«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава VIII. Адвокатский «исход»

очень точно передающее настрой и характер отношений русских юристов, независимо от того в каком качестве они служили Фемиде и каких политических взглядов придерживались. «Здесь, на чужбине, русская адвокатура еще сильнее почувствовала духовную связь свою

срусским судебным ведомством и его деятелями, − отмечалось в приветствии. − Мы всегда знали, что русский суд, созданный на основе Уставов 1864 г. − лучшего украшения Свода законов, столетие которого Вы теперь празднуете совместно с десятилетием Союза, − является ценнейшей частью русского государственного устройства, что русские судебные деятели, несмотря на тяжелые условия своего существования и непосильный труд, сумели своей творческой работой претворить мертвые нормы Свода законов в живое, равное для всех право. Здесь, обернув взор на незабвенное прошлое нашей судебной работы, − мы, русские адвокаты, научились любить тот русский суд, пред которым проходила наша трудовая жизнь. Здесь мы поняли, чтó мы потеряли. С этими чувствами к нашему общему прошлому мы присоединяем наше глубокое уважение к той стоической непреклонности духа, с которой Вы здесь, объединившись в Союз, переносите постигшую нас общую судьбу: не иметь настоящего, а жить лишь прошлым и будущим. С пожеланием нам всем дожить до этого будущего, поработаем над восстановлением в России равного для всех, независимого и гордого своей независимостью суда»23.

Однако юристы в изгнании не только мечтали о возрождении на родине правового государства, но и деятельно работали над этой проблемой, создавая задел на будущее. Так, по предложению «Союза русских судебных деятелей» берлинский адвокатский союз в 1930 г. создал особую комиссию для разработки юридических вопросов, среди которых одним их главных была разработка положений об организации будущего суда в освобожденной от большевиков России24.

Адвокатские объединения взаимодействовали не только между собой и с общественными организациями русского зарубежья, но и

садвокатскими организациями стран пребывания. Примером этого может служить сотрудничество «Союза русской присяжной адвокатуры в Германии» с берлинскими коллегами из объединения берлинских адвокатов «Anwaltskammer», которые предоставляли помещение своей организации для заседаний союза русских адвокатов. При этом русские адвокаты заранее заверили немецких коллег, что никакой конкуренции в сфере профессиональной деятельности с местными адвокатами не будет, так как клиентура «Союза русской присяжной адвокатуры в Германии» представляет собой только диаспору

23Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 532.

24Там же.

211

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

русских соотечественников. Очень важными и продуктивными были и взаимоотношения русских адвокатов с целым рядом международных организаций, работавших в сфере оказания помощи эмигрантам, таких как Германский международный союз адвокатов «Deutscher Internationaler Anwaltsverband», Германское общество правовой по-

мощи иностранцам и бесподданным, представительство Лиги Наций в Германии, ведающее делами беженцев и эмигрантов, Нансеновский комитет и др.25

Одной из важных сторон деятельности эмигрантского союза адвокатов являлись мемориальные мероприятия, посвященные памяти выдающихся русских юристов, памятным датам в истории отечественного государства и права, а также юбилейным чествованиям коллег-адвокатов. Проводимые мероприятия становились не только формальным предлогом в торжественной обстановке вспомнить и поразмышлять о заслугах и достижениях известных русских юристов, о судьбоносных событиях в истории страны, но и наполнить глубоким содержанием анналы исторической памяти, передать будущим поколениям опыт и традиции золотого и серебряного века русской адвокатуры.

Среди мемориальных мероприятий, которые провел союз русских адвокатов, следует назвать собрание, посвященное чествованию в 1925 г. корифея корпорации присяжных поверенных Н. П. Карабчевского, являвшегося, так же как и Ф. Н. Плевако, своеобразным «мостом» между золотым и серебряным веком русской адвокатуры. В юбилейные даты адвокаты почтили память «пионеров» и «столпов» адвокатского сословия России В. Д. Спасовича и К. К. Арсеньева, а также знаменитых судебных деятелей и правоведов А. Ф. Кони и Н. С. Таганцева26. С особой теплотой вспоминали они на собраниях, посвященных их ближайшим коллегам, ушедшим в мир иной уже в годы эмиграции, героически погибшего В. Д. Набокова, «адвоката Божьей милостью» М. М. Винавера, скончавшегося в СССР

известного петербургского адвоката М. В. Беренштама, а также покончившего жизнь самоубийством в Польше выдающегося правоведа Л. И. Петражицкого. Между тем среди всех юбилейных и памятных дат неизменное первенство занимал главный праздник для всех юристов русского зарубежья − 3 декабря (20 ноября по старому стилю) − годовщина Судебных уставов27. Следует подчеркнуть, что коммеморативные практики адвокатов русского зарубежья служили не только высокой миссии сохранения исторической памяти о родине для

25Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 533.

26Там же.

27Там же.

212

Глава VIII. Адвокатский «исход»

изгнанников на чужбине, но и вносили существенный вклад в формирование и трансформацию образов прошлого. Эта деятельность по сохранению традиций и ментальности полиэтничного и многоконфессионального русского общества оказалась востребованной в процессе реставрации культурной идентичности Российского государства и его многонационального народа после краха советской системы.

Деятельность эмигрантских объединений российских присяжных поверенных была насыщенной и многогранной, а первостепенным направлением была, конечно, поддержка и координация профессиональной деятельности адвокатов, оказавшихся в изгнании. В то же время другой гранью ее работы являлось активное участие

вразличных политических, социально-культурных и благотворительных акциях и мероприятиях. Осенью и зимой 1921 г. союз участвовал

ворганизации помощи голодающим в России. В 1927 г. русские адвокаты поставили свои подписи под воззванием Международной лиги по борьбе с большевизмом, а в 1928 г. совместно с германской лигой прав человека «Deutsche Liga fur Menschenrechte» и рядом русских общественных организаций они присоединились к протесту против бессудных казней в СССР28.

Несмотря на физическую оторванность русских эмигрантов от своей родины, все они ощущали с ней неразрывную связь, жили ее радостями и бедами, не забывая отмечать значимые даты

вкультурной и научной жизни России. С болью и справедливым возмущением присоединяясь к протесту ряда эмигрантских организаций, адвокаты русского зарубежья восприняли хищническую

и циничную акцию советского правительства, организовавшего в 1928 г. в Берлине аукцион по продаже национального культурноисторического наследия империи − русских художественных ценностей, грабительски изъятых из государственных и частных коллекций диктатурой «пролетариата». С большой теплотой и ностальгией русские адвокаты ежегодно принимали участие в праздновании русского академического праздника − Дня святой Татьяны, а также Дня русской культуры. В 1922 г. они присоединились к чествованию русскими эмигрантскими организациями театра МХАТ, а в 1930 г. − Московского университета по случаю его 175-летия29.

Однако политическая обстановка в Западной Европе, и в первую очередь в Германии, кардинально, и теперь уже во второй раз повлияла на судьбы русских адвокатов. В 1933 г. после прихода нацистов к власти в этой стране оставаться в пронизанном духом и политикой антисемитизма государстве российским адвокатам, в большинстве

28См.: Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 534.

29Там же.

213

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

своем являвшимся этническими евреями, было смертельно опасно. Драматичный казус этого второго «исхода» парадоксально и афористично обозначил О. В. Будницкий, подчеркнув, что «они бежали из России потому, что они были русскими юристами, а из Германии (если успели) − потому, что они были евреями»30. Последнее упоминание о «Союзе русской присяжной адвокатуры в Германии» встречается в заметке, опубликованной 29 января 1933 г., а через несколько месяцев он официально прекратил свое существование. «Берлинская русская адвокатура официально скончалась в начале лета, − печально констатировал Е. А. Фальковский и уточнял, −собрали они “общее собрание” из 9 (sic!) членов, закрыли Союз, раздали фонд Гершуна − главным образом Рудинскому»31. И разъехались по разным странам. Вот так еще одна диктатура раздавила ростки адвокатского объединения русских эмигрантов, но теперь уже в Западной Европе.

В марте 1920 г. в Париже возникло объединение русских присяжных поверенных в эмиграции «Союз русских адвокатов за границей». Однако «путь адвокатских объединений во Франции оказался более извилистым и в какой-то мере зеркально отражал проблемы

иобыкновения русской эмиграции − борьба групп, слияние и расколы»32, − уточняет К. П. Краковский. Союз, так же как и коллегисоотечественники из других зарубежных стран, ставил своей задачей «хранение заветов» Судебных уставов 1864 г. и традиций более чем полувековой деятельности адвокатуры. В качестве девиза своей организации они взяли фразу: «Сословное и общественное служение»33. Этот союз был не просто формальным, деловым объединением русских присяжных поверенных, лишенных родины, он был для них некой надеждой, лучом света в тяжелых и бесперспективных буднях эмигрантского бытия. Эти настроения поэтично и точно выразил О. О. Грузенберг, назвав это адвокатское содружество «зарницей, промелькнувшей на горизонте нашего эмигрантского доживания»34. Председателем парижского «Союза русских адвокатов за границей» был избран А. М. Берлин, а членами руководящего органа объединения − комитета − М. Г. Казаринов, И. В. Дусан, М. Л. Мандельштам

идр. Правда, численность членов союза была невысокой (в среднем от 100 до 200 человек), хотя и сопоставимой с аналогичной организацией в Берлине35.

30Будницкий О. В., Полян А. Л. Русско-еврейский Берлин (1920−1941). М., 2013. С. 115.

31Там же. С. 146.

32Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 534.

33Там же.

34Грузенберг О. О. Вчера: Воспоминания. Париж, 1938. С. 197.

35Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 534.

214

Глава VIII. Адвокатский «исход»

Деятельность парижского союза русских адвокатов, типичная для подобных объединений в эмиграции, была направлена на всестороннюю поддержку своих коллег, культурно-просветительские мероприятия, обсуждение докладов. Так же как и у берлинских коллег, в Париже были созданы юридические консультации по оказанию правовой помощи своим соотечественникам, причем эта помощь оказывались как индивидуально, так и целым эмигрантских организациям − Союзу летчиков, Союзу инвалидов, Союзу рабочих, членам шоферских организаций, артистам, казакам, а также представителям других профессий и сословий.

Но в отличие от берлинских коллег-соотечественников «Союз адвокатов во Франции» возродил за границей такую форму наставничества и патронажа, как юридические конференции для молодых юристов, которые впервые возникли и успешно работали в России еще в XIX в. Молодые коллеги готовили доклады по актуальной юридической тематике под руководством опытных наставников и выступали с ними на таких конференциях. Несколько позднее, уже в отделившемся от этого союза «Объединении русских адвокатов во Франции», была специально создана комиссия под руководством П. Н. Переверзева, которая организовывала еженедельные занятия опытных адвокатов с молодыми юристами, окончившими вузы за границей. Основной формой работы комиссии было заслушивание и обсуждение докладов по актуальной юридической тематике, и за десять лет ее деятельности с 1926 по 1936 г. было сделано 49 докладов36. На мой взгляд, работа этой комиссии преследовала как минимум две цели. Во-первых, ветераны российской юстиции стремились расширить и углубить знания начинающих юристов в области права, опираясь на лучшие образцы отечественной судебной практики и на свой богатый опыт, во-вторых, привить своим молодым коллегам глубокое уважение к наследию классического русского права, а также почитание и гордость за выдающихся русских юристов, оставивших заметный след не только в российской, но и в зарубежной юриспруденции.

Еще одной необычной и неожиданной формой благотворительной деятельности, присущей именно «Союзу русских адвокатов за границей», являлось оказание посильной помощи оставшимся

вСоветской России присяжным поверенным, не только оказавшимся

втяжелом материальном положении, но и находившимся к тому же

вподавленном морально-психологическом состоянии − под идео-

36 Объединение русских адвокатов во Франции в течение 10 лет (3 декабря

1926 − 3 декабря 1936 г.). Париж, 1936. С. 30.

215

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

логическим прессингом и дискриминацией со стороны советской власти37.

Точно так же как и их коллеги из «Союза русской присяжной адвокатуры в Германии», парижские россияне проводили и культур- но-развлекательные мероприятия, такие как, например, «Карнавалы у адвокатов», которые являлись не только отдушиной в череде однообразных и нелегких будней, но и определенным источником небольших доходов, получаемых за счет сборов с участников вечеров. «Хотя, надо признать, − отмечает К. П. Краковский, − не всем в союзе нравилось, что “в тяжелых условиях эмиграции” увлеченно танцуют чарльстон, самозабвенно поют частушки под гитару и т. п.»38.

Весьма обширными и насыщенными были контакты парижского «Союза русских адвокатов за границей» с аналогичным союзом

вГермании, «Объединением русских юристов в Варшаве», союзами русской присяжной адвокатуры в Нью-Йорке, Брюсселе и Константинополе. Представители союза участвовали также в заседаниях Совещания российских послов в русском дипломатическом представительстве в Париже, послом в котором был известный «младоадвокат» В. А. Маклаков, назначенный на эту должность в октябре 1917 г. легитимным и законным Временным правительством. Наряду с этим русские адвокаты из парижского союза пытались противодействовать и как могли боролись с большевистской властью, в частности принимали участие в работе эмигрантского Комитета по борьбе с советской экономической политикой39.

Однако не все было так безоблачно в эмигрантских адвокатских объединениях. Различия во взглядах на работу профессионального союза, а иногда и амбиции отдельных присяжных поверенных приводили к конфликтным ситуациям и даже расколу в эмигрантских кругах русской адвокатуры. К сожалению, не избежал подобного негативного сценария развития событий и «Союз русских адвокатов за границей». В 1926 г. в парижском адвокатском союзе произошел типичный для эмигрантских организаций раскол. Небольшая группа членов союза образовала отдельную организацию, которая просуществовала недолго, но этот прецедент запустил опасный механизм распада парижского объединения русских адвокатов. В последние месяцы 1926 г. еще одна группа русских адвокатов, проживавших

вПариже, решила создать очередной, уже третий по счету «союз» под названием «Объединение русских адвокатов во Франции»40. Непо-

37См.: Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 536.

38Там же.

39Там же.

40Там же. С. 537.

216

Глава VIII. Адвокатский «исход»

нятен был смысл его создания, так как цели и задачи новоявленной организации фактически не отличались от уже существовавшего союза.

Тем не менее деятельность «раскольнического» «Объединения русских адвокатов во Франции» была продуктивной и оказалась весьма продолжительной − до немецкой оккупации Франции в 1940 г. Инициаторами создания этого союза выступили политические защитники «младоадвокаты» Н. В. Тесленко, В. А. Маклаков, М. М. Винавер, П. Н. Переверзев, Д. Н. Григорович-Барский, М. Л. Гольдштейн, В. Ф. Зеелер, С. А. Левицкий, М. С. Маргулиес, С. С. Старынкевич, Л. Ф. Волькенштейн, П. С. Ширский41. Цели, которые поставили перед собой представители этого объединения, были типичными для эмигрантских адвокатских союзов: «…оказание материальной помощи, взаимное общение и моральная поддержка, защита профессиональных интересов»42. Бессменным председателем союза на всем протяжении его существования являлся его идейный вдохновитель

илидер Н. В. Тесленко. О популярности и востребованности «Объединения русских адвокатов во Франции» свидетельствуют данные о стабильном и высоком росте числа его членов. Если на момент образования союз насчитывал 57 адвокатов, в 1936 г. число членов объединения увеличилось до 222 человек43. Еще одним важным качественным показателем состава союза является его широкое представительство. В нем были представлены бывшие присяжные поверенные всех судебных округов России: Петроградского − 73, Московского − 58, Одесского − 16, Киевского − 14, Новочеркасского − 10, Харьковского − 9, Тифлисского − 4, Саратовского − 3, Иркутского − 2, Батумского, Варшавского, Владивостокского, Казанского, Омского, Ташкентского − по одному и пять адвокатов из разных судебных округов44.

Одним из эксклюзивных направлений работы «Объединения русских адвокатов во Франции» являлось оказание помощи русским эмигрантам, оказавшимся в местах заключения, и подобная деятельность соответствовала тому, чем занимались на родине их соратники по «Молодой адвокатуре» во главе с Н. К. Муравьевым, отважно

иотчаянно боровшиеся с произволом большевистского режима на «баррикадах» Политического Красного Креста. Очень важно, что

41Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 540.

42Объединение русских адвокатов во Франции в течение 10 лет (3 декабря

1926−3 декабря 1936 г.). Париж, 1936. С. 1−2.

43Отчет Объединения русских адвокатов во Франции за 1932 г. Париж, 1933.

С. 6.

44См.: Объединение русских адвокатов во Франции в течение 10 лет (3 декаб-

ря 1926−3 декабря 1936 г.). Париж, 1936. С. 3.

217

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

юристы объединения ходатайствовали перед французскими властями о неприменении к освобождающимся из тюрем русским положений об административной высылке нежелательных иностранцев, помогали с переводом, когда те не могли объяснить французскому адвокату суть своей позиции, обстоятельства произошедшего. Пользуясь своим авторитетом и связями, члены союза привлекали к этой работе французское «Общество патронажа освобождаемым из тюрем протестантам»45, что безусловно увеличивало шансы на успех в деле защиты интересов соотечественников.

С каждым годом пребывания на чужбине у большинства эмигрантов таяла надежда на возвращение на родину, и при этом все чаще возникала потребность переосмысления событий Великой российской революции, жизни и деятельности соотечественников, а также своего места и роли в эпоху социально-политических пертурбаций. Этим проблемам были посвящены заседания и тематические вечера эмигрантских союзов, а на страницах печатных изданий появлялись статьи и воспоминания свидетелей переломной исторической эпохи. Не осталось в стороне от этого интеллектуального тренда и «Объединение русских адвокатов во Франции». В 1936 г. среди его членов возникла идея подготовки сборника о судьбах адвокатов, переживших все ужасы и лишения революционных потрясений. Ответственным за подготовку этого издания был назначен бывший руководитель берлинского союза адвокатов, на тот момент уже ассоциированный с «Объединением русских адвокатов во Франции» Б. Л. Гершун46. К сожалению, приходится констатировать, что эта благородная и значимая для сохранения исторической памяти инициатива не была воплощена в жизнь и причины этого предстоит еще выяснить.

Несмотря на активную и плодотворную деятельность «раскольнического» «Объединения русских адвокатов во Франции», в ответ на сепаратистские тенденции, вызванные его появлением, последовала резкая реакция «Союза русских адвокатов за границей», который в своем заявлении образно и точно охарактеризовал этот раскол как «распыление русской адвокатуры в эмиграции»47. Авторы обращения справедливо указывали на репутационные потери от этих действий, которые заключаются не только в больших моральных издержках для всего адвокатского сообщества, но и в дискредитации его в глазах французских коллег. Председатель изначального эмигрантского адвокатского союза, созданного в Париже, А. М. Берлин отчаянно, но безуспешно пытался разрешить конфликтную ситуацию и договориться

45Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 540.

46Там же. С. 541.

47Там же.

218

Глава VIII. Адвокатский «исход»

с «раскольниками». В письме своему берлинскому коллеге Б. Л. Гершуну с глубокой душевной болью и беспокойством он пессимистично оценивал возникшую ситуацию: «Тяжело сознавать, что при полной возможности помогать друг другу и работать вместе, и свободно избирать кого угодно, русская адвокатура во Франции сочла необходимым разбиться на кружки и, между прочим, дискредитировать себя этим

вглазах французов. Может быть, этого удастся избежать, но пока картина для меня безотрадная»48. Однако, несмотря на все прилагаемые им усилия, А. М. Берлин так и не получил поддержки своих коллег. Осознавая крушение своих надежд и обреченность своего детища, председатель «Союза русских адвокатов за границей» застрелился

впарижском саду Тюильри в 1928 г.

Спустя несколько лет после этой трагедии прояснились некоторые скрытые до того детали образовавшегося раскола в парижском союзе русских адвокатов. В 1931 г. в письме Б. Л. Гершуна секретарю «Союза русской присяжной адвокатуры» в США М. И. Печковскому указываются идеологические причины, приведшие к распрям в «Союзе русских адвокатов за границей»: «Либеральные круги образовали Объединение, во главе которого стоит Николай Васильевич Тесленко. <…> Что касается старого Союза, то он возглавляется присяжным поверенным Трахтеревым и носит явно право-монархический характер <…> Между обоими Союзами отношения даже враждебные»49. Однако сам Н. В. Тесленко, касаясь вопроса идеологической и политической окраски адвокатских объединений в эмиграции, придерживался другой позиции. Во-первых, он считал недопустимым привнесение каких-либо политических аспектов в деятельность этих организаций, а во-вторых, упрекал коллег за попытки «построить всемирную организацию адвокатов, руководимую из одного центра»50. Оппонируя этим взглядам, он отстаивал «полную беспартийность объединения, члены которого могли придерживаться любых взглядов и программ»51, однако в реальности ни одно из адвокатских объединений, в том числе и возглавляемое самим Тесленко, этого правила не придерживалось.

Финальным аккордом деятельности «Союза русских адвокатов за границей» стало празднование его десятилетнего юбилея, которое торжественно отмечалось 29 июня 1930 г. в ресторане «Эрмитаж» в Париже. Среди приглашенных были почетные гости − бывший

48Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 537.

49Цит. по: Юрьева Ю. Присяжная адвокатура в эмиграции // Бизнес-адвокат. 2006. № 2.

50Объединение русских адвокатов во Франции в течение 10 лет (3 декабря 1926 − 3 декабря 1936 г.). Париж, 1936. С. 30.

51Там же. С. 31.

219

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

глава российского правительства граф В. Н. Коковцов, выдающийся правовед, профессор барон Э. Б. Нольде, бывший министр юстиции Временного правительства И. Н. Ефремов, а также вдова первого председателя союза А. М. Берлина.

На протяжении всего периода существования адвокатских объединений за границей в их среде предпринимались попытки координации деятельности, выработки совместной позиции по тем или иным правовым вопросам, а также объединения усилий для изучения актуальных проблем юриспруденции. Этой цели служили в первую очередь такие масштабные форумы, как съезды российских юристов. Правда, не всегда удавалось собрать русских коллег-правоведов, разбросанных по десяткам стран Европы, Азии и Америки, а вместе с этим решить и целый ряд организационных вопросов, связанных прежде всего с логистикой.

Так, например, не состоялся запланированный съезд юристов славянских государств, хотя его подготовка велась в течение двух лет − в 1931−1932 гг. В основе замысла этого форума лежала идея панславизма, в частности придание ей нового звучания и содержания в сложившейся к тому времени новой геополитической реальности. Делегатами этого съезда должны были стать юристы − представители четырех славянских государств − Болгарии, Польши, Чехословакии и Югославии52. Российскую делегацию на съезде должны были представлять, конечно, юристы русского зарубежья, а не зашоренные большевистскими догмами их бывшие коллеги, находившиеся в жестком «прокрустовом ложе» советской юстиции.

В ходе подготовки к съезду русским делегатам было предложено ответить на вопросы анкеты, затрагивающей проблемы совершенствования некоторых статей Судебных уставов, того самого «памятника» российского права и отечественной юридической мысли, значимость и ценность которого, несмотря на забвение в СССР, была жива и актуальна как в то время, так и сейчас. Оценивая неудачную попытку проведения съезда юристов славянских государств, К. П. Краковский отмечает, что она стала «еще одной, пусть и незначительной по сути, иллюстрацией иллюзорности идеи панславизма в XX в. Никакой общей правовой платформы для объединения интеллектуальных усилий юристов (особенно практикующих, а не университетских) “славянских государств” в то время уже не было, да и организации русской эмиграции не были столь авторитетны, чтобы организовать и провести столь масштабное мероприятие»53.

52Юристы и Революция: Pro et Contra… С. 542.

53Там же. С. 543.

220