 1393 годом. В нем глава православной церкви излагает московскому князю византийский взгляд на устройство мира:
«Итак, нет ничего хорошего, сын мой, если ты говоришь: “мы имеем Церковь, а не царя”. Невозможно христианам иметь Церковь, но не иметь царя. Ибо царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении между собою, и невозможно отделить их друг от друга. Тех только царей отвергают христиане, которые были еретиками, неистовствовали против Церкви и вводили развращенные догматы, чуждые апостольского и отеческого учения. А высочайший и святой мой самодержец, благодатию Божиею, есть [государь] православнейший и вернейший, поборник, защитник и отмститель Церкви; апостола Петра, говорящего в первом соборном послании: “Бога бойтеся, царя чтите”, не сказал “царей”, чтобы кто не стал подразумевать имеющихся царями у разных народов, но – “царя”, указывая на то, что один только царь во вселенной».
Ив сочинении Максима Планудиса XIV века великому князю Московскому отводилось место стольника византийского императора. Но московских государей эта роль уже не удовлетворяла,
ивизантийские притязания у них вызывают по меньшей мере пренебрежение; более того, русская церковь тяготится своей
—137 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
зависимости от патриарха. Послание Антония к московскому князю переполнено обидами и горечью:
«За что ты показываешь пренебрежение ко мне, патриарху, и не воздаешь мне той чести, какую воздавали [прежним патриархам] твои предки, великие князья, напротив – неуважительно относишься и ко мне и к моим людям, которых я туда посылаю, так что они не получают у вас той чести и места, какое всегда имели патриаршие люди?»
Надежды, которые не сбылись
Угроза гибели вновь заставила Константинополь вспомнить, что и православные, и католики являются христианами, что у них по большому счету общие проблемы. Император Иоанн V (1341– 1391) был готов пойти на какие угодно уступки, чтобы добиться от католического Запада эффективной и немедленной помощи.
Иоанну тем легче было исполнять все пожелания Рима, что он был воспитан матерью католичкой Анной Савойской, только по требованию придворного церемониала перешедшей в православие. В 1369 году Иоанн отправился в Рим и торжественно в соборе Св. Петра принял католическую веру. Император признал папу главой всех христиан. В тот же день папа Урбан V пригласил новообращенного императора на обед, на котором присутствовали все кардиналы.
Эйфория от заключенного союза прошла довольно скоро. Папа ничем не смог помочь Константинополю, окруженному турками, лишь некоторые западные авантюристы откликнулись на его призыв, но это была их личная инициатива, которая преломить ситуацию не могла, даже несмотря на временные успехи.
Влиятельные европейские монархи никак не отреагировали на союз папы с императором Византии. Дело в том, что престол святого Петра в XIV столетии утратил прежний авторитет: междоусобицы, сотрясавшие Европу, докатились и до него. Рубеж XIII–XIV веков отмечен противостоянием папского престола и французского короля Филиппа IV Красивого (1285–1314). Закончился он победой Филиппа, когда в 1305 году папский престол занял безвестный гасконский прелат Бертран де Го под именем Климента V. Новый папа перенес свою резиденцию из Рима
вАвиньон и сделался послушным орудием французского короля.
—138 —
Надежды, которыенесбылись
Достаточно сказать, что из 134 кардиналов итальянцев было 13, испанцев – 5, англичан – двое, швейцарцев – один, а французов – 113.
Климент V был вынужден принести в жертву могущественный и богатейший орден тамплиеров (храмовников) – на его богатства давно точил зубы вечно нуждавшийся в деньгах Филипп Красивый. В результате орден, который реально мог организовать крестовый поход и являлся опорой папы, был полностью разгромлен; только во Франции единовременно сожгли 54 тамплиеров, аресты и пытки членов ордена начались в Англии, Испании, Италии, Германии, на Кипре. Охваченный пламенем костра великий магистр Жак де Моле проклял папу и короля, призвав их на суд Божий не позднее чем через год. Так оно и случилось.
Проклятие пало на потомство Филиппа Красивого: три его сына умерли один за другим, не оставив наследников. Династия Капетингов прекратилась.
Основательно потрясло и престол св. Петра. Папский институт стремительно терял авторитет, придворный папа французского короля был не нужен остальному католическому миру.
В1376 году Григорий XI возвращается в Рим – так закончилось «Авиньонское пленение пап». Григория сменил Урбан VI, избранный в 1378 году, – но в том же году, опираясь на поддержку французского короля, часть коллегии кардиналов избрала своего папу Климента VII. Так, за эпохой «пленения пап» началась эпоха «великого раскола». После смерти обоих пап также были избраны два преемника: один находился в Риме, второй в Авиньоне. Католический мир терялся в догадках: какой папа настоящий?
Лишь спустя 31 год в 1409 году в Пизе состоялся вселенский собор, избравший нового папу Александра V. Однако двое прежних пап отказались сложить полномочия, таким образом, добрые намерения привели к тому, что вместо двух стало три папы.
В1414–1418 годы в Констанце проходил новый собор, еще более представительный и объявивший себя независимым от всех существующих пап. Он утвердил на престоле св. Петра Мартина V, кризис был ликвидирован. Но пока шла борьба за папскую тиару, в возмущенной Европе зародилась новая сила – Реформация.
Принятие византийским императором католичества стало только его личным делом и не принесло пользы ни христианскому миру, ни Византии. Папство питало иллюзию, что
—139 —
1. ВизантияиРусь. ВторойРим
Восточную церковь можно просто присоединить к Риму, навязав ей свои обряды. Однако тысячелетние традиции невозможно сломать росчерком пера под очередной унией. Пока папа радовался становлению императора на путь истинной веры, патриарх Константинопольский Филофей отправлял послания ко всем православным народам. Глава православной церкви призывал их не обращать внимания на действия императора и оставаться верными старому вероисповеданию.
Русь также получила рекомендации патриарха, – их сохранилось немалое количество, написанных именно после того, как в 1369 году византийский император принял католичество. В грамоте «К русским князьям с увещеваниями повиноваться митрополиту» (июнь 1370 года) Филофей пишет:
«Мерность наша, хорошо и давно зная о вашей чистой вере
иблагочестии, которое вы изначала прияли от нашей святейшей Божией кафолической и апостольской Церкви и соблюдаете, как прияли, без повреждения, в чистоте и целости, будучи православными христианами, никогда не перестанет молиться, чтобы вы навсегда сохраняли это превосходнейшее благо и еще более преуспевали в вере в Бога и в благочестии. А все это вы будете иметь, если станете оказывать подобающее уважение, послушание и благопокорение преосвященному митрополиту киевскому
ивсея Руси, пречестному, во Святом Духе возлюбленному брату
исослужителю нашей мерности, которого Бог даровал вам нашими руками, и как истинные сыны Церкви, будете внимать ему
иего внушениям так, как вы обязаны внимать Самому Богу». Константинопольский патриарх зорко следит за всеми со-
бытиями, происходившими на Руси. Между ним и русской митрополией, несмотря на политические трудности и расстояние, продолжали сохраняться теснейшие связи. В очередной грамоте митрополиту Киевскому и всея Руси Алексию Филофей выказывает крайнюю заинтересованность в регулярных сношениях с далекой митрополией:
«Хорошо ты сделал, что послал сюда письменные донесения
исвоего человека: так должны делать все архиереи. Ибо твое святительство в точности знает существующие на этот предмет канонические постановления и предписания, именно – что все поместные архиереи должны или сами приходить к патриарху
ибожественному и священному собору, или, когда это для них
—140 —