Введение в изучение социальных систем, структур и социальных процессов

ской попытке показать, что функционализм мог бы произвести адекватную оценку социального изменения, а неоэволюционная теория — преодолеть недостатки предшественников.

Эволюционизм в XIX столетии был скомпрометирован однолинейностью, неспособностью адекватно определить промежуточные стадии развития между простыми и сложными обществами, моралистским и этноцентристским представлениями о прогрессе.

Проблема однолинейности в неоэволюционном подходе решается проведением различия между общим процессом эволюции, понимаемым с точки зрения главных культурных, институционных или структурных открытий (языка, письменности, правовых систем, денег, рынков, бюрократии, стратификации и т. д.), достигаемых обществами в разное время, и конкретной эволюцией определенного общества. Развитие подобных крупных достижений, или эволюционных всеобщностей, как называет их Парсонс, играет решающую роль в его подходе.

«Эволюционные всеобщности» — это шаги, вехи в направлении социальных изменений, которые «увеличивают адаптивную способность» человеческих обществ и без которых «дальнейшие важнейшие шаги по развитию были бы блокированы». Согласно Парсонсу, эволюционные всеобщности — это «организационные достижения, попадающие более чем в одну цель», сравнимые, по его словам, с развитием зрения в органическом мире. Под «адаптацией» Парсонс понимает не только приспособление к окружающей среде, но также способность справиться со все более широким диапазоном факторов окружающей среды, включая адаптивное преимущество над другими менее развитыми обществами. Как только символ заменяет ген — основу человеческого развития,— приобретают важность четыре базисные области социального положения: (а) религия, выполняющая определенные функции; (б) коммуникация, особенно язык; (в) родство, включая табу на кровосмешение и правила экзогамии/эндогамии; (г) технология — первичное адаптивное отношение

кокружающей среде.

Врезультате этих начальных изменений, приносящих экономи-

ческое, организационное и функциональное преимущество, следующими преимуществами, важными для Парсонса, являются социальная стратификация, социальный престиж и экономические преимущества, придаваемые некоторым группам, происхождениям и т. д.; дифференцированная структура, обеспечивающая политическую и культурную легитимацию.

«Всеобщности» увеличивают социальную дифференциацию и, следовательно, «общую способность общества к адаптации». По-

скольку эволюционные всеобщности могут быть «заимствованы» или перенесены из одного общества в другое, определенный эволюционный путь какого-либо конкретного общества не обязательно последует за общей эволюционной моделью.

Данные понятия позволяют Парсонсу также заняться характеристиками промежуточных стадий социального развития, что достигается посредством использования степени структурной дифференциации и видов принятых интегративных решений. В действительности это эквивалентно числу и видам задействованных эволюционных всеобщностей. Парсонс выявляет пять различных стадий в общем эволюционном процессе, каждая из которых иллюстрируется историческими или существующими обществами. Заключительная стадия — развитого индустриализма — «конец» эволюционного процесса и будущее всех существующих в настоящее время обществ, еще не достигших индустриализации.

Решение последней проблемы — получения ценностно-свобод- ного определения эволюционного прогресса — становится очевидным.

В схеме Парсонса понятия «прогресса» сводятся к эмпирически определяемой концепции «общей способности к адаптации». Парсонс уверен в том, что неоэволюционная теория имеет существенные значения для политики развития «третьего мира».

Именно здесь становится заметным большинство недостатков его подхода. Ведь прогресс «первого мира» ведет к сохранению недоразвитости «третьего мира», несмотря на многовековую подверженность диффузии «западных» эволюционных всеобщностей, ценностным «достижениям» и «универсализму», подкрепляющим образцы отношений в индустриализованных обществах. Сомнительно также, действительно ли Парсонс преуспел в создании более совершенной теории социальных изменений. Развитие, понимаемое в западных терминах, не способно объяснить изменения в странах «третьего мира» и, более того, странах социалистического мира.

От эволюционизма XIX в. неоэволюцинизм унаследовал понимание эволюции как процесса увеличения дифференциации и сложно-

сти организации общественной жизни. Но эту концепцию неоэволюционизм расценивает как простое эмпирическое знание о развитии более сложных социальных форм из менее сложных, выделяя при этом три основных процесса: дифференциацию социокультурных структур, специализацию социокультурных функций и интеграцию этих структур и функций в новые уровни социальной организации.

Неоэволюционная теория пытается преодолеть ограниченность старого эволюционизма путем разработки понятия «открытой» си-

194 Введение в изучение социальных систем, структур и социальных процессов

в основных формах социальной, экономической и политической организаций, большей части нравов и обычаев, образе жизни

имышлении (менталитете) людей. Такие смены, носящие циклический характер, происходят по мере того, как доминирующий в определенное время тип исчерпывает свои жизненные возможности

ивынужден уступить место другому типу. Сорокин показывает циклические ритмы социокультурных изменений на материале Древней Греции и Древнего Рима, последующей европейской истории, охватывая своим исследованием временной диапазон в более чем 2500 лет. Так, в Европе в Средние века интегрированная часть культуры выражала один и тот же высший принцип: бесконечность, сверхчувственность Бога — этого всемогущего создателя мира и человека. Эту унифицированную систему культуры Сорокин и называет идеациональной (умозрительной) культурой. Закат средневековой культуры заключался в разрушении этого типа культуры, когда в конце XII в. возникает новый, совершенно отличный основной принцип культуры, в соответствии с которым первооснова мира — материальна, чувственна. Этот системообразующий принцип культуры, соединившись с предыдущим принципом, создал почву для возникновения и расцвета смешанного типа культуры, который Сорокин называет идеалистическим. Его основной посылкой было признание объективной реальности — частично сверхчувственной, а частично чувственной (материальной).

Однако с течением времени идеациональная культура продолжала приходить в упадок, а культура, основанная на признании материальности, чувственности мира, продолжала развиваться. Приблизительно с XVI в. новый принцип стал доминирующим: объективная действительность и смысл ее чувственны, материальны. Именно этот принцип провозглашается современной культурой во всех ее основных компонентах: в искусстве и науке, философии

ипсевдорелигии, этике и праве, в социальной, экономической и политической организациях, в образе жизни и умонастроениях людей.

Под углом зрения смены типов культур П.А. Сорокин рассматривает и социальные изменения XX в., видит в разрушении чувственной

системы евро-американской культуры наиболее глубокие причины кризиса нашего времени, нынешнего поворотного момента человеческой истории. «Это не просто экономические или политические неурядицы… это кризис почти всей жизни, образа мыслей и поведения, присущих западному обществу. Если быть более точным, этот кризис заключается в распаде основополагающих форм западной культуры

иобщества последних четырех столетий… Мы живем и действуем в один из поворотных моментов человеческой истории, когда одна

форма культуры и общества (чувственная) исчезает, а другая лишь появляется»1. Складывается новый тип культуры, который определит характер будущих социальных изменений. Однако раскрыть этот новый тип культуры пока еще невозможно.

Как видим, теория П.А. Сорокина носит глобальный характер, стремится объяснить изменения, происходящие на протяжении веков, исходя из первичной значимости культурных факторов. Одновременно теория основана на нелинейном, а циклическом понимании исторического движения общества. Разумеется, она не может претендовать на единственно правильное объяснение социальнокультурных перемен исторического масштаба. Тем не менее теория П.А. Сорокина остается до сих пор одной из самых значительных, основанных на колоссальном историческом материале теорий многовековых циклических социальных и культурных изменений.

5.4. Теория социальных изменений П. Штомпки

Петр Штомпка — польский социолог, один из выдающихся исследователей в области современной теоретической социологии, профессор Ягеллонского университета в Кракове, руководитель секции теоретической социологии.

П. Штомпка читал курсы лекций во многих ведущих университетах Америки и Европы: в Калифорнийском (Беркли), Гарвардском, Колумбийском, в Университете Джона Гопкинса, Мичиганском университете (Анн-Арбор). Он в разные годы работал в качестве

приглашенного исследователя в научных центрах Беркли, Оксфорда, Гарварда, Вены, Берлина, наконец, в Уппсала (Швеция), где в 1992 г. и зародилась, по признанию автора, сама идея написания книги «Социология социальных изменений»2.

«Социология социальных изменений» — критическое осмысление всего исторического наследия теоретической социологии

исегодняшних дискуссий по фундаментальным концепциям социальной теории. Она содержит идеи, актуальные для понимания

иобъяснения современных преобразований и проблем российского общества.

1 Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 429, 431.

2 См.: Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. А также работы: Sztompka P. Trust: A Sociological Theory. Cambridge, 1999; Idem. Agency and Structure: Reorienting Sociological Theory (ed.). N.Y., 1994; Idem. The Sociology of Social Change. Oxford and Cambridge: Blackwell, 1993; Idem. Society in Action: The Theory of Social Becoming. Cambridge, 1991; Idem. The New Technological Challenge and Socialist Societies (ed.). Krakуw, 1987; Idem. Sociological Dilemmas: Toward a Dialectic Paradigm. N.Y., 1979.

Согласно П. Штомпке, общество — необычно сложная область реальности, его судьба в значительной мере зависит от того, как люди видят общество, представляют его будущее, насколько они информированы как субъекты социальной деятельности, как осознают социальные изменения и процессы и как участвуют в них. Мы живем сегодня в эпоху ошеломляющих социальных изменений, отмеченных трансформациями, которые радикально отличаются от трансформаций прежних периодов. Размах и глубину посткоммунистических изменений П. Штомка сравнивает с «великим переходом» в XIX в., когда аграрный феодальный строй уступил дорогу современному индустриальному урбанизированному обществу капиталистического Запада. Коллапс социализма советского образца, исчезновение глобального биполярного распределения власти, формирование мощных коммуникационных мировых систем, явный триумф капитализма во всем мире. И в то же время глобальные размежевания становятся все более решающими, а социальные проблемы все более и более масштабными. Эти и другие темы социальных изменений стоят перед социальной наукой

В общетеоретической социологии на пороге XXI в. наблюдался кризис социологической мысли, стремящейся объяснить социальные изменения и процессы. Классические теории социальных изменений, в рамках которых общество рассматривается как социальный организм (как относительно замкнутая система) акцентировалось внимание на особенностях мотивации людей к изменениям, на

исубъективных образах новой социальной реальности, порождающих различные формы социального взаимодействия. Но эти представления оказались не вполне адекватными для объяснения резко возрастающего динамизма и «непредсказуемости» социальных процессов и изменений в современном мире.

Возникла необходимость внести коррекцию в классические парадигмы. Обозначились три направления преодоления кризиса в объяснении социальных изменений и процессов. Первое направление, оперирующее приставкой «нео»: «неомарксизм, неоэволюционизм, неоструктурализм и т. д.

Другое направление, идущее от философии постмодернизма,— стремление к использованию многообразных теоретических подходов при описании, интерпретации и объяснении одних и тех же явлений, процессов. При этом представляется, что политеоретическая интерпретация является наиболее правдоподобной.

Третье направление, которого придерживается П. Штомпка, это

разработка новой теории, более адекватной современным реалиям

исовременному видению общественных процессов.

Как происходят социальные изменения и кто является движущей силой социальных изменений? Этими вопросами задается ученый и прослеживает, как изменялись теоретические представления о субъекте социальных изменений и процессов. Вначале субъект располагался вне социальной системы (Бог, Абсолютная идея). Затем субъект изменений был помещен внутрь социального организма, но дегуманизированно, как его собственная организмическая способность к развитию, далее персонифицирован в «великом человеке», «исторической личности». Следующий радикальный шаг — обращение к коллективному субъекту. Здесь П. Штомпка выделяет две парадигмы: логику коллективного действия и логику индивидуальных взаимодействий, образующих сложные социальные сети. В предлагаемой им теории субъект, деятель предстает в многообразии своих модусов, в том числе в актах его коллективного творения в форме надындивидных социальных структур.

То, что люди думают о социальных изменениях, принципиально важно для того, чтобы подвигнуть их к действиям. Следовательно, эти взгляды, концепции самым непосредственным образом влияют на направление и перспективы социальных изменений. Вот почему обогащение теоретических знаний о социальных изменениях одновременно имеет и большое практическое значение — для осуществления самих изменений. Чем более богаты эти источники, чем более разнообразны концепции, модели и теории, чем глубже и критичнее их содержание, тем более осознанными являются человеческие действия — отдельных индивидов, групп, организаций, социальных движений, правительств и т. д. Масштабы и глубина социологического знания являются важными факторами формирования судьбы общества.

Первая часть книги посвящена методологическому анализу общепринятых понятий, необходимых для изучения таких изменений, как собственно социальные изменения, социальный процесс, развитие, исторический цикл и т. д. Предлагается типология социального процесса (эндогенные и экзогенные направленные и ненаправленные, осознаваемые и неосознаваемые и др.), которая базируется на четырех главных критериях: 1) форма или очертания, которые при-

нимает социальный процесс; 2) итог, результат процесса; 3) осведомленность населения о социальном процессе; 4) его движущие силы; 5) уровень социальной реальности, на котором действует процесс,

атакже 6) временной аспект процесса.

Впервой части книги рассматриваются наиболее фундаментальные социологические концепции, а также некоторые противоречи-

вые концепции социального прогресса, социального времени, исторической традиции, современности и глобализации.

Вторая часть книги содержит изложение общего взгляда на историю, который наиболее существенно повлиял на общественное

исоциологическое сознание, создав основу для альтернативных концепций и интерпретаций социальных изменений как обычными людьми, так и социологами. Эти взгляды нашли свое отражение в эволюционизме, теории циклов и историческом материализме.

П.Штомпка не провозглашает абсолютную ценность ни системной модели социальных изменений, ни модели поля (Бурдье

идр.). В конце концов, с его точки зрения, модели — это инструменты познания и потому должны оцениваться по их эффективности, плодотворности и эвристическим возможностям. Системная модель (Т. Парсонс, Р. Мертон и др.) оказалась весьма влиятельной — она лежит в основе большинства теорий социального изменения, число которых до сих пор велико. Модель поля возникла из стремления понять и выразить динамическую природу общества более адекватно, но она еще требует значительной концептуальной разработки и эмпирического подтверждения. Сейчас представляется разумным принять ту и другую и выводить наш базовый концептуальный аппарат для изучения социального изменения из них обеих, ибо каждая высвечивает огромное разнообразие динамического феномена. Безнадежно пытаться свести социальное изменение к одной-един- ственной модели.

Прежде чем изложить свой взгляд на сущность социальных изменений, Штомпка предпринимает, по его собственному выраже-

нию, «инвентаризацию» теорий и подходов предшественников

исовременников. В таком своем качестве книга П. Штомпки энциклопедична, она охватывает в широком объеме самые современные теории и их приложения к интерпретации и объяснению исторических событий последних лет. Пока не созданы новые радикальные теории социальных изменений, но те, что уже имеются, проливают свет на происходящие процессы в мире или объясняют их частично.

В книге «Социология социальных изменений» П. Штомпка выстраивает теорию социальных изменений как теорию активного вза-

имодействия структур социальных взаимосвязей и их созидателей, деятельностных субъектов. П. Штомпка стремится раскрыть мысль К. Маркса о том, что человечеству предстоит выйти из «предыстории»

ивступить в свою собственную историю, т. е. в «царство свободы» из «царства необходимости». П. Штомпка развивает эту мысль, но не в терминах естественно-исторического процесса, некоторого направленного формационного развития. Он рассуждает в категориях гуманистической истории, а именно такого процесса, в котором соци-