«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава III. «Молодая адвокатура» в движении за отмену смертной казни

уложение грозит смертной казнью, хотя на самом деле законодательство с ним не считается и за самые ужасные общие преступления смертная казнь не предусмотрена. «Если верно, что смертная казнь − наказание нравственно недопустимое и научной, и художественной литературой, − обосновывал свое умозаключение В. Д. Набоков, − если верно, что она не удерживает от преступления, то ясно, что недостаточно ответить ссылкой на “крайний” характер этого средства»28.

Затем депутат коснулся западноевропейской точки зрения и указал на то, что она абсолютно не применима к русской схеме, отказавшейся от смертной казни за общие преступления, но сохранившей ее для преступлений политических. По вопросу о распространении отмены на постановления военно-уголовного законодательства оратор высказал свое убеждение, что раз закон по принципиальным соображениям отменяет известную карательную меру, она исчезает из законодательства и никакое судебное учреждение не может его применить. В заключение кадет Набоков указал на то, что доводам о необходимости отмены смертной казни, по существу, не было ничего противопоставлено29.

Политический защитник А. Р. Ледницкий в ответ на заявление министра юстиции о том, что смертная казнь − единственное средство борьбы с анархистами, расшатывающими устои государственной власти, возразил: «Разве мы не видим, как поступают с теми чиновными анархистами, которые своими руками гораздо больше расшатывают устои государственной власти и государственного организма, чем анархисты, выводимые министром юстиции из социалистов; как поступают с теми, которые, оставаясь на постах государственных деятелей, устраивали погромы»30. В завершение своего выступления Ледницкий эмоционально и смело напомнил о тех борцах за свободу, которые за сто лет русской истории сложили свои головы на плаху. И, наконец, он коснулся страшной проблемы судебных ошибок при назначении смертной казни, ошибок тем более возможных, когда правосудие вверялось органам малопригодным для осуществления судебных функций31.

После непродолжительного обмена мнениями была принята резолюция в редакции, предложенной председателем Думы С. А. Муромцевым. Мотивировка была изложена депутатом Набоковым в следующем виде: «Согласно ст. 57 учр. гос. думы, если дума разделяет

28См.: Право. 1906. № 51. Стб. 4025.

29Там же.

30Там же. Стб. 4026.

31Там же.

51

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

изложенные в заявлении соображения о желательности отмены или изменения действующего или издании нового закона, то соответствующий законопроект вырабатывается и вносится в думу подлежащим министром или главноуправляющим отдельной частью. В случае отказа министра или главноуправляющего от составления такого законопроекта, думою может быть образована для его выработки комиссия из своей среды. Из того, что г.г. министры удалились, и из тех заявлений, которые они сделали, явствует, что они не намерены составлять законопроекта на основании положений, принятых думой. Поэтому дума должна передать этот законопроект в комиссию 15-ти, чтобы <…> законопроект был бы окончательно редактирован и внесен на окончательное, второе рассмотрение государственной думы»32.

В состав комиссии вошли профессора В. Д. Набоков, В. Д. Кузь- мин-Караваев, М. М. Ковалевский, Л. И. Петражицкий, Н. А. Гредескул, приват-доцент С. А. Котляревский и три политических защитника − Л. М. Брамсон, М. М. Винавер и А. Р. Ледницкий. В соответствии с резолюцией эта комиссия представила на рассмотрение Государственной думе доклад, в котором был изложен проект закона об отмене смертной казни: «Статья 1-ая. Смертная казнь отменяется. Статья 2-ая. Во всех случаях, в которых действующими законами (уголовное уложение, уложение о наказаниях уголовных и исправительных, воинский и военно-морской уставы о наказаниях) установлена смертная казнь, она заменяется непосредственно следующим по тяжести наказанием»33.

Без прений и единогласно Дума приняла этот законопроект, ставший первым детищем законодательного творчества первых русских народных представителей. Но как известно, незавидная судьба ожидала этот высокогуманный законопроект либералов. В конце июня 1906 г. он поступил в Государственный совет на предварительное рассмотрение, причем обсуждение законопроекта обнаружило как сторонников, так и противников отмены смертной казни.

Так, например, профессор Н. С. Таганцев произнес блестящую речь в пользу отмены смертной казни, а в изданной вслед за этим статье подверг обстоятельному разбору и уничтожающей критике все доводы, высказанные в Совете противниками отмены смертной казни. Но последние, по-видимому, числено преобладали, если судить по составу той комиссии, которая была избрана для обсуждения вопроса по существу. Однако бурная политическая жизнь страны

32Право. 1906. № 51. Стб. 4026.

33Там же. Стб. 4027.

52

Глава III. «Молодая адвокатура» в движении за отмену смертной казни

внесла свои коррективы в судьбу законопроекта об отмене смертной казни. Комиссия еще не успела приступить к работе по обсуждению этого закона по существу, а 9 июля 1906 г. был издан указ императора Николая II о роспуске Государственной думы и Государственного совета. Итак, события вокруг этого законопроекта складывалась не в пользу оппозиции и наивно-прекраснодушной общественности: 19 июня депутаты единогласно вотировали отмену смертной казни, 9 июля Государственная дума была распущена и, наконец, 20 августа 1906 г. были учреждены печально знаменитые военно-полевые суды.

Впоследствии законопроект об отмене смертной казни неоднократно обсуждался в думских комиссиях и на пленарных заседаниях в Государственной думе всех трех созывов, но так и не был утвержден. Тем не менее либерально настроенная российская общественность не оставляла попыток остановить карательную машину царского режима, добиться утверждения думского законопроекта об отмене смертной казни.

В отечественной юриспруденции и литературе, в сознании русского общества давно уже поднимался и вызревал мощный протест против наказания смертью. Эти мысли давно уже были развиты и стали непререкаемой истиной для гуманистов. Ученые-правоведы, такие как В. Д. Спасович, С. М. Неклюдов, Н. С. Таганцев, И. Я. Фойницкий, А. Ф. Кистяковский, Н. Д. Сергеевский, с профессиональных позиций выступали против смертной казни. В общественное движение, инициированное политическими защитниками, включились не только юристы, но также известные деятели культуры, писатели, публицисты и ученые.

Еще во второй половине XIX в. три колосса нашей словесности − Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев и Л. Н. Толстой − в своих произведениях гениально изобразили муки приговоренного к смерти человека, с одной стороны, и показали чувства протеста, испытываемого вольными и невольными свидетелями казни, с другой. Во всемирной литературе, пожалуй, нет более потрясающего протеста против смертной казни, чем тот, который вложил в уста своего героя из романа «Идиот» Достоевский. Это и понятно − Федор Михайлович сам пережил ужас обряда, предшествующего казни. К тем же самым выводам пришел и Тургенев, изобразив драматизм ситуации в, казалось бы, простом и спокойном, но поразительно сильном описании казни Тропмана. И, наконец, потрясающий рассказ Крыльцова Нехлюдову, герою толстовского «Воскресения», о казни двух его товарищей. В продолжение темы на страницах произведений А. П. Че-

53

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

хова34 и В. М. Дорошевича35 нашли отражение жуткие подробности царской каторги и трагические подробности в описании приведения в исполнение сахалинских квалифицированных казней.

Вслед за корифеями отечественной литературы и публицистики XIX в. выступили современные правозащитники-гуманисты. Весной 1906 г. по инициативе московских политических защитников М. Н. Гернета, О. Б. Гольдовского и И. Н. Сахарова был издан сборник статей «Против смертной казни», в котором приняли участие выдающиеся отечественные мыслители В. С. Соловьев, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, П. А. Кропоткин, В. В. Розанов и др. Злободневное и яркое звучание сборника привело к немедленному его запрету властями, но все-таки через год табу сняли и в 1907 г. он был вновь переиздан36.

В 1908 г. Московским отделением Шлиссельбургского комитета был издан «Рассказ о семи повешенных» Л. Н. Андреева, и в этом же году был напечатан известный очерк В. Г. Короленко «Бытовое явление». Остросоциальный жанр публицистики высокого гражданского звучания, избранный Короленко, сблизил его с представителями «Молодой адвокатуры». Писатель и политические защитники, как правило, первыми оказывались на месте разыгравшейся жизненной драмы, будь то крестьянские беспорядки или погромы, рабочие забастовки или военные восстания, и там по горячим следам расследовали причины трагических событий и давали свою оценку случившемуся. Таким образом, очень часто они оказывались вместе и на громких политических процессах, и на заседаниях военно-полевых судов, а информация политических защитников служила бесценным источником для будущих произведений В. Г. Короленко.

Но, пожалуй, самое веское слово против смертной казни возвысил в то время Л. Н. Толстой. Толчком к выступлению великого писателя, судя по всему, послужила его встреча с лидером московской группы «Молодой адвокатуры» Н. К. Муравьевым. Утром 12 мая 1908 г. политический защитник Н. К. Муравьев приехал в Ясную Поляну, где весьма продолжительное время общался со Львом Николаевичем. Это была вторая встреча присяжного поверенного Муравьева с яснополянским мыслителем, и она оставила след не только в их взаимоотношениях, но также и в русской литературе, и в общественной жизни страны.

34См.: Чехов А. П. Остров Сахалин: (Из путевых записок). М., 1895.

35См.: Дорошевич В. М. Сахалин. (Каторга). М., 1903.

36Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы 1866−1904 гг.

С. 132.

54

Глава III. «Молодая адвокатура» в движении за отмену смертной казни

Со свойственным ему вдохновением и литературным блеском37 лидер «Молодой адвокатуры» рассказал писателю о многочисленных политических процессах, в которых он и его коллеги участвовали в последнее время. «Я много рассказывал ему о впечатлениях, связанных с моими многочисленными выступлениями по разным процессам, − вспоминал подробности этой встречи Николай Константинович, − про мои адвокатские скитания по России. Я говорил ему о политических кругах, о террористах, <…> о смертных казнях (подчеркнуто мною. − Ю. В.), о палачах, о священниках, которые благословляют казнимых, и о том, как они умирают»38.

Искренность, профессионализм и достоверность Муравьева в изложении политических коллизий в стране, страшные подробности о смертных казнях сильно взволновали Льва Николаевича. «Волнуясь сам, − вспоминал адвокат, − я видел, что волную и его. Прощаясь, Лев Николаевич благодарил меня и сказал: “Какою интересною жизнью вы живете!”»39. Эти слова и сопереживания, и восхищения подвижническим трудом политических защитников из уст великого писателя свидетельствовали о созвучном понимании ими этой проблемы. Впечатление Льва Николаевича от этой встречи с «младоадвокатом» Муравьевым оказалось настолько сильным, что на следующий день, 13 мая, он написал свое знаменитое произведение мощной публицистической силы − письмо «Не могу молчать». Бесспорное влияние «мучительных рассказов»40 известного политического защитника на создание «этого замечательного, против смертной казни»41 произведения отметили очевидцы его визита в Ясную Поляну Д. П. Маковицкий42 и Н. Н. Гусев43.

С именем Льва Толстого и его позицией по отношению к смертной казни лидер московских политических защитников Муравьев связывал и работу одной из групп помощников присяжных поверенных, где под его руководством начиная с 1908 г. изучались правовые вопросы назначения судами смертной казни. На конкретных примерах из судебной практики Н. К. Муравьев обращал внимание молодых адвокатов прежде всего на нравственную составляющую применения

37Д П. Маковицкий после этой знаменательной встречи составил о Н. К. Муравьеве такое мнение: «Молодой, 28−30 лет, скромный, приятный, точно выражающийся, владеющий речью (поэт) и вдохновляющийся − нравственно чуткий»

(Маковицкий Д. П. Указ. соч. С. 85).

38Л. Н. Толстой и его близкие. М., 1986. С. 303.

39Там же. С. 304.

40Там же. С. 305.

41Там же.

42См.: Маковицкий Д. П. Указ. соч. С. 86.

43Л. Н. Толстой и его близкие. С. 305.

55

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

высшей меры наказания в каждом отдельном случае. Слова сочувствия и понимания, высказанные великим гуманистом эпохи Муравьеву при их встрече, и он, и его коллеги по «Молодой адвокатуре» справедливо расценили как «благословение на дальнейшую работу…»44. Видя в лице Толстого своего духовного наставника и солидаризируясь с ним, молодые адвокаты обратились к нему с приветственным письмом.

Судя по всему, престиж этой группы защитников и ее успехи были настолько значительны, что новые члены в ее состав принимались лишь по рекомендации двух членов группы и при баллотировке большинством голосов, точно так же, как в свое время был организован отбор в отдел уголовных защит при Московской консультации помощников присяжных поверенных. К началу 1909 г. в состав группы уже входило 45 человек45.

По примеру московских политических защитников подобные группы стали возникать и в других городах России. Их активная деятельность в союзе с местной интеллигенцией и учащейся молодежью способствовала поступательному развитию общественного движения за отмену смертной казни. Но, несмотря на впечатляющий размах этого движения и широкие массовые протесты по всей стране, смертная казнь в самодержавной России так и не была отменена.

Тем не менее можно утверждать, что «младоадвокаты» довели начатое ими дело борьбы против применения сметной казни до конца. 12 марта 1917 г. Временное правительство, в министерстве юстиции которого было подавляющее большинство бывших политических защитников во главе с А. Ф. Керенским, приняло Постановление об отмене смертной казни. Несмотря на то что спустя 4 месяца после этого исторического события из-за тяжелой обстановки в войсках смертная казнь была частично и только на фронте восстановлена, этот короткий период торжества одного из гуманистических идеалов, каким является отмена смертной казни, можно считать важнейшим политико-правовым прецедентом в жизни России.

44Л. Н. Толстой и его близкие. С. 303.

45См.: Отчет Комитета помощников присяжных поверенных округа Московской Судебной Палаты за 1908−1909 гг. М., 1909. С. 70−75.

Глава IV «Младоадвокаты» и деятели русской культуры

позднеимперской России

Впервые к российской адвокатуре как культурному феномену обратился Н. А. Троицкий. Обозначив проблему «адвокатура и российское общество», он предпринял попытку «исследовать эволюцию взглядов разных слоев населения на отечественную адвокатуру, а также причастность к адвокатуре выдающихся представителей науки, литературы, искусства народов России…»1.

Задаваясь вопросом, откуда черпали свое вдохновение талантливые адвокаты, Н. К. Муравьев приходил к выводу, что одни, как, например, «митрополит адвокатуры» Ф. Н. Плевако, − «из старых книг, вековой народной мудрости и тысячелетиями накопленных преданий…», а другие, как, например, его друг и коллега А. С. Зарудный, − «черпал свой пафос совсем из другого источника, <…> в современной жизни он находил столь же могучий источник для своего вдохновения»2.

Вспоминая о Зарудном, историк общественного движения В. Д. Перазич писал, что «он рос под непосредственным влиянием одного из творцов <…> судебной реформы. В окружении избранного общества, приобщившись к вершинам старой, т. н. “европейской” (буржуазной) культуры…»3. Родился и вырос Александр Сергеевич в дворянской семье сенатора, «отца Судебной реформы» С. И. Зарудного. Уже с детства у Александра проявились любовь к театральным эффектам и склонность к домашним костюмированным постановкам4. Неслучайно много лет спустя это увлечение отобразилось в его адвокатской практике запоминающимися, не лишенными артистизма

2РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 13. Л. 10 (об).

3 Там же. Д. 12. Л. 4.

4Там же. Д. 32. Л. 10.

57

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

речами, а также тонкой, подчас неуловимой, но уверенной режиссурой защитительной стороны судебного процесса.

Помимо любви к театру, Александр Зарудный был заядлым книгочеем. При сопоставлении литературных сюжетов и образов с окружающей действительностью у него рождались оригинальные импровизации и меткие сравнения художественных персонажей с реально существующими людьми. Он, например, находил у сына некоего Хрущева (помещика, жившего по соседству с имением Зарудных

вПолтавской губернии) сходство с известным литературным героем Обломовым и тем самым ненавязчиво знакомил братьев и сестер с типами русской литературы5. Наряду с прозой, а может быть, даже и в большей степени, Зарудный увлекался поэзией6. Его любимыми поэтами были А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов. «Евгения Онегина» он знал наизусть, и этот роман в стихах великого поэта был для него даже не настольной книгой, а буквально сопутствующей в жизни, можно сказать, своеобразным талисманом7. Под непосредственным влиянием творчества любимых русских поэтов он «с детских лет писал стихи, позже говорил в стихах экспромтом»8. Писал А. С. Зарудный, по свидетельству современников, с легкостью, даже шутя, не придавал особого значения своему творчеству и не берег плоды своего вдохновенного труда. Много лет спустя его сестре Зое с большим трудом удалось собрать лишь небольшую толику его поэтического багажа (35 произведений разных лет, а также 50 стихотворений, написанных им в последние годы жизни)9.

Из двух больших привязанностей − к театру и литературе − появились у юного Александра Зарудного наклонности театрального критика. Его журналистский дебют состоялся в 1880 г., когда в «Молве»10 были опубликованы его заметки об актрисе М. Г. Савиной11

встатье, которую он назвал «Театр и музыка». В 1880-е гг. это был, пожалуй, самый молодой театральный критик столицы, который так-

5РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 32. Л. 10.

6См. прил. 1.

7 Там же. Л. 14. В воспоминаниях З. С. Зарудной приводится любопытный факт: «А.[лександр] С.[ергеевич] <…> всю жизнь носил в кармане своего пальто маленький экземпляр “Евгения Онегина”, который оказался там и в последний день его жизни».

8 РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 32. Л. 13 (об).

9Там же. Л. 13 (об)−14.

10«Молва» − ежедневная газета, издаваемая в Санкт-Петербурге в 1879− 1881 гг.

11Савина (Всеволожская) Мария Гавриловна (1854−1915) − выдающаяся русская актриса.

58

Глава IV. «Младоадвокаты» и деятели русской культуры России

же «писал в газете “Суфлер” критические статьи на театр, концерты, литературные вечера»12.

Семья сенатора С. И. Зарудного была дружна с семьей И. Н. Крамского. Знаменитый художник, его дочь Софья и сын часто бывали в гостях у Зарудных13. Возможно, это знакомство повлияло на то, что сестра Александра Сергеевича Екатерина закончила Академию художеств, где её наставником был известный искусствовед профессор П. П. Чистяков14, а корифей русской живописи И. Е. Репин спустя годы вполне справедливо причислил её к выдающимся женщинам-художницам15.

Интересна судьба одного из полотен талантливой художницы Е. С. Зарудной-Кавос, на котором изображена молодая красивая девушка со светлой косой. Это М. А. Прокофьева − подзащитная А. С. Зарудного, проходившая по делу о подготовке покушения на Николая II. Образ этой девушки настолько запал в душу адвоката, что он повесил ее портрет в своем кабинете. Эта картина, фигурально выражаясь, «освещала» кабинет политического защитника до последних дней его жизни, а затем, после смерти Александра Сергеевича, была передана родственниками в Музей революции16.

Среди многочисленных политических процессов адвоката Зарудного, заслуживает внимание один, на первый взгляд заурядный, на котором он защищал нескольких солдат, обвиняемых в революционной пропаганде. Но интересен этот судебный процесс тем, что, во-первых, он проходил летом 1905 г., накануне Севастопольского восстания и «Очаковского» процесса, а во-вторых, среди подзащитных Александра Сергеевича был лидер пропагандистов А. С. Гриневский, более известный позднее как писатель Александр Грин17. Весьма символично, что будущего знаменитого писателяромантика защищал романтик адвокатуры − Зарудный. Во многом благодаря адвокатскому таланту Александра Сергеевича приговор суда оказался спасительным для рядового Гриневского, которому грозила каторга, но он был приговорен к бессрочной ссылке в Сибирь18. Эпилогом этого процесса стали два знаменательных факта. Первый и необычный − то, что речь адвоката Зарудного стала своеобразной лекцией по революционному политпросвещению:

12РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 32. Л. 13 (об).

13Там же. Д. 33. Л. 5 (об).

14Там же. Л. 3.

15Там же. Л. 15 (об).

16Там же.

17Российский государственный исторический архив (далее − РГИА). Ф. 857.

Оп. 1. Д. 2. Л. 6(об).

18Там же.

59

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

«После заседания некоторые офицеры-судьи, − вспоминал Грин, − благодарили его (А. С. Зарудного. − Ю. В.) за то, что своей речью он многое объяснил им в отношении целей революционной работы»19. Второй − то, что ссылка на поселение в отдаленные места Сибири стала для рядового Гриневского спасением от каторги, а для начинающего писателя Александра Грина, как это ни парадоксально звучит, своеобразной длительной творческой командировкой. И в том, что к берегам российской литературы пришли легендарные «Алые паруса», есть немалая заслуга и «капитана» «Молодой адвокатуры» Зарудного.

С именем выдающегося мыслителя и общественного деятеля второй половины XIX в. Н. Г. Чернышевского, как ни странно, также связано имя представителя синергии «Молодая адвокатура». В ночь с 16 на 17 октября 1889 г., когда Н. Г. Чернышевского не стало, рядом с ним в эти последние мгновения были самые близкие люди, среди которых оказался и присяжный поверенный А. А. Токарский. Казалось бы, что общего было у этих двух людей − знаменитого писателя и властителя дум молодого поколения 60−70-х г. XIX в. и саратовского адвоката? Но их судьбы удивительным образом переплелись еще в начале 60-х гг. XIX в. Первые воспоминания Александра Токарского о Николае Гавриловиче связаны с его детскими годами. Дом Пыпиных (близких родственников Чернышевских) был первым домом, куда он попал. «Мы жили в деревне. Семья наша хорошо была знакома с Пыпиными; одна из них, Варвара Николаевна, с отцом своим, Николаем Дмитриевичем Пыпиным, проживала в том же селе Баланде, где жила и наша семья, и была крестною матерью младшего брата моего Ардалиона»20, − вспоминал А. А. Токарский. Как-то раз отец Александра, приехав из Саратова, рассказал, что Чернышевский арестован и посажен в крепость. «Мое собственное представление о Чернышевском, − подметил в связи с этим Токарский, − а вернее всего, слезы матери убедили меня в том, что случилось страшное несчастье»21.

В то время, когда шел процесс по делу Чернышевского, а в обществе распространялись самые невероятные и гнетущие слухи, юный Александр Токарский старался быть в курсе всех перипетий этой человеческой драмы и искренне сопереживал судьбе революционера вместе с его родственниками. «Старшие сдерживались, но глубоко

19Российский государственный исторический архив (далее − РГИА). Ф. 857.

Оп. 1. Д. 2. Л. 6 (об).

20Токарский А. А. Н. Г. Чернышевский (По личным воспоминаниям) // Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников. М., 1982. С. 414.

21Там же.

60