Введение в изучение социальных систем, структур и социальных процессов

действия и структуры, по мнению Гидденса, искажает природу того и другого.

Далее он констатирует свой подход к проблеме структуры: «Я рассматриваю структуру, по крайней мере, в ее наиболее элементарном значении, как относящуюся к таким правилам (и ресурсам)»1. Под правилами, которые являются интенсивными по своей природе, он подразумевает формулы, которые постоянно возникают в ходе повседневной деятельности и обусловливают структурирование большей части происходящего в повседневной жизни. На этой основе и выстраивается гидденсовское представление о структуре общества, которая мыслится как «рекурсивно организованные ряды правил и ресурсов», которые существуют как «объективно»

ввиде демонстрации «структурных качеств», как проявление «социальных практик», так и субъективно — в памяти индивидов (агентов). Эта мысль выражена Гидденсом следующим образом: «Сказать, что структура есть «виртуальный порядок» отношений трансформации, значит утверждать, что социальные системы, будучи воспроизводящимися социальными практиками, не имеют «структур», а скорее демонстрируют «структурные качества», и что структура как пространственно-временная сущность существует только

всвоих проявлениях в таких практиках, а также в виде отпечатков

впамяти, ориентирующих поведение агентов»2.

Задав такое определение социальной структуры, Гидденс далее отмечает, что в зависимости от масштаба субъекта действия (инди-

вид, группа, общность, общество) выстраивается иерархия структур.

Таким образом, идея структурации выступает у Гидденса как интегрирующий принцип, позволяющий рассматривать человека (агента) и общество, действие и структуру как некое единое целое. Социальная структура не есть нечто, существующее само по себе, вне человека, и жестко предопределяющее его действия и поступки. Наоборот, человек является производящим элементом социальной структуры, задающим правила организации и трансформации системы (социальных практик), которым затем сам же и подчиняется.

Сами по себе эти идеи весьма продуктивны, особенно в духе анализа идеи диалектической взаимосвязи различных компонентов общественной жизни и единства различных социальных сфер.

Положительной является общая формулировка структурации как утверждение о глубокой взаимосвязи между человеком и обще-

1 Современная западная социология: Хрестоматия. С. 330.

2 Там же. С. 331.

ством, действием и структурой. Она свидетельствует о деятельностной природе социальной структуры, сложной природе устройства общества, особенностях функционирования и развития. Но есть и немало моментов, что затрудняют использование идеи структурации в качестве модели анализа структуры общества, в конкретно-со- циологических исследованиях. Этим объясняется то, что теория структурации стала объектом весьма массированной критики со стороны социологов, предлагающих свои решения проблем социальной структуры общества.

4.7. Социальная структура современного российского общества

Десятилетия на рубеже ХХ–ХХI вв. значительно изменили социальную структуру российского общества. Экономические и политические реформы, острейший системный кризис рубежа XX

иXXI столетий обусловили настоятельную необходимость трансформации всей системы функционирующих в России социальных институтов, поставили задачи федеративного переустройства российской государственности, существенно изменили суть и характер системы социальной деятельности и отношений, отвечающей потребностям самоидентификации страны как современного, дееспособного и демократического государства. Главное, что произошло в российском обществе за последние десятилетия, это связао с революцией в экономических отношениях, а именно отношении к собственности. Отечественная экономика в основном приватизирова-

на, и в стране существуют рынки. Самое важное, качественно новое

ираспространенное по своим количественным показателям произошло за годы российских реформ, связано с терминами «социальная структура», «социальная стратификация» и «социальные неравенства».

Анализом формирования социальной структуры современного российского общества занимаются сегодня многие социологи не только в нашей стране (Н.М. Римашевская, Т.И. Заславская, А.В. Дмитриев, О.И. Шкаратан, В.В. Радаев, З.Т. Голенкова, М.К. Горшков и др.)1, но и за рубежом.

Вконце 1980-х гг. социальная структура советского общества отражала процесс его динамичного, сложного и многопланового развития. Большинство занятого населения составлял рабочий класс — на его долю приходилось 62,4 % всех занятых в экономике. Вторую по численности и удельному весу группу представляли служащие

1 См.: Горшков М. К. Российское общество как оно есть (опыт социологической диагностики). М., 2011; Шкаратан О.И. Социология неравенства. Теория и реальность. М., 2012.

(занятые умственным трудом, не требующим высокой квалификации) и специалисты — 28,5 %. Около 9 % приходилось на долю колхозного крестьянства1.

Экономические реформы, изменения общественных форм многочисленных социальных институтов рубежа XX–ХXI вв. с необходимостью повлекли за собой трансформацию социальной структуры российского общества, равно как и природы ее компонентов — групп и общностей2.

Процесс формирования новой социальной структуры, ее состава происходил под воздействием трех основных факторов:

•возникновение новых социальных общностей на основе плюрализации форм собственности (работники кооперативов, предприятий и организаций с участием иностранного капитала и т. п.);

•трансформация государственной формы собственности, повлекшая за собой изменение положения традиционных классо- во-групповых общностей (их границ и количественно-качествен- ных характеристик), возникновение пограничных и маргинальных слоев;

•появление новых слоев, социоструктурных образований и элиты3.

В условиях крушения социалистической экономики и идеологии отпала необходимость анализа социальной структуры в духе доктрины «два класса — один слой». Возникли вопросы: из каких классов, групп и слоев реально состоит российское общество, ка-

кова их субординация; что представляют собой критерии социальной дифференциации, динамика социальной структуры и механизмы ее воспроизводства? Ставится проблема поиска теории, адекватно объясняющей происходящую трансформацию социальной структуры российского общества.

Традиционный «трехчлен» (рабочий класс, крестьянство, интеллигенция) по сути утратил свое значение, превратившись в идеологическую догму, оторванную от реальной жизни.

Постепенно в отечественной социологии и обществознании утверждается стратификационная парадигма изучения социаль-

1 Народное хозяйство СССР в 1988 г. Статистический ежегодник. М., 1989. С. 34. 2 Подробнее см.: Социальные структуры и социальные субъекты / Под ред.

В.А. Ядова. М., 1992; Процессы социального расслоения в современном обществе / Под ред. З.Т. Голенковой. М., 1993; Социальная стратификация современного российского общества / Отв. ред. Л.А. Беляева. М., 1995; Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 1996, и др.

3Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998.

С.119.

ного расслоения, согласно которой общество предстает в категориях многомерного, иерархически организованного социального пространства, где социальные группы и слои различаются по степени обладания собственностью, властью, доходами, социальным статусом1. Требование учета подобной «многомерности» предполагает анализ проблем социальной дифференциации, ориентированный не только на межгрупповые, но и на внутригрупповые различия статуса индивидов. В духе концепции социальной стратификации наряду с экономическим типом социального расслоения, традиционно значимым для марксизма, рассматриваются профессиональный и властный (управляющие и управляемые) статусы, престиж (уровень образования, квалификации, профессиональной подготовки), а также степень адаптации к происходящим переменам.

Выполненные в рамках данного подхода исследования2 говорят о том, что социальную структуру современного российского общества преждевременно оценивать как полностью устоявшуюся. Идут изменения в системе отношений собственности, распределения, общественной организации труда, в сфере социальной мобильности. Причем все более обостряется и углубляется имущественная дифференциация, поляризирующая интересы социальных групп, принимающая в современной России запредельные размеры, характер вызова3.

Процесс трансформации социальной структуры общества «со-

ветского социалистического типа» в структуру общества «капиталистического типа» далек от завершения. По результатам исследований, проводимых с 2001 г. Институтом социологии РАН, на месте существовавших в Советском Союзе рабочего класса, колхозного крестьянства и народной интеллигенции в пореформенном российском обществе сложилось 10 социальных слоев (страт), облада-

1 Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. М.,1996. С. 222–312. 2 Социальные структуры и социальные субъекты. М., 1992; Процессы социального расслоения в современном обществе / Под ред. З.Т. Голенковой. М., 1993; Форми-

рование социально-структурных общностей городского населения / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 1994; Социальная структура и стратификация в условиях формирования гражданского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 1995. Кн. 1, 2; Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. М., 1996; Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 1996; Социальная стратификация российского общества / Под ред. З.Т. Голенковой. М., 2003; Модернизация социальной структуры российского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 2008, и др.

3 См., например: Горшков М. К. Социальные неравенства как вызов современной России // Вестник Института социологии. 2010. № 1. С. 24–47.

ющих собственными устойчивыми и при этом обособленными интересами, уровень и качество жизни которых принципиально различны1.

Отечественные исследователи предлагают иные подходы к стратификации, один из которых опирается на критерии уровня жизни и был разработан специалистами Института социологии РАН. Исходной гипотезой при построении индекса жизни выступает предположение, что дифференциация российского населения проявляется не только в том, что у семьи есть, но и в том, чего у нее нет. Тем самым рассмотрение реального уровня жизни включает не только оценку уровня благосостояния, но и оценку уровня депривации — испытываемых лишений и ограничений в общепринятом наборе потребительских благ. При этом расчет индекса производится с использованием следующих групп показателей:

1)субъективные оценки наличия наиболее значимых форм депривации;

2)имущественная обеспеченность;

3)наличие недвижимости;

4)качество жилищных условий;

5)наличие сбережений;

6)использование платных социальных услуг;

7)досуговые возможности, связанные с дополнительными расходами2.

В рамках выявленной модели стратификации выделяются две

первые нижние страты, объединявшие к началу 2009 г. (до активной фазы экономического кризиса) 16 % россиян. Это именно та доля населения, которая по своему реальному уровню жизни находится за чертой бедности (первая страта) и у черты бедности (вторая страта).

Третья и четвертая страты представляют малообеспеченное население, в составе которого также выделяются две подгруппы.

Третья страта — это подгруппа малообеспеченных, носящая промежуточный характер и объединяющая россиян, балансирующих на грани бедности (16 %). Данную группу для краткости можно

еще называть нуждающимися.

В четвертую страту входит та часть россиян, которая живет, можно сказать, на классическом для России уровне малообеспеченности и объединяет более четверти населения страны (27 %). Уро-

1 Горшков М. К. Российское общество как оно есть. С. 166.

2 Подробнее см.: Российская повседневность в условиях кризиса / Под ред. М.К. Горшкова, Р. Крумма, Н.Е. Тихоновой. М., 2009.

вень жизни, характерный для этой страты, является и «срединным» для конкретного региона проживания, и модальным, т. е. наиболее типичным. Поэтому данную часть населения можно именовать как

собственно малообеспеченные.

Страты с пятой по восьмую, включающие в себя не менее трети населения страны, представляют средние слои российского общества. Заметно различаясь между собой, они могут рассматриваться как относительно благополучные на общероссийском фоне. Таковыми являются и представители девятой и десятой страт, относимые, по оценкам общественного мнения, к категории богатых, однако принадлежащие, по меркам ведущих западных стран, скорее, к верхним слоям среднего класса (6–8 %). Представители пятой– десятой страт составляют в совокупности благополучное население страны.

В итоге получается, что в России 59 % населения характеризуются тремя основными параметрами уровня жизни: «ниже черты бедности», «на грани бедности» и в состоянии «малообеспеченности», тогда как 41 % населения представляют относительно благополучные социальные слои.

Наиболее тревожными в контексте социальных проблем выступают проблемы бедных слоев населения. Согласно официальным данным, бедных в России становится все больше. Так, по информации Федеральной государственной службы статистики (Росстат), в I полугодии 2011 г. их число выросло по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года на 2 млн человек и составило 21,1 млн россиян1.

Чрезмерная поляризация общества, прогрессивное сужение социальных возможностей для наиболее депривированных его групп, неравенство жизненных шансов в зависимости от уровня материальной обеспеченности начнет в скором времени вести к активному процессу воспроизводства российской бедности, к резкому разграничению общества на богатых и бедных2.

Директор Института социально-экономических исследований РАН академик Г.В. Осипов подчеркивает: «В области социальной мы

имеем забвение идеи социального и правового государства, резкую поляризацию общества на сверхбогатых и очень бедных… рост девиантного поведения и криминализацию всех сфер общественной жизни, сокращение рождаемости, продолжительности жизни, рез-

1 См.: Горшков М. К. Российское общество как оно есть. С. 169. 2 Там же. С. 184.

кий скачок смертности населения»1. Нельзя забывать, что децильный коэффициент, т. е. соотношение 10 % наиболее и 10 % наименее обеспеченного населения составляет 40:12.

По данным независимых исследований, соотношение доходов 10 % самых благополучных сограждан к доходам 10 % самых бедных членов общества в Москве (по данным Мосгорстата) и того выше: 1:503.

ВСССР в 1985 г. данный показатель составлял всего лишь 5,3:1. Справочно отметим, что дециальный коэффициент составляет:

вДании — 4,6; в Швеции — 4,7; в Финляндии 5,7; в Бельгии — 5,8; во Франции — 6,2; в Норвегии — 6,6; в Германии — 7,7; в Англии — 8,6;

вКанаде — 8,9; в Испании — 9,14.

ВРоссии возникли беспрецедентные по сравнению с советской эпохой различия как в текущих доходах и потреблении населения, так и в его обеспеченности недвижимостью, предметами длительного пользования. Как следствие, в стране усилилось социальное расслоение. Образовавшиеся новые группы населения (богатые, средние классы, средне- и малообеспеченные) сформировали собственные уклады жизни.

Всоциологической литературе последних лет вряд ли найдется тема, которой уделялось бы столько внимания, сколько выпало на долю среднего класса5. И это неудивительно, учитывая тот факт, что именно средний класс, характерными чертами которого признаются не только стремление обеспечить высокий профессиональный

уровень для себя и своих детей или деятельная забота о собственном здоровье и здоровье своих близких, но и активный образ жизни, готовность к инновациям, достижительные мотивации, в том числе и в производственной сфере, и создает в развитых странах необходимое для успешного экономического развития качество человеческого потенциала. Более того, тот колоссальный рывок, тот прорыв

вкачественно иное состояние мирового социума, который имел место в последние десятилетия и «мотором» которого стали наиболее развитые страны, в значительной степени был обеспечен за счет

1 Осипов Г. В. Парадигма нового мирового порядка и Россия. М., 1999. С. 9.

2 Осипов Г. В. Социология и общество. Социологический очерк российской смуты. М., 2007. С. 79, 476.

3См.: Шкаратан О. И. Социология неравенства. Теория и реальность. М., 2012.

С.399.

4 Экономическая наука современной России // Правда. 2011. № 120.

5 Беляева Л. А. Социальная стратификация и средний класс в России: 10 лет постсоветского развития. М., 2001; Средние классы в России: экономические и социальные стратегии / Аврамова Е.М., Михайлюк М.В., Ниворожкина A.M. и др. Под ред. Малеевой Т.М. М., 2003.

определенного качества человеческого потенциала и доминирующих жизненных практик их среднего класса. Последний не только генерировал в своей среде новые кадры для элиты, в том числе

ипрежде всего для интеллектуальной элиты, но и обеспечил тот тип

иуровень развития экономики, который позволил говорить о «новой», «информационной» экономике и обществе знания.

«В лице среднего класса страна располагает мощным «человеческим капиталом», США обладают уникальными экономическими возможностями, и существует возможность принятия социально оправданной и экономически приемлемой стратегии. Мощный гуманистический потенциал заложен в самом среднем классе. Досужие представления о средних американцах как об обывателях, банальных потребителях, готовых жертвовать всем для покупки очередной вещи, верны лишь отчасти. Уже обретенные материальные блага, достаточно высокий уровень жизни позволяют развивать

икультивировать другое, действительное важное качество, сущностную характеристику — уважение себя как работника-профессио- нала,творцасвоейсудьбы,упорнымтрудомсоздающегоблагосостояние своей семьи и своей страны»1.

Современный новый средний класс в развитых странах в своем ядре состоит прежде всего из профессионалов и менеджеров, связанных с информационной экономикой, включающей и высокотехнологичные отрасли промышленности, и все в большей мере отрасли информационных технологий, занятые созданием новой

информации, ее переработкой, распространением и применением (исследователи, врачи, преподаватели и другие профессионалы, а также менеджеры). Если традиционный средний класс обладает собственностью на средства производства, то новый средний класс — человеческим и культурным капиталами, властными полномочиями. Последние делают его носителей сравнительно независимыми, активными участниками социальных отношений. Рассуждение некоторых российских социологов относительно того, что у нас в стране возник особый средний класс, представляется неоправданным. Обществу, основанному на сырьевой экономике, такой сред-

ний класс не нужен2.

1 Варивончик И.В. «Американская мечта» сегодня: средний класс США в конце XX — начале XXI века. М., 2013. С. 257.

2 См.: Беляев Л. А. Социальная стратификация и средний класс в России: 10 лет постсоветского развития. М., 2007; Авраамова Е. М. Появился ли в России средний класс? // Средний класс в современном российском обществе. М., 2006; Дискин И. Е. Средний класс как «мигрант» в консервативном российском обществе // Средний класс в современном российском обществе. М., 2005.