Введение в изучение социальных систем, структур и социальных процессов

По мнению Штера, возникновение общества знания представляет собой не революционный, а эволюционный процесс, в ходе которого постепенно изменяются социально-экономические и культурные характеристики общества. Современный мир становится более открытым — идеи, верования, стили жизни и товары свободно перемещаются и комбинируются,— однако при этом сохраняются конфессиональные, национальные, культурные и другие границы. Кроме того, процесс формирования обществ знания не является единообразным: развитые общества приобретают сходные черты, сохраняя при этом существенные различия.

До недавнего времени экономический анализ общества основывался главным образом на понятиях собственности (капитала) и труда. Именно на основании этих атрибутов определялось положение индивида в обществе. Хотя в настоящее время эти понятия не утратили своей важности, к ним добавился новый фактор знания, который трансформировал как собственность, так и труд. Критическим фактором производства стало использование прежде всего научного знания.

Результатом этого процесса стала радикальная трансформация структуры экономики, главный показатель которой — снижение значимости в качестве фактора производства материального капитала, рост значимости нематериального или интеллектуального капитала, капитала знаний. В настоящее время богатство компании все в большей степени воплощается в том знании, которое заключе-

но в ее нематериальных активах и которым обладают ее сотрудники. Однако влияние научного знания в современных обществах не ограничивается только экономикой. Именно его беспрецедентное проникновение во все сферы социальной жизни в первую очередь позволяет охарактеризовать современные развитые общества как общества знания.

В качестве основных характеристик этого процесса можно отметить следующие:

•ослабление влияния других форм знания («сциентизация»);

•выдвижение науки в качестве непосредственной производительной силы;

•изменение характера власти (технократия);

•функционирование знания в качестве основы социальной дифференциации и солидарности.

Столь масштабное присутствие знания в современном обществе потребовало от социальных ученых его реинтерпретации с учетом

новых функций. В этом плане весьма продуктивным представляется предложенное Штером понимание знания как способности к соци-

альному действию. Расширение возможностей социального действия в обществе знания происходит в первую очередь на уровне индивидов и среднем уровне малых групп, социальных движений

инебольших корпораций, которые обретают способность гораздо быстрее адаптироваться к изменениям среды. При этом тот же самый процесс происходит гораздо медленнее на институциональном уровне национальных обществ, политических систем и экономик в силу их большей инертности.

Врезультате возникает противоречие, суть которого состоит в том, что, с одной стороны, все большие слои населения в развитых обществах приобретают политические навыки, а с другой — способность государства и его органов диктовать свою волю индивидам уменьшается. Это ведет к формированию менее устойчивых

ипрочных форм государственной власти, чем это было характерно для прежних фаз общественного развития. Таким образом, рост знания ведет не к уверенности и стабильности, как это можно было бы ожидать, а напротив, к возрастанию случайности и неопределенности. Серьезной проблемой является также нестабильность социальных структур общества знания, которая связана с ростом рефлексивного знания относительно характера социальной реальности и способов ее трансформации в соответствии с определенными целями. Прямым следствием расширения возможностей к действию индивидов и малых групп является их влияние на системное целое.

Относительно политической структуры общества знания Штер не согласен с теми авторами, которые полагают, что рост политического знания должен неизбежно вести к рационализации политической жизни, усилению планирования и дальнейшей концентрации власти в руках государства. Он скорее согласен с теми, кто настаивает на общем снижении управляемости в обществе знания прежде всего в силу отсутствия консенсуса среди граждан и роста недоверия к правительству, что ведет к так называемому «кризису легитимности». Другой важной причиной снижения эффективности управления является утрата государством контроля за условиями и обстоятельствами политических действий. В современном обществе не только существенно расширяется спектр государственных задач, но также

идиапазон условий, в которых они выполняются. Однако административные процедуры, направленные на осуществление этих задач, не претерпели сколько-нибудь существенной трансформации и не предполагают учета меняющихся условий. Инерционность и неспособность государственной бюрократии к быстрой адаптации снижают эффективность управления.

Эта утрата монолитности государства, как и «кризис легитимности», в основе которого лежит мозаичность ценностных систем современных обществ, имеют своей предпосылкой падение значимости традиционных социальных конструктов собственности и труда в условиях значительного снижения уровня материального дефицита. В результате политика, рассматривавшаяся ранее как арена борьбы между собственниками средств производства и продавцами труда, уступила место более общей картине борьбы между жизненными стилями различных социальных групп. Это ведет к постепенному ослаблению политической поляризации, основанной на традиционных классовых ценностях, что находит отражение в политических программах партий.

Важные трансформации происходят также в сфере социального контроля. Подобно тому как в индустриальном обществе основными объектами социального контроля являлись собственность и труд,

вобществе знания объектом такого контроля становится знание, производство и распределение которого становятся ареной социальных конфликтов и политической борьбы, что неизбежно должно привести к расширению сферы его законодательного регулирования.

Средством социального контроля за развитием научного знания должна стать государственная политика в области знания, направленная на поддержку социальной функции знания и предполагающая выработку системы правил и санкций в области производства и использования научного знания, включая запрет на использова-

ние некоторых его видов с целью предупреждения негативных последствий. В качестве примеров подобной политики приводятся создание во Франции в 1983 г. Национального консультативного комитета по этике в здравоохранении и биологических науках и в 2002 г.

вСША Совета по биоэтике, перед которым была поставлена задача изучить моральное, биомедицинское и гуманитарное значение клонирования человека и предложить президенту рекомендации в сфере политики. Одной из рекомендаций Совета стал запрет на репродуктивное клонирование.

Однако политика в области знания совсем не обязательно должна быть только запретительной. Она также должна включать в себя усилия по расширению возможностей использования нового знания в обществе. Так, многие сегменты гражданского общества в развитых странах требуют от правительств принятия мер, гарантирующих им возможности использования знания в важных для них областях, прежде всего медицине, образовании и экологии, в условиях

расширяющегося процесса приватизации общественно значимого знания.

разделяют ее коммуникационные коды (например, ценности или цели). Включение в сети, исключения из них, а также выстраивание архитектуры отношений между сетями — таковы основные процессы современного общества, осуществляемые благодаря информаци- онно-компьютерным технологиям (ИКТ).

Сетевая общественная структура — в высшей степени динамическая открытая система, быстрые изменения в которой не угрожают ее стабильности. По мнению Кастеллса, сетевая организация является адекватным инструментом адаптации капиталистического общества к условиям ускорения темпа инноваций, глобализации, децентрализации производства и управления им.

Кастеллс не склонен говорить о переходе к новой общественной формации, как ее понимает Маркс. Сетевое общество продолжает оставаться капиталистическим. Более того, впервые в истории капиталистический способ производства определяет социальные отношения по всему миру. Однако это новый капитализм; его отличительными характеристиками являются глобальный характер

иструктурирование финансовыми потоками. В настоящее время капитал функционирует как глобальная единица в реальном времени

иаккумулируется главным образом в сфере обращения, т. е. в форме финансового капитала. Хотя финансовый капитал и раньше был важной формой капитала, развитие новых ИКТ, устранившее про- странственно-временные ограничения, привело к тому, что ценность капитала все в большей степени реализуется на глобальных

финансовых рынках. Из этих сетей он инвестируется в другие сектора экономики, однако извлеченная прибыль возвращается в метасеть глобальных финансовых потоков. Фактически та экономика, которую принято называть «реальной» (фирмы, рабочие места, заработная плата, налоги и т. д.), становится «нереальной», поскольку фундаментальной реальностью сетевого капитализма является именно финансовая сфера.

Для своего успешного функционирования финансовый капитал нуждается в знании и информации, которые поставляют ему современные ИКТ. Связь между капиталистическим способом производ-

ства и информационным способом развития является второй характерной особенностью современного общества. Чисто спекулятивный капитал в условиях глобализации подвергается повышенному риску

ивытесняется в результате спонтанного движения рынков. В наши дни эффективное функционирование капитала сильно зависит от наличия адекватной информации о состоянии дел и перспектив в различных секторах. Наиболее перспективные из них — высокотехнологичные фирмы, и они же более всего нуждаются в финансовых ре-

сурсах для поддержания темпа инноваций и конкурентоспособности. Кроме того, технологии являются мощным инструментом в борьбе за прибыль и распределение секторов рынка. Таким образом, союз финансового капитала и высоких технологий оказывается естественным и взаимовыгодным.

В условиях сетевых взаимодействий речь не идет о глобальном классе капиталистов, а лишь о глобальной интегрированной капиталистической сети, динамика которой влияет на любое общество. Эта метасеть объединяет и держит под контролем различные центры сосредоточения капиталистов и определяет поведение этих последних посредством информационных потоков. Это чистое проявление капиталистического принципа делания денег с помощью денег, причем

внаше время деньги практически полностью отделились от производства и ушли в сферу электронных трансакций.

Происходящие изменения непосредственно отражаются на производственных отношениях. Кастеллс не согласен с теми, кто прогнозирует в будущем неизбежный рост безработицы. Нынешние проблемы с занятостью в европейских странах он относит на счет несовершенства социальных институтов, а не системы производства. Хотя распространение современных ИКТ действительно ликвидирует некоторые виды работы, оно также создает много новых. Более важной, однако, является трансформация отношений между трудом и капиталом. Суть ее в том, что капитал становится глобальным, а труд все более фрагментируется, диверсифицируется

и индивидуализируется. В современной гибкой системе производства, основанной на сетевом принципе и предполагающей временные рабочие группы, аутсорсинг и субконтракты, сложно определить, кто именно является создателем ценности, и, соответственно, утрачивают смысл прежние представления о социальных классах. Существует глобальное единство трудового процесса, осуществляемое посредством сложной сети интеракций, однако при этом существует и разделение труда, сегментация работников и дезагрегация рабочей силы в глобальном масштабе. Таким образом, несмотря на сохранение в целом капиталистических производственных отношений, капитал и труд все в большей степени существуют в различных пространстве и времени: первый — в пространстве денежных потоков и мгновенного времени электронных сетей, а второй — в пространстве локальностей и измеряемого по часам времени повседневной жизни. Или, формулируя иначе, капитал ускользает в глобально координируемое гиперпространство чистого обращения,

вто время как коллективная идентичность труда распадается на бесконечное число отдельных вариаций. Таким образом, основным со-

циальным конфликтом нашего времени является уже не классовая борьба, а противоречие между глобальной логикой финансовых потоков и ценностями человеческого существования.

Трансформируется и система политической власти. Поскольку общественно значимая информация транслируется посредством СМИ, политика все более уходит в сферу медиа. В современных условиях власть персонализируется и все в большей степени зависит от грамотной подачи образа. Конечно, ценности и интересы никуда не исчезают, однако независимо от политической ориентации акторов все они являются участниками одной и той же политической игры, происходящей в электронных сетях СМИ. Форматирование политики в контексте электронных СМИ оказывает глубокое влияние на характер и цели политического процесса, его участников и институты.

Согласно выдвигаемой Кастеллсом гипотезе, доминирующие социальные функции организуются по сетевому принципу в пространстве потоков, а подчиненные функции и люди, напротив, все больше сегрегируются и отделяются друг от друга в пространстве многочисленных локальностей. Аналогичным образом, мгновенное время протекания потоков является отрицанием времени как такового, а обычное время, измеряемое и оцениваемое различно для различных процессов в зависимости от их положения в сети, продолжает служить характеристикой подчиненных функций и отдельных локальностей. Социальная конструкция новых доминирующих форм

пространства и времени создает собственную метасеть, которая выключает несущественные функции и подчиняет социальные группы. Тем самым создается бесконечно большая дистанция между этой метасетью и большинством индивидов, видов деятельности и локальностей. В результате новый социальный порядок, сетевое общество, представляется большинству людей метасоциальным беспорядком, т. е. автоматической и неконтролируемой последовательностью событий, диктуемой логикой рынков, технологий, геополитической ситуации и тому подобного.

В исторической перспективе сетевое общество представляет со-

бой, по мнению Кастеллса, качественно новый этап человеческого опыта. Здесь он следует традиции классической социологии (Маркс, Дюркгейм и т. д.), которая рассматривает социальный порядок через призму отношений между природой и культурой. В доиндустриальный период коды социальной организации отражали доминирование природы над культурой и могли быть выведены из биологической сущности человека. В индустриальный период уже культура доминирует над природой, что находит отражение в устроении об-

щества вокруг процесса труда, который дает независимость от природы, но одновременно подчиняет человека созданным им же самим условиям угнетения и эксплуатации.

Особенность современной стадии социетального развития заключается в том, что культура полностью вытесняет природу, которая предстает теперь как культурная форма. Конвергенция исторической эволюции с технологической привела к возникновению чисто культурного паттерна общественной организации, которая скреплена потоками информации, циркулирующими между различными сетями и их узлами.

Теорию сетевого общества можно рассматривать как развитие теории информационного общества, в частности идеи «информационной сети» Масуды. Именно информационный способ развития отличает сетевое общество Кастеллса от индустриального капитализма и является основным фактором описываемых им общественных трансформаций. Вместе с тем концептуализация им противоречия между доминирующей в современном обществе метасетью финансовых потоков, которая следует собственной логике, и локальными социальными сетями, в которых люди участвуют в процессе повседневной деятельности, позволяет объяснить восприятие современными людьми социального мира как неупорядоченного и чреватого опасностями, на чем настаивают теоретики общества риска. Интерес представляет также его идея «дематериализации» культуры и рефлексивного характера социальной

реальности, которая развивается в теории общества знания.

3.3. Теория общества риска (У. Бек)

Теории общества риска, как и все прочие теории современного общества, пытаются объяснить происходящие в наши дни масштабные социальные трансформации, которые в данном случае концептуализируются в терминах «общество опасностей» и «культура страха». В принципе озабоченность современных людей понятна. Человечество по-прежнему уязвимо перед природными и социальными катаклизмами. Оно не в состоянии установить социальный порядок,

гарантирующий, по крайней мере, достойное выживание людей. Важным фактором повышенного восприятия рисков современным обществом стал научно-технический прогресс, от которого человечество ожидало лишь благ и процветания. Конец этим иллюзиям пришел с созданием атомного оружия, ощущения грядущей тотальной войны. Новые этапы развития технологий сопровождаются ощущением опасностей и угроз по поводу их неправильного использования, вероятного вреда для здоровья или экологического ущерба.