«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава I. Деятельность «младоадвокатов» в начале XX века

Смирновой64. Но это, казалось бы, штатное мероприятие отложилось в памяти начальника арестантских помещений Петропавловской крепости полковника Г. А. Иванишина65, так как в тот день в стенах крепости разыгрались почти революционно-митинговые страсти.

Во двор Трубецкого бастиона вместе с лицами, пришедшими на свидание, были пропущены ещё несколько человек. В ответ на вопрос начальника тюрьмы о цели их прибытия они предъявили записку Союза союзов и устно заявили, что присутствовать при освобождении амнистированных им разрешено премьер-министром графом Витте. Полковнику Иванишину показалось, что прибывшие «властно ответили, что они присланы сюда Союзом союзов и представляют из себя комиссию, на обязанности которой возложено присутствование при освобождении арестованных…»66. Во главе этой комиссии выступал А. С. Зарудный, с ним были ещё несколько человек − врач, бывший помощник председателя Петербургского окружного суда, присяжный поверенный (возможно, А. Я. Гальперин. − Ю. В.) и др.

Получив отказ полковника Иванишина допустить их к арестованным, они потребовали дать знать об этом помощнику прокурора Васильеву, но и тот согласился выйти к ним только после того, как полностью оформит процедуру освобождения всех амнистированных. Наконец первым из тюремных ворот вышел восторженно встреченный присутствующими Н. М. Гальперин и сразу же попал в объятья членов Союза и родного брата, А. М. Гальперина − помощника присяжного поверенного67. После выхода из камер всех освобожденных к ним обратился А. С. Зарудный: «Мы, представители Союза Союзов, командированы в крепость, чтобы приветствовать вас и заявить, что вас ждут друзья: нанята уютная квартира, в ней для освобожденных имеются спальни, обед и ужин <…> На нашей обязанности снабдить неимущих товарищей деньгами и одеждой, оказать медицинскую помощь»68.

Но на этом функции членов комиссии не были исчерпаны. Их внимание переключилось на тов. прокурора Васильева. Последнему пришлось держать ответ перед представителями Союза, в задачу

64См.: Марголис А. Д., Герасимова Н. К., Тихонова Н. С. Записные книжки полковника Г. А. Иванишина // Минувшее. Исторический альманах. М. ; СПб., 1995. № 17. С. 484.

65Георгий Алексеевич Иванишин (1861−1937) − гвардейский офицер, заведовавший арестантскими помещениями Петропавловской крепости с 1906 по 1917 г.

66Марголис А. Д. и др. Указ. соч. С. 485.

67Там же.

68Слова А. С. Зарудного приводятся в изложении А. Г. Иванишина по тексту его пьесы «Манифест 17-го октября в “Петропавловке” (картины крепостной жизни)».

21

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

которых входило досконально выяснить, в точности ли исполнен высочайший указ и нет ли таких арестованных, которые по царскому указу ещё не освобождены. Это обращение руководитель депутации Зарудный мотивировал так: «На нас (членах Союза союзов. − Ю. В.) лежит долг успокоить общество»69. Особую тревогу, по его словам, вызывает судьба арестованного Н. П. Стародворского70, томящегося в царских застенках 22 года и до сих пор не освобожденного. Резюмируя свое официальное обращение, А. С. Зарудный заявил, что «общество не будет успокоено, оно по-прежнему в тревоге, арестованные освобождены не все!»71. Как оказалось, лидер делегации был прав, так как действительно народоволец Стародворский находился в тюрьме Трубецкого бастиона весьма продолжительное время, правда, если быть точными, не 22 года, а 18 лет. После этого заявления члены делегации демонстративно покинули пределы крепости. Все арестованные, подлежащие освобождению по амнистии, в 11-м часу утра были уже свободны. Но об этом происшествии комендант Петропавловской крепости 24 октября 1905 г. написал рапорт заведующему политической частью Департамента полиции П. И. Рачковскому72.

Пожалуй, высшей точкой в общественно-политической деятельности «младоадвокатов» следует считать их участие в выборах и последующую работу в представительных органах власти страны разного уровня. Во всех составах Государственной думы Российской империи представительство адвокатов хотя и было невысоким (6−8% общего числа депутатов), но их политический вес в парламентской жизни и значимость их участия в думской работе высшего представительного законодательного органа России всех созывов несомненны. Наиболее видными членами Государственной думы были «младоадвокаты» Ф. И. Родичев, М. М. Винавер, В. А. Маклаков, А. М. Масленников, А. Ф. Керенский, А. А. Токарский, А. Р. Ледницкий, А. М. Александров. Думскими «старожилами» по праву можно назвать одного из основателей конституционно-демократической партии, члена Государственной думы всех четырех созывов Ф. И. Родичева и одного из лидеров партии кадетов В. А. Маклакова, представлявшего ее в русском парламенте 2-, 3-, и 4-го созывов, а известный саратовский адвокат и тоже

69Цит. по: Марголис А. Д. и др. Указ. соч. С. 485.

70Николай Петрович Стародворский (1863−1918) − народоволец, в 1887 г. был приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. После 18летнего одиночного заключения в Шлиссельбурге подал прошение о помиловании в августе 1905 г. Переведен в Петропавловскую крепость и, следовательно, 22 октября 1905 г., как это и предполагал А. С. Зарудный, находился в тюрьме Трубецкого бастиона.

71Цит. по: Марголис А. Д. и др. Указ. соч. С. 486.

72Там же.

22

Глава I. Деятельность «младоадвокатов» в начале XX века

кадет А. М. Масленников − дважды. Одним из самых молодых (избран в парламент в 31 год) и ярких членов Государственной думы последнего созыва был, безусловно, будущий премьер-министр Временного правительства эсер А. Ф. Керенский.

Также высокую активность проявляли представители сословия присяжных поверенных и в общественно-политической жизни в российских губерниях, принимая деятельное участие в работе местных органов самоуправления. Среди гласных городских дум представительство адвокатов было если и незначительным, то всегда заметным с точки зрения их инициативности и энергичности. Так, например, в ноябре 1916 г. лидер московских «младоадвокатов» Н. К. Муравьев был избран в Московскую городскую думу от «прогрессивной группы», которая в основном была представлена кадетами. Кандидаты этого блока одержали на выборах внушительную победу: «…прогрессисты провели полностью весь свой кандидатский список, кроме прежних гласных <…> еще и ряд новых, − писал корреспондент “Русских ведомостей”. − Среди них − известный присяжный поверенный Н. К. Муравьев <…>. Вероятно, в новой думе образуется как бы левое крыло»73.

Подчеркивая выдающийся интеллигентский состав нового депутатского корпуса Московской гордумы, газета «Утро России» опубликовала ее социальный портрет: 13 профессоров, 3 приват-доцента, 3 депутата IV Государственной думы, 1 бывший депутат I Государственной думы, 10 присяжных поверенных, 7 мировых судей, 3 земских деятеля, 8 врачей, 4 педагога, 8 инженеров, а также купцы, домовладельцы, фабриканты, заводчики74. Учитывая подобный политический расклад, журналисты сразу же поспешили назвать Муравьева лидером левого крыла Думы75, хотя он сам выразил свое политическое кредо достаточно широко, и явно не политизированно: «…передо мною и моими единомышленниками <…> стоит крайне ответственная задача создать традицию, положить начало деятельности работников нашего общественно-политического направления в огромном муниципальном хозяйстве первого города России. Ведь со времени существования Городского Положения впервые цензовая Москва, чутко отзываясь на настроения современного политического и общественного момента, пожелала не только видеть прогрессивною всю городскую Думу, но и избрать в ее состав нескольких моих единомышленников. <…> Московская городская Дума, если желает успеха в своей работе, должна будет работать в тесном единении и со всеми нецен-

73Русские Ведомости. № 278. 2 декабря 1916 г.

74Утро России. № 340. 6 декабря 1916 г.

75Русские Ведомости. № 284. 9 декабря 1916 г.

23

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

зовыми общественными организациями Москвы <…> Думе предстоит работать не только для населения Москвы, но и вместе с этим населением»76 (выделено Н. К. Муравьевым. − Ю. В.).

Это интервью вызвало нападки на Муравьева как справа, так и слева. Справа его упрекали за «бесцензовость»77, а слева ругали за несогласованность действий ни с одним партийным руководством, «чего я и не обязан был делать, − искренне и справедливо считал Муравьев, − не будучи связан ни с одной из социалистических партий и оставшись на все время реакции вплоть до революции 1917 года свободным от всяких партийных обязательств, но, как мне казалось, верным другом всех деятелей этих партий, преследовавшихся за свою революционную работу и нуждавшихся в моей помощи»78.

Но поработать гласным городской думы Муравьев так и не успел. Министр внутренних дел А. Д. Протопопов не утвердил персональный состав этой думы как крамольников, стремящихся к ниспровержению самодержавия и к созыву Учредительного собрания. В принципе он был очень близок к истине. «Эпизод с Московской городской Думой сохранился в моей памяти, − размышлял позднее Н. К. Муравьев, − как очень яркая иллюстрация фантастической смены обстановки в исторические периоды, когда охватывающий страну “революционный вихрь” отбрасывает назад все, ему сопротивляющееся»79.

Действительно, кто бы мог представить такую фантасмагорию, когда в один и тот же день, 2 марта 1917 г., «крамольники» и «ниспровергатели» в здании Московской городской думы будут присягать на верность Учредительному собранию, а в это же самое время некогда всесильный министр Протопопов будет обживать одиночный каземат Трубецкого бастиона Петропавловской крепости − тот самый,

вкотором когда-то томилась революционерка В. Н. Фигнер.

Авот для Н. К. Муравьева мартовские дни 1917-го стали, несомненно, взлетом его политической карьеры. 3 марта он был назначен комиссаром по Министерству юстиции по г. Москве, а спустя 2 дня − председателем Верховной [позже − Чрезвычайной] следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должност-

76Русские Ведомости. № 284. 9 декабря 1916 г.

77Не имея самостоятельного избирательного ценза, Н. К. Муравьев прошел

вДуму по цензу Малого театра по доверенности, выданной ему великой русской актрисой А. А. Яблочкиной.

78Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка. Ч. 1 // «Стой в завете своем…». Николай Константинович Муравьев: Адвокат и общественный деятель. Воспоминания, документы, материалы. М., 2004. С. 23.

79Там же. С. 24.

24

Глава II

«Молодая адвокатура» и Музей содействия труду: их место и роль в создании профсоюзных организаций в России

Многие «младоадвокаты» не ограничивались только своей профессиональной и общественной деятельностью, но активно включались в благотворительную работу, которая была неразрывно связана с их правозащитной позицией и отличалась либерально-демократи- ческим настроем. В этом плане заслуживает особого рассмотрения участие представителей «Молодой адвокатуры» в создании и деятельности Музея содействия труду (далее − МСТ).

«В Берлине есть одно учреждение, которым он должен гордиться, − писал в 1906 г. присяжный поверенный В. В. Беренштам, − учреждение подобного коему у нас в России нет <…> [этот музей. − Ю. В.] является не только музеем гигиены, но главным образом, музеем всех средств, служащих к ограждению фабрично-заводских рабочих от увечий. Надо надеяться, что и у нас какое-либо общество или учреждение возьмет на себя инициативу по устройству такого музея <…> такие общества, как вольно-экономическое, охранения народного здравия, инженеров-технологов и высшие технические учебные заведения, пойдут навстречу призыву к устройству музея и помогут в этом хорошем деле»1.

Однако Беренштам был не совсем прав в своем пессимистическом утверждении. Да, действительно, в Петербурге такого учреждения не было, но к этому времени почти пять лет организация, подобная немецкой, действовала в Москве. Инициатива и заслуга в создании Музея содействия труду (именно такое название получило это учреждение) принадлежала двум московским адвокатам − В. Г. Виленцу2 и лидеру «Молодой адвокатуры» Н. К. Муравьеву. Размышляя

1Беренштам В. В. За право! СПб., 1906. С. 281.

26

Глава II. «Молодая адвокатура» и Музей содействия труду

о роли Виленца в судьбе этого уникального учреждения, «младоадвокаты» Муравьев и М. Л. Мандельштам подчеркивали, что их старший коллега много времени и сил отдавал интересам и нуждам московской адвокатской молодежи, и справедливо считали его выдающимся общественным деятелем, борцом «за независимость и достоинство сословия и за проведение в общественную жизнь начал веротерпимости, гуманности и права»3. В последние два года своей жизни (1902 и 1903 гг.) В. Г. Виленц принимал активное участие в работе возникшего благодаря его усилиям нового для России по форме и содержанию учреждения − Музея содействия труду.

Стартовый капитал на устройство МСТ в сумме 50 000 руб. пожертвовал почетный гражданин Москвы Х. С. Леденцов4. Первым шагом при создании музея стала организация в марте 1901 г. Постоянной комиссии Технического музея содействия труду. Именно этот момент можно считать началом его деятельности, которую он развил по трем основным направлениям: «1) по собиранию материалов о положении труда и изучению того, что делается для содействия труду; 2) по разработке вопросов о возможных и наиболее желательных формах содействия улучшению условий труда и жизни трудящихся масс населения; 3) по распространению сведений и проведению в жизнь практических начинаний в этой области»5.

Вместе с тем, по свидетельству доктора П. И. Кедрова, музей «в первой стадии развития своей деятельности имел крайне неопределенную программу и инструкцию»6 и в докладе Комитета Московского отделения Императорского Русского технического общества (далее − МО ИРТО) не случайно ни слова не говорилось

3Право. 1903. № 39. Стб. 2186.

окончил Московскую практическую Академию коммерческих наук и Кембриджский университет. Финансировал важнейшие научные исследования, открыл первый в России ломбард и оставил наследство в 180 миллионов долларов. 8 апреля 1897 г. 54-летний миллионер составил примечательный документ, озаглавив его «Нечто вроде завещания»: «Я бы желал, чтобы не позднее трех лет после моей смерти было организовано Общество <…> если позволено так выразиться, “друзей человечества”. Цель и задачи такого Общества − помогать осуществлению если не рая, то возможно большего и полного приближения к нему». Благодаря помощи научного общества, созданного уже после смерти Леденцова в 1909 г., К. Э. Циолковский провел успешные опыты по дирижаблестроению, а знаменитый химик А. Е. Чичибабин получил из нефти ценные медицинские препараты морфий и кодеин. (Подробнее см.: Якунина О. Русский Нобель // Премьер. 2004. № 45 (374). 10−17 ноября).

5 Отчет о деятельности Музея содействия труду состоящего при Московском Отделении Императорского Русского Технического общества за 3-й (1903) год. М., 1904. С. 25.

6 Записки Московского Отделения Императорского Русского Технического общества. Вып. 4. М., 1904. С. 3.

27

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

о программе деятельности музея. Основатели МСТ предвидели, что его систематическая деятельность разовьется только в отдаленном будущем, а на первом этапе, считали они, необходимо создать несколько секций, отвечающих самым насущным проблемам населения, и в течение двух лет при музее были созданы юридическая секция, секция по вопросу о приискании занятий и фабричнозаводская секция. Подобную позицию В. Г. Виленц пояснял следующим образом: «…обстановка Музея, а равно его регулярная и систематическая деятельность в слишком отдаленном будущем

(подчеркнуто мною. − Ю. В.); чтобы направить деятельность Музея на удовлетворение различных нужд нашей действительной жизни, нужно положить много труда и притом многим труженикам сообща, а пока надо устроить юридическую консультацию (подчеркнуто

мною. − Ю. В.)»7, которая и была открыта 28 октября 1901 г.

Таким образом, программа деятельности музея, и в особенности ее детализация для разных секций, по справедливому замечанию Кедрова, «постепенно энергично вырабатывалась и проводилась в жизнь совместно с людьми, сочувствующими этому делу…»8. Можно сделать вывод, что музей своим существованием и развитием, особенно в период выработки программы и формирования организационной структуры, был обязан увлеченным, творческим людям, которых без преувеличения можно назвать подвижниками. Но, к сожалению, таких «людей, − справедливо отмечал Виленц, − любящих всей душой общественный труд в настоящий момент очень мало…»9. Тем не менее среди членов правления, Постоянной комиссии и сотрудников музея за все время его существования было много представителей блестящей плеяды московской передовой интеллигенции, в том числе и профессуры, − врач Ф. А. Добров10, организатор кооперативного движения С. Н. Прокопович, профессор И. Х. Озеров11, писатель

иисторик С. П. Мельгунов, инженер В. Н. Переверзев, «толстовец» И. И. Горбунов-Посадов и др.

Следует отметить, что при создании музея был использован

имеждународный опыт. Так, например, В. Г. Виленц основательно

и всесторонне изучал постановку аналогичных учреждений

7Записки… С. 2.

8Там же.

9Там же. С. 4.

10Добров Филипп Александрович (1869−1941) − известный московский врач, которого благодарные пациенты называли «доктор Добрый».

11В центре научных интересов профессора И. Х. Озерова были вопросы экономики и финансов в современной России, организации и деятельности потребительских обществ, а также социальные и экономические проблемы нарождающихся мегаполисов, таких как Петербург, Москва и Киев.

28

Глава II. «Молодая адвокатура» и Музей содействия труду

за границей во время своих летних поездок, положил начало

А. В. Погожев 15 февраля 1901 г. на общем собрании МО ИРТО высказал мнение о том, чтобы к музею были «приурочены экспонаты Парижской выставки 1900 г., а затем из года в год Музей теми же путями дополнял бы обстановку вновь приобретаемыми приборами, моделями и чертежами…»13. Наряду с этим музей пропагандировал западноевропейское законодательство о труде, знакомил трудящихся с зарубежным профессиональным движением, что привлекало значительное количество рабочих и делало его довольно популярным учреждением.

В числе важнейших задач, которые решал музей, были содействие улучшению условий труда и жизни трудящихся масс, распространение знаний, популяризация открытий и изобретений. Музей фактически стал первым в стране учреждением, заботящимся об охране жизни и здоровья рабочих. Деятельность секций по вопросам фабрично-заводского быта, служебного труда на торговопромышленных предприятиях, по вопросам общего, технического

ипрофессионального образования, по делам артелей в тот период была весьма актуальна и востребована. Рабочий класс в последней трети XIX в. «примерно на 80% рекрутировался из крестьянства <…>, − отмечает Б. Н. Миронов, − крестьянское происхождение рабочих оказало большое влияние на их менталитет, на их политическое поведение…»14. Для преодоления препятствий в адаптации мигрантов с традиционной крестьянской ментальностью в городскую среду требовалось не только повышение общего уровня их культуры

иобразованности, но также и приобщение новоиспеченных рабочих к современным достижениям науки и техники.

Весьма злободневными были проблемы бурно разраставшихся заводских предместий, где царили бытовая неустроенность, антисанитария, низкий уровень медицинского обслуживания и безработица. Все эти проблемы оказывали существенное влияние на формирование у рабочих агрессивного настроя по отношению к администрации предприятий в частности и по отношению к власти вообще. На фоне социально-политической напряженности специалисты музея готовы были разработать и предоставить всем заинтересованным лицам и организациям квалифицированные рекомендации в подготовке проект-

12Право. 1903. № 37. Стб. 2102.

13Записки… С. 3.

14Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII − начало XX в.) : в 2 т. СПб., 2000. Т. 1. С. 343.

29

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

ной документации зданий больниц, жилищ и различных помещений для рабочих, содействовать устройству касс взаимопомощи и просвещению рабочих. Следовательно, решая проблемы в промышленноэкономической и культурной сферах городского сообщества, новообразованные секции музея способствовали снижению накала социальной напряженности в Москве.

Наряду со специализированными отделениями музея при юридической секции было открыто бесплатное Справочное бюро по правовым вопросам (юридическая консультация), председателем которого был присяжный поверенный Д. И. Курский15, а членами правления известные московские юристы А. А. Додонов, Е. И. Каплан, П. Н. Малянтович, А. М. Никитин, В. А. Жданов16. В юридическую консультацию наряду с адвокатами входили врачи, инженеры и техники, так как без их участия разрешать специальные вопросы о причинах и степени утраты трудоспособности вследствие увечья, о наличии необходимых условий охраны жизни и здоровья рабочих и техники безопасности на предприятии было бы невозможно. В подобных случаях в консультации оформлялись иски о вознаграждении рабочих, прошения, жалобы, заявления, доверенности и ходатайства.

Осуществлялось наблюдение за производством находящихся в судах дел подобного рода и непосредственное участие в процессах на стороне потерпевших. Часто и сами сотрудники консультации − представители московской группы «молодой адвокатуры» − брали на себя защиту интересов обратившихся к ним рабочих. Отстаивая на судебных процессах права в большинстве своем малограмотных и материально не обеспеченных клиентов, члены кружка выполняли свою работу бесплатно. Профессиональные адвокаты, работавшие в МСТ, «не только не брали с обвиняемых обычного адвокатского гонорара, − вспоминал руководитель юридической секции Муравьев, − но и тратили свои деньги на поездки, на снятие копий производства по делу и, довольно часто, также на внесение залогов за обвиняемых…»17. Прием населения по юридическим вопросам проводили в основном молодые адвокаты − помощники присяжных поверенных, причем выполняли они эту работу также бесплатно, на общественных началах. Справочное бюро выдавало справки по различным вопросам в области содействия труду, посылало в провинции по многочисленным запросам примерные

15 Курский Дмитрий Иванович (1874−1932) − присяжный поверенный, в 1918−1928 гг. министр юстиции РСФСР.

16Право. 1903. № 37. Стб. 978−979.

17Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка // «Стой в завете своем…». Николай Константинович Муравьев: Адвокат и общественный деятель. Воспоминания, документы, материалы. М., 2004. С. 14.

30